Дарья Алексеевна очень любит тишину. Всё изменилось, когда в её девушке поселился сын Василий со своей женой.
- Мам, это временно, — уверял Вася.
Это «временно» длится уже больше года.
Невестка Дарьи Алексеевны досталась тяжёлая, во всех смыслах этого слова. Жанна в свои двадцать четыре года весит сто тридцать килограмм и на обед с лёгкостью съедает крупную курицу.
Вот и сейчас Жанна пришла на кухню, чтобы перекусить, свекровь была там.
- Дарья Алексеевна, что у нас на ужин? — хмуро спросила невестка.
- До ужина ещё несколько часов, потерпи, — фыркнула свекровь.
- Ну тогда я съем тебя, мама, — заявила Жанна и громко рассмеялась.
Свекровь, скривившись, промолчала.
Перекусив остатками курицы, сноха ушла в комнату.
Вечером Вася вернулся, когда на кухне ещё горел свет. Дарья Алексеевна сидела за столом, уронив голову на руки. Перед ней стояла нетронутая чашка с давно остывшим чаем.
— Мам, ты чего не спишь? — Вася повесил куртку и заглянул в кастрюли. — А ужин где?
— Ужин? — Дарья Алексеевна подняла на сына покрасневшие глаза. — Вася, я больше часа поднимала твою жену с пола. Стул под ней сломался. Ты понимаешь, что это значит?
— Стул? — Вася нахмурился. — Купим новый, делов-то. Чего ты драму разводишь?
— Драму? — свекровь встала, голос её дрожал. — Вася, она весит сто сорок килограммов! Я считала сегодня утром — за последний месяц она набрала ещё десять. Ты хоть понимаешь, что с ней происходит?
Из коридора послышалось шарканье. Жанна, в растянутом халате, заполнила собой дверной проём.
— Чего орёте? Спать мешаете, — невестка зевнула и тут же заинтересованно принюхалась. — Едой пахнет. Вася, ты принёс что-нибудь?
— Жанна, ты на пол упала сегодня, — Вася пытался говорить строго. — Тебе к врачу надо.
— К какому врачу? — Жанна тяжело опустилась на табурет, и дерево жалобно скрипнуло. — Я здоровая женщина. Просто кость широкая. И стул старый был. Мама твоя на всём экономит, вот мебель и разваливается.
Дарья Алексеевна сжала кулаки.
— Я на всём экономлю? Да я с утра до ночи у плиты стою! Ты съедаешь всё, что я готовлю на троих! Курица, кастрюля борща, двадцать котлет — это твой обычный обед, Жанна! Я не успеваю продукты из магазина носить.
— Ну так не носи, — Жанна пожала массивными плечами. — Закажи доставку. Чего ты ноешь вечно? Мы с Васей живём у тебя временно, могла бы и потерпеть. Родной невестке куска хлеба жалеешь.
— Временно — это год и три месяца? — Дарья Алексеевна перевела взгляд на сына. — Вася, ты обещал, что вы съедете, когда Жанна найдёт работу. Где её работа?
— Мам, ну ей пока тяжело, — Вася потупился. — Работодатели, знаешь, какие требовательные. А у Жанны состояние здоровья.
— Какое состояние? — свекровь всплеснула руками. — Она абсолютно здорова! Это лень в чистом виде! Сидит целыми днями в телефоне, ест и смотрит сериалы. Я ей завтрак в постель ношу, потому что она говорит, что устаёт ходить на кухню. До кухни, Вася, десять шагов!
Жанна лениво достала из кармана халата шоколадный батончик и развернула обёртку.
— Ой, да ладно тебе, Дарь Алексевна. Ты же на пенсии, тебе заняться нечем. Готовка — это твоё хобби. Я просто помогаю тебе не скучать.
— Не скучать? — у Дарьи Алексеевны задрожал голос. — У меня давление под двести каждый вечер. Спина болит от кастрюль. Я таскаю сумки по десять килограммов через день. Ты хоть раз спросила, как я себя чувствую?
— А ты хоть раз спросила, как я себя чувствую? — неожиданно взорвалась Жанна. — Думаешь, мне легко? Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Как на чудовище какое-то. Ты думаешь, я хочу быть такой? Я не могу остановиться, понимаешь? Не могу! Я ем и не чувствую насыщения. Вообще. Я могу съесть всё, что есть в доме, и через час снова хочу жрать. Это болезнь, Дарья Алексеевна, а ты меня просто осуждаешь!
Повисла тишина. Вася стоял, опустив голову, и молчал.
Дарья Алексеевна долго смотрела на невестку. Потом медленно подошла к плите, взяла половник и стала наливать суп в тарелку.
— Ты голодная, Жанна, — тихо сказала она. — Поешь спокойно.
— Чего? — невестка подозрительно прищурилась. — Это что за подвох?
— Никакого подвоха, — свекровь поставила тарелку на стол. — Ты права. Я тебя осуждала. Но ты тоже права в другом — это болезнь. И если ты это понимаешь, то мы можем что-то сделать.
— Что? — Жанна недоверчиво взяла ложку.
— Я запишу тебя к эндокринологу, — Дарья Алексеевна села напротив. — И к психотерапевту. Потому что с пищевым поведением разбирается именно он. Я сама тебя отведу, если надо — за руку. Но одно условие.
— Какое? — Жанна замерла с ложкой у рта.
— Ты каждый день будешь выходить на прогулку. Со мной. Сначала вокруг дома, потом дальше. Хочешь есть — зови меня. Мы будем пить чай и разговаривать. Может, если ты выговоришься, жрать захочется меньше.
Жанна отложила ложку. В глазах у неё что-то блеснуло — то ли слёзы, то ли отблеск лампы.
— А вдруг не поможет?
— А мы попробуем, — Дарья Алексеевна накрыла её пухлую ладонь своей, сухой и морщинистой. — Мы, женщины, вообще сильные. Только часто забываем об этом.
Вася поднял голову и растерянно переводил взгляд с матери на жену.
— А я? Мне что делать?
— А ты, сынок, — Дарья Алексеевна строго на него посмотрела, — с завтрашнего дня сам таскаешь продукты. И начинаешь искать съёмную квартиру. Потому что вы с женой должны учиться жить самостоятельно. Но это не значит, что мы с Жанной перестанем общаться. Понял?
Жанна тихо всхлипнула и уткнулась лицом в ладони. Плечи её тряслись.
— Простите меня, Дарья Алексеевна... Я правда не знаю, что со мной.
— Тихо, тихо, — свекровь встала и, как смогла, обняла невестку за широкие плечи. — Стулья новые купим. И жизнь новую начнём. Суп ешь, пока горячий. А завтра с утра — к врачу.
На кухне впервые за долгое время стало по-настоящему тихо. Только тишина эта была не напряжённой, а умиротворённой — как перед долгожданным дождём после изнурительной засухи.