Все части повести будут здесь
Перед отъездом они с Тоней ушли в летнюю кухню – поговорить. Павел остался ждать её в машине – не стал мешать разговору.
– Наверное, я больше никогда сюда не приеду – сказала Богдана Тоне – не за чем, ведь у меня никого тут не осталось.
Та грустно кивнула.
– Честно говоря, я думала, что ты не приедешь – испугаешься, что Иван здесь.
– Тоня, я уже давно ничего и никого не боюсь... А тем более, Ивана.
Часть 70
Она старалась оставаться спокойной, сердце за эти годы превратилось в камень – не привыкать было ей терять кого-либо, но сейчас... Это был удар ниже пояса. Да, Наталья была уже стара, да, много пережила в этой жизни, но с этой потерей смириться было очень и очень трудно. Тоня сказала ей, что хоронить Наталью некому, а потому эту печальную обязанность взяла на себя её семья. Ивану отбили телеграмму, но дойдёт ли она до адреса, и отпустят ли его оттуда, где он сейчас находится – вопрос спорный, а потому кому, как ни семье Тони хоронить несчастную женщину. Кроме того, Тоня сказала Богдане, что похороны состоятся через три дня.
– Я никак не решалась позвонить тебе – сказала Тоня виновато – знала, что для тебя это будет ударом. Она много рассказывала про то, как гостила у вас с Санькой. И знаешь... я чувствую себя виноватой перед ней за то, что я, такая молодая, не могла защитить её от Ивана, когда он... О, боже, мне даже говорить об этом страшно, Богдана! Какая же я дура!
После всего услышанного Богдана села на стул и сидела так несколько минут, не думая ни о чём. В сердце была только горечь – что-то упустила, что-то недосказала, тоже не смогла защитить... А ведь своей такой вот неприглядной и одинокой старости Наталья обязана именно Ивану. Если бы не его выкрутасы, женщина жила бы счастливо... Впрочем, и Иван был несчастен с тех самых пор, как прочитал письмо своей матери. Он так яростно стремился отомстить за смерть близкого человека, что сделал других вокруг себя несчастными, в том числе, и бабушку, которая любила его без памяти...
Когда пришёл Санька, она рассказала ему о том, что произошло. Конечно, мальчик тоже расстроился и спросил, поедет ли она в посёлок.
– Надо ехать – вздохнула Богдана – что поделаешь... Но помочь надо, тем более, бабушку хоронят не близкие ей люди.
– Мам... а можно... я не поеду?
– Конечно, можно, Саша. Не надо тебе туда... – вспомнив события, которые она на самом деле хотела бы забыть, Богдана вздрогнула – и потом, у тебя школа, уроки, так что будет лучше, если ты останешься с Евлампией Степановной.
Она тут же сходила к доброй старушке и попросила её побыть один денёк с Санькой. Конечно, та сразу согласилась, и постаралась хоть как-то утешить Богдану, но той всё время казалось, что она потеряла что-то важное в этой жизни, и потому она была безутешна.
На следующий день она на работе написала заявление на отгул, и съездила в город, узнала, нет ли изменения в рейсах автобуса до посёлка. С наступившими временами ожидать можно было всего, что угодно. Изменений, слава богу, не было, и Богдана, вернувшись домой, стала готовиться к поездке. Завтра она хотела попросить Павла обменять часть валюты на рубли – ехать на похороны Натальи с пустыми руками было неприемлемо. Но Павел появился этим же вечером.
Словно что-то чувствуя, спросил, глядя на её бледное, расстроенное лицо:
– Что случилось?
Она всё отводила взгляд, стараясь спрятать его и не показать ему, что горюет, но он сделал так, что ей всё-таки пришлось посмотреть ему в глаза. Когда сказала про смерть бабушки Натальи, он заметил:
– Тебе нужно ехать в Исток?
– Да. Паша, я хотела попросить тебя помочь мне обменять валюту, часть... Мне там деньги понадобятся.
– Без проблем, завтра сделаю это. Но одну в посёлок я тебя не пущу. Ты не так давно тяжело болела. Сейчас зима, трястись в холодном автобусе я тебе не дам, после этого ты можешь опять слечь. Доставлю тебя туда и обратно.
– Паша, я не могу принять от тебя это! Ты не обязан этого делать, не должен! У тебя свои дела и заботы!
– Богдана, ты хочешь, чтобы я поехал следом, остановил автобус, выволок тебя из него и усадил в машину? Прошу тебя, послушай меня... Я не пущу тебя одну туда... И потом, я тоже её знал немного, и даже довозил до автовокзала. Так что имею право. И тебе так будет безопаснее. Если я не ошибаюсь, у тебя не очень хорошие воспоминания о жизни в посёлке... Лучше будет, если ты будешь не одна.
Она сдалась и на этот раз – не было сил сопротивляться, она вообще чувствовала себя опустошённой.
Валюту Павел удачно поменял, и у Богданы на руках была достаточная сумма, которую она собиралась отдать матери Тони.
Возможная предстоящая встреча с Иваном совершенно её не пугала – теперь он был для неё пустым местом, и единственное, чего ей хотелось – поскорее забыть его и всё, что между ними было.
Позже она пришла к выводу, что поехать с Павлом - это действительно надёжнее, потому что мало ли что может случиться зимой в дороге со старым ПАЗиком. Кто потом будет их спасать, если автобус встанет где-нибудь в поле?
Они тронулись в путь утром, Богдана была сама не своя – лицо её было бледно-восковым, и она никак не могла смириться с мыслью о том, что Натальи больше нет.
– Богдана – обратился к ней Павел – расскажи мне немного о своей семье. Должен же я знать, от чего тебя защищать, если что.
– Я и сама себя в обиду не дам! – улыбнулась она – но честно тебе скажу, Паша – репутация у меня в посёлке не ахти, так как... в своё время я повела себя очень легкомысленно.
– Мне плевать – ответил он – ты – это та, кого я знаю сейчас, а не когда-то тогда.
Она немного рассказала ему о своей семье, об отношениях между ней и сёстрами, об отце. Говорила ровно и спокойно, словно всё это совсем её не трогало. На самом деле – не хотела поддаваться эмоциям, боялась расплакаться.
– Прости, Богдана, но твои близкие – настоящие свиньи... По-другому и не скажешь... А особенно отец. Сёстры-то понятно – они ему просто подтявкивали, как мелкие шавки, путающиеся под ногами, но вот отец... Мне это странно. Мой, конечно, не лучше – он, можно сказать, лишил меня и Олеську матери, но твой – все эти его поступки выше моего понимания. Но ты, как ни странно, его оправдываешь.
– Я не знаю. Мне было больно самой, а потом было больно за него, когда он так бесславно погиб.
– Хочешь, я выясню, кто его убил?
– Через столько лет?
– Богдана, у меня есть рычаги, с помощью которых можно это сделать.
– Нет, прошу тебя, не надо. Я не хочу возвращаться назад, ради Сашки мне нужно только вперёд. Смысла нет теребить прошлое, рискуешь в нём же и остаться.
– Ты в чём-то права, вероятно. Что же – самое главное, чтобы ты успокоилась сейчас. А бабушку твою очень жаль, хотя она, по твоим словам, была тебе и не родной.
– Иногда чужие становятся роднее родных. Такой была для меня тётя Маруся – я потерялась, когда она умерла.
Они приехали в посёлок и сразу направились к дому Натальи. Во дворе толпился какой-то народ, Богдана заметила, что большую часть соседей составляют страждущие – те, что стояли сейчас с трясущимися руками, и хотели только одного – похмелиться. Непонятно было, откуда в такое время у людей, которые жаловались на нищету и отсутствие еды, находились деньги на алкоголь. Павел извлёк из машины купленный по дороге венок, а Богдана взяла в руки живые цветы. Дома около гроба сидела Тоня и её родители. Когда она увидела Богдану, то встала и просто обняла её. Глаза Тони были красные от слёз, она постоянно вытирала опухший нос – видно было, что горюет она искренне, оно и понятно – сколько раз Наталья спасала её от рук разбушевавшегося Ивана?! Выглядела Тоня очень сильно постаревшей, хотя была ещё молодой женщиной, в глазах у неё уже отражалась такая усталость, что Богдане стало жаль её.
Тонины мать и отец тоже обняли Богдану и все трое с интересом смотрели на Павла.
– Где твоя Ритка? – шепнула Богдана Тоне – я ей там гостинцев привезла.
– Она у бабушки в Сосновке – прошептала Тоня – идите, присядьте, потом с тобой хоть словом перекинемся.
Богдана держалась хорошо – присела у гроба Натальи и взглянула в лицо покойницы. Казалось – и это было странным – смерть сделала Наталью даже моложе, Богдана словно видела перед собой ту женщину, которая когда-то, много лет назад, помогала ей с малышом Санькой. Немного посидев, она взяла Павла за руку, и они вышли во двор. Когда спустились с крыльца, Богдана увидела, как в калитку царственно вплыла располневшая, подурневшая и постаревшая Зойка, за ней шла Валентина – худая, как доска, с серым каким-то лицом, под глазами пролегли глубокие тени и выглядела она очень несчастной.
Окинув сестру высокомерным взглядом и обдав лёгким запахом «свежака», Зойка проплыла мимо, со злостью зыркнув на Павла, и сквозь зубы процедила приветствие. Богдана даже отвечать не стала.
Зато на кладбище Зойка улучила момент – Павел остался ждать Богдану в машине - и подошла к ней сзади, больно схватив за плечо.
– Ты совсем стыд потеряла? – процедила она злобно – приволокла на похороны Натальи какого-то мужика! Понятно, что у тебя этого стыда отродясь не было, но чтобы так!
– Ты свои грабли поганые убери! – ответила Богдана – залила шары, так веди себя прилично! А не то я тебе сейчас в морду дам, так что никто не заметит, так зубы потом на земле искать будешь!
Откуда не возьмись, появилась Валька, схватила Зойку за руку:
– Что ты её цепляешь? Отойди ты, ради бога, и не провоцируй её! Господи, Зойка, с тобой одни проблемы!
На поминках, которые прошли в местном клубе, весь народ был нацелен только на то, чтобы побольше поесть и выпить – это было видно невооружённым глазом. Богдана смотреть не могла на то, как местные тащили в рот всё, что близко лежало, и опрокидывали в себя рюмку за рюмкой. Алкоголь не пили только она и Павел, в их стаканах был морс. Не выдержав всего этого фарса, Богдана резко вдруг поднялась и прервала галдёж громкими словами:
– Я хочу сказать речь, коли никто до сих пор, придя на поминки, не удосужился это сделать!
Наступила такая тишина, что казалось, если бы на пол упала спичка – это бы все услышали. И в этой наступившей так неожиданно тишине зазвучал звонкий голос Богданы:
– Бабушка Наташа – я буду называть её так, потому что она стала мне родной бабушкой – была замечательным, добрым, отзывчивым и мягким человеком! Она протянула мне руку помощи в тот момент, когда от меня все отвернулись, а за спиной я слышала только издевательства и насмешки. И если бы не бабушка Наталья и её вера в то, что я стану хорошей матерью её правнуку, я не знаю, как бы я сейчас жила! Именно её вера в меня и стала тем толчком, который заставил меня что-то делать ради своего ребёнка! И за это я ей благодарна! От всего сердца! И за это я буду помнить её вечно и вспоминать буду добрым словом, и никак иначе! И конечно, бабушка никак не могла предполагать, что у её односельчан не найдётся для неё добрых и искренних слов, и они придут сюда только ради одной цели – набить себе брюхо и залить шары! У меня всё!
Богдана села, поймав удивлённый и в то же время, удовлетворённый взгляд Павла. Он победно улыбнулся, оглядел толпу, по которой прошёл шелест и под столом показал Богдане большой палец.
После её слов поселковых словно прорвало – один за другим они говорили речи, вспоминая Наталью добрыми словами. Богдана поймала благодарный Тонин взгляд – видимо, той тоже не нравилось, как себя вели местные.
Перед отъездом они с Тоней ушли в летнюю кухню – поговорить. Павел остался ждать её в машине – не стал мешать разговору.
– Наверное, я больше никогда сюда не приеду – сказала Богдана Тоне – не за чем, ведь у меня никого тут не осталось.
Та грустно кивнула.
– Честно говоря, я думала, что ты не приедешь – испугаешься, что Иван здесь.
– Тоня, я уже давно ничего и никого не боюсь... А тем более, Ивана.
– Он отбил телеграмму, что его не отпускают, оно и понятно – там опять неспокойно...Он там... воюет, а я тут с Риткой стебусь, если бы ты знала, как мне хочется поставить на ноги моего ребёнка! Но все эти реабилитации не дают ощутимых результатов... У Ритки ДЦП и умственная отсталость, если я умру, она никому не будет нужна.
– Тоня, что ты говоришь? Тебе жить надо ради ребёнка!
– Я твоя ровесница, Богдана, но чувствую себя семидесятилетней старухой. Я так устала... Кстати, спасибо тебе за то, что поставила на место этих... односельчан. И спасибо за деньги, которые привезла – они очень кстати, сейчас все эти печальные мероприятия крайне затратны.
Они простились почти по-старому – словно добрые подруги. Обнялись, пообещали не теряться и хотя бы звонить друг другу.
Когда ехали обратно, Павел сказал ей:
– Богдана, ты большая молодец! Поставила их всех на место! Я был в восторге, хотя конечно, так не принято говорить о столь печальном мероприятии.
– Знаешь, мне тоже понравилось, как я это сделала, да простит меня бабушка! И знаешь, мне даже легче стало... Я больше никогда не приеду в Исток – теперь мне здесь и вовсе делать нечего...
– Не зарекайся – покачал головой Павел, но Богдана уверенно возразила ему, что так оно и будет.
Тогда она даже не подозревала, насколько она ошибается. Но прошло пять месяцев, наступил благоухающий май, и перед новенькими воротами их дома остановилась чёрная блестящая иномарка, из которой вышел человек в строгом костюме голубого цвета.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на мой канал в Телеграм:
Присоединяйся к моему каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.