В мае 2010 года в дом на Rising Glen Road снова приехала полиция. Тот же адрес в Голливудских холмах, те же тяжелые ворота, тот же холл с фотографиями в серебристых рамках, где всего пять месяцев назад врачи пытались спасти Бриттани Мерфи . На этот раз на носилках выносили ее мужа, британского сценариста Саймона Монджека. Причина смерти почти дословно совпадала с той, что фигурировала в декабрьском отчете по делу Мерфи: острая пневмония и тяжелая анемия.
В Лос-Анджелесе быстро привыкают к странным смертям, но совпадения такого масштаба даже здесь вызывают нервную паузу. Два человека умирают в одном доме с интервалом меньше полугода. Оба незадолго до смерти практически исчезают из публичной жизни. Оба оказываются в центре разговоров о долгах, рецептурных препаратах, конфликтах и профессиональной изоляции. И почти сразу после второй смерти вокруг этой истории начинает формироваться странная пустота, будто индустрия решила не обсуждать ее слишком подробно.
К декабрю 2009 года карьера Бриттани Мерфи выглядела не так, как должна выглядеть карьера актрисы, которая еще недавно снималась в 8 Mile, Sin City и считалась одной из самых востребованных молодых звезд Голливуда. Внешне все еще сохранялось: фотосессии, интервью, красные дорожки второго эшелона. Но внутри индустрии происходил процесс, который редко попадает в прессу и почти никогда не оформляется официально. Человека перестают приглашать в крупные проекты не потому, что он провалился, а потому, что вокруг него постепенно возникает репутация проблемы.
История с фильмом «The Caller» стала первым тревожным сигналом. Осенью 2009 года Мерфи внезапно выбыла из проекта уже во время съемок в Пуэрто-Рико. Официальное объяснение свелось к привычной формулировке о «творческих разногласиях», однако вскоре в американской прессе начали появляться утечки со съемочной площадки. Несколько участников команды рассказывали журналистам, что главным источником напряжения был не столько сама Мерфи, сколько ее муж. Саймон Монджек контролировал переговоры, вмешивался в организацию съемочного процесса, конфликтовал с продюсерами и, по словам некоторых сотрудников, фактически изолировал актрису от команды.
Подобные истории в Голливуде случаются регулярно, но в случае Мерфи ситуация выглядела особенно странно из-за резкого контраста между ее положением несколькими годами ранее и тем, что происходило в 2009-м. Еще в середине 2000-х студии охотно работали с ней, агентства называли ее одной из самых перспективных актрис поколения, а режиссеры отмечали редкую способность совмещать коммерческое кино с независимыми проектами. Затем началось медленное выпадение из системы. Без громких скандалов, без официальных заявлений, без публичного уничтожения репутации.
Просто однажды телефон начинает звонить реже.
К моменту смерти Мерфи американские таблоиды уже несколько месяцев обсуждали ее внешний вид. На снимках папарацци она выглядела истощенной, анонимные источники рассказывали журналистам о проблемах со здоровьем, бессоннице и нервном состоянии. Одновременно всплывали сведения о финансовых трудностях семьи. По данным судебных документов, Монджек к тому моменту уже имел серьезные долги и судебные претензии в Великобритании и США. Некоторые из них касались невыплаченных кредитов и мошеннических схем, связанных с недвижимостью. Несколько бывших знакомых позже утверждали, что значительная часть его биографии была преувеличена или попросту выдумана.
На этом фоне особенно странно выглядело устройство жизни внутри дома на Rising Glen Road. После смерти актрисы журналисты начали собирать свидетельства людей, работавших там незадолго до трагедии. Рабочие рассказывали о плесени, проблемах с вентиляцией и тяжелом запахе сырости в спальнях. Позже мать Мерфи, Шэрон, действительно заявит, что в доме могла быть токсичная плесень, способная повлиять на здоровье дочери. Версия быстро разошлась по прессе, хотя официальные экспертизы так и не подтвердили наличие смертельного уровня грибка.
Но проблема заключалась в другом. Чем больше деталей появлялось в открытом доступе, тем отчетливее становилось ощущение полной социальной изоляции, в которой жила актриса в последние месяцы. Старые друзья почти исчезли из окружения. Представители индустрии избегали комментариев. Агенты, еще недавно работавшие с ней, говорили предельно осторожно или вовсе отказывались обсуждать ситуацию. Даже после смерти Мерфи многие публичные фигуры Голливуда ограничились формальными соболезнованиями, будто речь шла не о звезде недавнего поколения, а о человеке, который давно выпал из общего поля зрения.
После смерти Монджека история стала выглядеть еще мрачнее. Американские телеканалы начали сравнивать медицинские отчеты двух умерших, обращая внимание на почти идентичные причины смерти и одинаковый набор факторов: истощение организма, пневмония, анемия, большое количество рецептурных препаратов, хотя ни в одном случае речь не шла о смертельной передозировке наркотиков. На фоне этих совпадений вновь всплыли разговоры о том, насколько закрытой была жизнь пары в последние годы и почему вокруг них образовался почти герметичный круг из трех человек – самой Мерфи, ее матери и Монджека.
Особенно показательной оказалась реакция индустрии после второй смерти. Никакого масштабного обсуждения условий работы молодых актрис, никакого разговора о психологическом давлении внутри студийной системы или механизмах профессиональной изоляции не произошло. История быстро превратилась в очередной набор таблоидных деталей: таблетки, странный муж, болезни, дом с плесенью. При этом за кадром остался куда более неприятный вопрос – каким образом актриса с репутацией востребованной и талантливой звезды за несколько лет оказалась фактически вытолкнутой на периферию Голливуда.
В американской индустрии существует особый механизм исчезновения, о котором почти не говорят публично. Человека редко уничтожают открыто, потому что открытый конфликт создает ненужный шум. Гораздо эффективнее работает другая система: сокращение числа приглашений, репутация «сложного» актера, постепенное выпадение из крупных проектов, токсичные слухи, которые невозможно подтвердить и невозможно опровергнуть. Формально никто ни в чем не виноват, но через несколько лет карьера перестает существовать.
Именно поэтому история Бриттани Мерфи до сих пор вызывает такое количество споров. Потому что она слишком похожа не на классический голливудский скандал, а на процесс медленного выдавливания человека из профессии и нормальной жизни. Без громких заявлений. Без официальных запретов. Без финальной точки, которую можно было бы предъявить как доказательство.
Только пустеющий список ролей, закрывающиеся двери и дом на Rising Glen Road, из которого с интервалом в пять месяцев вынесли два тела.