Мы спросили у нынешних школьников, что больше всего пугает их в «Войне и мире» на экзамене. Ответ оказался вполне логичным — военные страницы романа. Настораживает обычно самое непонятное, незнакомое. Здесь подтверждается давняя, уже внепоколенческая манера — читать все «мирное» вдумчиво, а страницы о войне поскорее проглатывать или пролистывать вовсе. Вспомните, вы точно слышали об этом способе от кого-нибудь из родных или знакомых. Император Франц, Наполеон, Мак, Багратион, Вейротер, князь Ауэрсперг и Таборский мост, Брюнн, Голлабрун, бой за мост через реку Энс, смотры при Браунау и Ольмюце, Шенграбенское и Аустерлицкое сражения. Без карты и учебника истории, на первый взгляд, во всех названиях и лицах и правда трудно разобраться. К этому добавляется страх написать что-то неправильно, перепутать Мака с Мюратом, много французского и неразбериха в датах. Перечитаем книгу вместе, чтобы вспомнить, почему взятие Таборского моста было необыкновенным, Шенграбенское сражение — выигрышным, и узнать, что такое лейденская банка.
Самый частый вопрос по «военным» страницам романа: Шенграбен — Аустерлиц
Шенграбенское сражение происходит 16 ноября 1805 года, выпадает на вторую часть книги. Действия разворачиваются далеко за пределами России — это кампания Третьей антинаполеоновской коалиции, территория Австрии. После поражения австрийцев под Ульмом армия Кутузова осталась без поддержки союзников и начала отступать. Главнокомандующий предпринимает спасительный маневр, отправив небольшой отряд Багратиона задержать французов у Голлабрунна, чтобы дождаться подкрепления. Андрей Болконский, в эту минуту мечтающий о подвигах и славе, едет вместе с Багратионом. Тут мы встречаем «совершенно не военного» капитана Тушина, благодаря храбрости и стойкости которого удается сберечь много жизней. Здесь же Толстой подмечает манеру Багратиона вести бой: «…приказаний никаких отдаваемо не было, а что князь Багратион только старался делать вид, что все, что делалось по необходимости〈…〉Благодаря такту, который выказывал князь
Багратион, князь Андрей замечал, что, несмотря на эту случайность событий и независимость их от воли начальника, присутствие его сделало чрезвычайно много. Начальники, с расстроенными лицами подъезжавшие к князю Багратиону, становились спокойны, солдаты и офицеры весело приветствовали его и становились оживленнее в его присутствии и, видимо, щеголяли перед ним своею храбростию». И пусть формально Шенграбенское сражение завершилось перевесом сил противника, с точки зрения Толстого это победа русской армии. Цель была благородной и понятной солдатам, они действовали от «духа войска». Багратиону удалось уйти, сохранив две трети своего отряда, захватить трофеи и нанести большой урон французам. В этом сражении мечты Болконского о «Тулоне» и взгляды на войну начинают меняться.
Аустерлицкому сражению Толстой посвящает шесть глав третьей части. Перед его началом сталкиваются две точки зрения: Александр Первый настаивает на скором нападении, Кутузов же советует отступить или дождаться подкрепления. Торжествует мнение императора, утверждается план австрийского генерала Вейротера, уверенного, что знает расположение войск противника. Легкомысленная тяга к быстрой славе оборачивается тяжелым поражением, расплачиваются за все простые солдаты и офицеры армии, которых так тщетно старался уберечь Кутузов. Цель битвы непонятна солдатам, Аустерлиц выражает всю суть кампании 1805-1807 гг., названную писателем «эпохой наших неудач и срама». Андрей Болконский получает ранение, лежит под «высоким голубым небом Аустерлица», которое видит теперь антитезой всего пустого — войнам, обману, а когда-то бывший кумиром Наполеон кажется «маленьким, ничтожным человечком».
Почти Д’Артаньяны
Военная ситуация в 1805 году была крайне тяжелой, но высшие круги не всегда это осознавали. Показательна, например, история со взятием Таборского моста. Ее рассказывает Болконскому Билибин, когда тот возвращается от эрцгерцогини, где ничего не знают о страшном для армии происшествии, случившимся накануне. Толстой описывает эпизод, не щадя указывая на просчеты военного командования, подчеркивает, какие мелочные часть из них преследовала цели. Таборский мост через Дунай был прекрасно укреплен и заминирован, охранялся 15-тысячным австрийским корпусом под командованием Ауэрсперга. Три французских маршала (Мюрат, Ланн и Бельяр) решили взять мост без боя, хитростью. Они втроем подъехали к мосту с белыми платками, заявили о грядущем перемирии, настояли на встрече с Ауэрспергом и рассказали ему байки о будущих наградах. Французский батальон, тем временем, зашли на мост, разминировали его и захватили, заперев пушки. Единственного сержанта, который раскусил обман, Мюрат заставил замолчать колким замечанием в адрес Ауэрсперга о том, что «не узнает хваленую в мире австрийскую дисциплину». Билибин во время рассказа неоднократно подчеркивает, что все трое маршала — гасконцы. Эта деталь отсылает нас к популярному мнению о безрассудном и хитром характере жителей этой провинции Франции, а еще напоминает эпизод из мушкетеров Дюма с осадой крепости Ла-Рошель. Правда, там действующих лиц было не трое, а четверо, гасконец среди них лишь один — Д’Артаньян, да и храбрости у книжных героев было больше, нежели хитрости.
Лейденская банка
Чтобы описать тяжелое душевное состояние Андрея Болконского, Лев Николаевич использует достижения науки XVIII века. «Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь?» — спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дёрнуло, будто от прикосновения к лейденской банке». Эта загадочная банка — первый электрический конденсатор, изобретенный в 1745 году голландским ученым. Она позволяла накапливать и хранить электрические заряды. Такое резкое воздействие на Болконского произвело воспоминание о столкновении с лекарской женой и фурштатским офицером. Во время отступления Болконский вступился за женщину, но получил отпор. Затем, почувствовал себя смешным, все же настоял на своем и спас женщину, но это усилие далось ему крайне тяжело, въелось в память («Он видел, что его заступничество за лекарскую жену в кибиточке исполнено того, чего он боялся больше всего в мире, того, что называется ridicule (смешным), но инстинкт его говорил другое. Не успел офицер договорить последних слов, как князь Андрей с изуродованным от бешенства лицом подъехал к нему и поднял нагайку»). Здесь мы видим еще прежнего Андрея, представления о смысле жизни которого сильно контрастны с мыслями под небом Аустерлица.
При внимании к деталям батальные сцены становятся понятнее и интереснее. Приступая к любому сочинению о «военных» страницах, важнее всего помнить, что писатель называл войну «противным человеческому разуму и всей человеческой природе событием», не воспевал бессмысленные смерти, обнажал жестокость, старался во всем найти примиряющее, живое. Вспомним минуту перед Шенграбенским сражением:
— Го, го, го! Ха, ха, ха, ха! Ух! Ух! — раздался между солдатами грохот такого здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого, казалось, нужно было поскорее разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам».
Отправляйте статью школьникам, которые только готовятся к экзаменам, чтобы никакая тема сочинения их не пугала! А у нас на канале можно найти целую подборку, посвященную «Войне и миру» на ЕГЭ и других экзаменах