Есть что-то почти абсурдное в том, как каждый год одни и те же люди пытаются объяснить миру, что память о Победе "вот-вот уйдёт вместе с поколением", а потом наступает май, и где-нибудь в Париже, Бишкеке, Вашингтоне или маленьком городе на Кипре снова выходят люди с потёртыми фотографиями своих дедов, и вся эта теория про забытое прошлое ломается о реальность.
В 2026 году «Бессмертный полк» охватил рекордные 122 страны. Европа, Азия, Африка, Южная Америка, Австралия - кажется, проще перечислить места, где акция не прошла. В Кишинёве на улицы вышли больше 30 тысяч человек, в Бишкеке - почти 40 тысяч, а в Приднестровье шествие вообще собрало свыше 105 тысяч участников. И это при том, что в последние годы вокруг темы памяти идёт какая-то совершенно истеричная борьба, где историю пытаются то переписать, то аккуратно подретушировать под текущую политическую моду.
Но у «Бессмертного полка» вообще своя логика - пока эксперты спорят о геополитике, люди просто несут фотографии своих родных. Для одной семьи это дед, дошедший до Берлина, для другой - прабабушка-медсестра, для третьей - человек, который не вернулся с фронта в двадцать лет.
Причём акция давно живёт не только в формате шествий. В Швеции, Турции и Ирландии проходили автопробеги, к которым в этом году присоединилась даже Новая Зеландия. В Боготе по улицам ехали старые советские «Нивы» и УАЗы, будто случайно напоминая, что советская история когда-то добралась вообще до всех континентов.
В Алжире, Португалии, Бельгии и на Кубе люди собирали стены памяти с фотографиями ветеранов. А в южнокорейском Пусане акцию не отменил даже ливень - потому что, как выяснилось, дождь для таких вещей вообще слабый аргумент.
И, наверное, в этом главный феномен «Бессмертного полка» - пока вокруг всё бесконечно делят на лагеря, сферы влияния и правильные версии прошлого, люди продолжают хранить очень простую память о своих семьях, а с такой памятью бороться обычно труднее всего.