Откройте любой учебник русского языка, дойдите до темы «национальности» и попробуйте честно ответить на вопрос: какая часть речи слово «француз»? Понятно, существительное. А «американец»? Тоже. «Еврей», «грек», «турок», «итальянец», «немец», «японец»? Все как один существительные. И тут вы доходите до слова «русский». И оно отвечает не на вопрос «кто?», а на вопрос «какой?». Русский язык. Русский характер. Русский. Никакого «-ец», никакого «-анин», никакого окончания, по которому за версту видно: это название народа.
Согласитесь, странно. У всех нормальная форма, у нас какое-то прилагательное. Знаете, почему?
Парадокс, который таковым не является
Сначала развенчаем красивую теорию. В сети с завидной регулярностью всплывает мысль: дескать, «русский» это «не настоящее» название народа, потому что прилагательное, а вот у других всё по-человечески, существительное. Кому-то такая логика кажется обидной, кому-то, наоборот, поводом гордиться, а кому-то аргументом для околонаучных теорий.
На самом деле никакого парадокса тут нет. Есть лингвистическое явление, у которого даже название имеется, строгое и латинское: субстантивация. От латинского substantivum, «имя существительное». Простыми словами: переход слова из одной части речи в другую. Прилагательное надевает шляпу существительного и идёт по своим делам.
И тут начинается самое интересное.
Сколько русских слов «работают» по этой схеме
Давайте посмотрим, кого из знакомых слов можно поймать на той же повадке. Все эти слова отвечают на вопрос «кто?» или «что?», то есть по сути являются существительными. Но склоняются как прилагательные:
- военный (военный отдал честь)
- учёный (молодой учёный)
- рабочий (рабочий пришёл с завода)
- больной (больной попросил воды)
- прохожий (прохожий показал дорогу)
- дежурный, заведующий, управляющий, подданный
- горничная, столовая, ванная, прихожая, мостовая, проходная, булочная
- мороженое, жаркое, пирожное, заливное, насекомое, животное
- портной, вожатый, городничий, городовой
Кто-то всерьёз спорил, что мороженое не существительное? А ведь оно, посмотрите, склоняется как обычное прилагательное: мороженого, мороженому, о мороженом.
И когда-то, давным-давно, у каждого из этих слов было «парное» существительное, которое со временем выпало из словосочетания. Был «военный человек», остался «военный». Была «больная девушка», стала «больная». Было «жаркое блюдо», стало «жаркое». Язык штука экономная: зачем повторять очевидное?
С «русским» произошло ровно то же самое.
А вот и историческое доказательство
Если вы откроете летописи и документы XIV–XVII веков, то увидите там не загадочного «русского», а вполне обычное словосочетание: «русские люди». В одном ряду с ним: «литовские люди», «немецкие люди», «татарские люди», «свейские люди» (то есть шведские). Народы в официальных бумагах назывались по простой схеме: прилагательное плюс существительное «люди».
Постепенно слово «люди» в этих сочетаниях стало лишним. Когда из контекста и так ясно, о ком речь, длинная конструкция теряет вторую половину. «Литовские люди» становятся «литовцами». «Немецкие люди» становятся «немцами». А вот «русские люди» становятся «русскими». Потому что у этого слова не было готового короткого существительного на «-ец» или «-анин». Прилагательное так и осталось в роли существительного.
В XVIII веке, кстати, пытались эту лакуну (пробел) закрыть. Литераторы и чиновники с переменным успехом продвигали слово «россиянин»: такое, как полагается, существительное, сделанное от «России» по знакомой модели (как «киевлянин» от Киева). Но язык, как известно, делает выбор сам. И пока «россиянин» использовался в торжественной риторике, в живой речи прижился именно «русский».
А что у соседей?
Здесь обычно начинают говорить, что в других языках всё устроено логично, и только у нас вот такая загогулина. На самом деле всё гораздо интереснее.
Возьмите немецкий. Спросите немца, кто он по национальности, и он ответит: Ich bin Deutscher. Слово der Deutsche, в чистом виде субстантивированное прилагательное. От прилагательного deutsch (немецкий). Никакого специального «существительного для национальности» у немцев нет. Вот вам ровно тот же фокус, что и у нас, только под немецким соусом.
Англичане формально устроились хитрее: English прилагательное, Englishman существительное. Но если вы вчитаетесь в это Englishman, то увидите там буквально «английский человек». То самое словосочетание, которое в русском сократилось до одного слова. У англичан оно тоже сократилось, только по-другому: два слова склеились в одно.
А во французском, испанском и итальянском прилагательное и существительное для национальности часто вообще одно и то же слово. Français это и «французский», и «француз», и «французский язык». В одном флаконе.
Так что «русский» в этом ряду никакая не белая ворона. Просто разные языки решают одну и ту же задачу, «как назвать человека по народу», немного разными способами.
Откуда взялись француз, американец и еврей
Раз уж речь зашла о соседях, посмотрим, откуда появились в нашем языке существительные, обозначающие другие народы. Они тоже не из воздуха выпали.
Француз. Слово пришло в русский язык в XVI–XVII веках. В основе латинское Francus, «франк», название германского племени, осевшего на территории нынешней Франции и давшего стране имя. Получается, франки в русском «обрусели» через посредничество других европейских языков и приобрели характерное окончание.
Американец. Тут всё проще и моложе. Слово образовано прямо в русском языке от названия материка, Америки. По стандартной модели, как «европеец» от Европы или «африканец» от Африки. А сам топоним «Америка», как известно, увековечил имя итальянского путешественника Америго Веспуччи. Так что когда вы говорите «американец», вы, по сути, отдаёте дань уважения человеку, который никогда в США не жил.
Еврей. Здесь история длиннее. В русский язык слово пришло через греческий (Ἑβραῖος) и старославянский, а в конечном счёте восходит к древнееврейскому иври (עברי). Что значит само иври, вопрос дискуссионный. По одной из версий, слово связано с корнем со значением «переходить, быть с другой стороны»: «человек с той стороны реки», то есть пришедший издалека. По другой версии, оно связано с названием древних племён хабиру. В любом случае, к нам это слово пришло уже готовым существительным: заимствованным, не сделанным из русского прилагательного.
И вот тут понятно, почему «француз», «американец» и «еврей» не похожи на «русского». Это слова разной судьбы. Одни заимствованы, другие сделаны от иностранных топонимов с привычными русскими суффиксами. А «русский» родился внутри языка, в живой речи, из словосочетания «русский человек», и этот шов до сих пор виден.
Получается, ничего обидного
Если кто-то рядом с вами всерьёз скажет, что «русский» это какое-то «неправильное» название народа, потому что прилагательное, можно спокойно ответить: с грамматической точки зрения «русский» такое же существительное, как «военный», «учёный» или «мороженое». Просто у него сохранилась внешность прилагательного. Лингвисты называют это субстантивацией и совершенно по этому поводу не переживают. Не переживайте и вы.
А если хочется удивить собеседника, можно вспомнить, что и немецкий Deutsche работает ровно так же. Не одни мы такие.
И вот теперь вопрос к вам: знали ли вы про субстантивацию раньше? И какие ещё слова, которые «выглядят как прилагательные, а ведут себя как существительные», вспоминаются навскидку?