«Организация ФБК была бы слабее, если бы в ней не было Леонида Волкова»
Ашурков прокомментировал письмо в Европейскую комиссию, которое подписал Леонид Волков в поддержку снятия санкций с Михаила Фридмана. Ашурков объясняет, что логика тогда была прагматической: если крупные российские бизнесмены остаются под санкциями, они с большей вероятностью возвращаются в Россию и снова становятся частью российской системы. Если же они остаются на Западе, дистанцируются от войны и выводят капиталы из России, это, по его мнению, ослабляет путинский режим. Несмотря на это, он признает, что письмо было ошибкой.
«Я считаю, что Лёня сделал ошибку, конечно, не посоветовавшись с коллегами, когда подписал это письмо», — говорит он.
На вопрос о том, спонсировал ли Фридман когда-либо Навального или ФБК, Ашурков отвечает коротко: «Нет».
Он заявил, что считает реакцию ФБК на скандал вокруг письма в поддержку Фридмана «логичной и обоснованной». По его словам, Леонид Волков признал ошибку, ушел с официального руководящего поста, но сохранил влияние внутри организации, потому что остается одним из ключевых организаторов команды.
«Лёня был архитектором ярчайшей мэрской кампании Навального 2013 года. Он сделал это. Лёня был архитектором кампании Навального президентской 2017 года. Вот эта вот система инновационная штабов по всей России — он был ключевым человеком в беспрецедентной кампании массовых акций. Лёня сыграл значительную, если не ключевую, роль в том, что Навальный смог вылететь из Омска в Германию. Он условно спас Навального. Лёня организовал процесс в 2021 году эвакуации команды ФБК и ключевых людей из штабов Навального за границу, когда их объявили экстремистской организацией и стало всем небезопасно находиться в России. Лёня был главным организатором этого процесса. <…>
Я думаю, что слабее была бы организация ФБК, если бы в ней не было Леонида Волкова»,
— считает Ашурков.
Уголовные дела за донаты
Дудь спросил Ашуркова о претензиях к ФБК из-за уголовных дел против людей, которые донатили организации после признания ее экстремистской. Речь шла о системе пожертвований через Stripe: ФБК утверждал, что нашел безопасный способ донатов после запрета организации, однако позже часть жертвователей столкнулась с преследованием, потому что платежи можно было отследить.
Ашурков ответил, что считает критику ФБК «валидной претензией». При этом он заявил, что «не очень в курсе этой истории» и не знает технических деталей того, как пожертвования через Stripe в итоге стали небезопасными для доноров. По его словам, если люди действительно оказались «в зоне риска» из-за деятельности ФБК, то это серьезная проблема. При этом он подчеркнул, что к моменту истории со Stripe уже почти не занимался финансовой инфраструктурой организации.
«К 2021 году уже я не такую большую роль играл в нашей финансовой инфраструктуре. Ей занимался Лёня Волков», — указал он.
«Пробизнесбанк» и ФБК
Ашурков рассказал о проекте «карты Навального», который ФБК планировал запустить вместе с «Пробизнесбанком» в 2012 году. Идея заключалась в том, что часть комиссии с банковской карты автоматически шла бы на поддержку ФБК. По словам Ашуркова, проектом занимались сотрудники группы Life, а десятки тысяч человек успели записаться на получение такой карты. Однако незадолго до запуска руководство банка сообщило, что на них «наехали спецслужбы», и проект пришлось закрыть. Ашурков утверждает, что глава банка Александр Железняк публично отрицал связь с проектом, чтобы обезопасить себя.
Позже Ашурков писал письма в поддержку владельцев «Пробизнесбанка» Сергея Леонтьева и Александра Железняка, когда те добивались политического убежища за границей. Он признает, что в письмах допускал: проблемы банка могли быть связаны в том числе с помощью Навальному, хотя сейчас считает это лишь одной из возможных гипотез. По мнению Ашуркова, власти могли обратить внимание на банк из-за его связей с оппозицией во время масштабной зачистки банковского сектора. При этом он подчеркивает, что писал только о тех событиях, свидетелем которых был лично, и не считает свои письма попыткой «отмазать» банкиров:
— Я подписал письмо в рамках соискания политического убежища от человека, который нам пытался помочь, а также помогал в рамках мэрской кампании. В этом письме я не написал ни слова неправды.
Он также признал, что ФБК допустил ошибку, слишком долго сохраняя Железняка в роли казначея американского юрлица фонда уже после появления расследований и претензий к бывшему руководству банка.
«Это действительно была ошибка. Ошибка, что мы не расстались с ним раньше», — сказал Ашурков.
Отношения с Навальным
Дудь попросил Ашуркова описать Навального для тех зумеров, которые не были знакомы с деятельностью политика. Ашурков дал следующее описание:
— Это человек, который стал за несколько лет самым главным оппозиционным политиком в России, его фокус был направлен на коррупцию. Он не был правым, он не был левым, к нему нельзя было какой-то идеологический ярлык прицепить. Он фокусировался на одной точке: экономическая, политическая коррупция. И это та идея, что ее в России много, и хорошо бы ее сократить, которая объединила всех людей — и бизнесменов, которые платили взятки, и обычных людей, которые видели неравенства и коррупционные скандалы.
Ашурков рассказал, что после отравления обсуждал с Навальным его возвращение в Россию и хотел дать понять, что у него есть и другие варианты — например, остаться в Германии подольше. Однако уже после первого разговора, по его словам, стало ясно, что Навальный окончательно решил вернуться. Ашурков считает, что для Навального это было естественным решением: в России оставались его сторонники и «дело всей жизни».
Он также подтвердил, что
команда понимала риск ареста и обсуждала разные сценарии. При этом Ашурков отверг версию о том, что окружение специально убедило Навального вернуться, назвав такие заявления «грязными инсинуациями».
Сейчас он всё равно не считает возвращение ошибкой, хотя допускает: если бы Навальный заранее знал о будущей войне и масштабах репрессий, то мог бы поступить иначе.
Владислав Наганов, депутат Екатеринбургской городской думы Леонид Волков, исполнительный директор Фонда борьбы с коррупцией Владимир Ашурков и политолог Фёдор Крашенинников (справа налево) на учредительном съезде партии «Народный альянс» в гостиничном комплексе «Измайлово», Москва, 15 декабря 2012 года. Фото: Сергей Фадеичев / ТАСС / Profimedia
Выборы мэра Москвы
Ашурков подробно рассказал о мэрской кампании Алексея Навального 2013 года и о том, как власти в итоге допустили его до выборов. По его словам, команда понимала, что собрать необходимое количество подписей муниципальных депутатов для регистрации независимого кандидата будет почти невозможно. Ашурков считает, что без решения администрации президента и московских властей Навального бы просто не зарегистрировали, однако Кремль тогда, по его мнению, рассчитывал показать, что оппозиционный кандидат наберет лишь «2% против прекрасного Собянина».
По словам Ашуркова, на кампанию удалось собрать около 4 миллионов долларов. Основную часть составили небольшие пожертвования сторонников через Яндекс-кошельки и переводы на избирательный счет, однако были и крупные доноры из бизнеса, которые не хотели публично афишировать поддержку Навального. Например, один из бизнесменов передал на кампанию около миллиона долларов наличными через доверенных лиц. Кроме того, Ашурков объяснил, почему часть бизнеса тогда была готова поддерживать Навального. По его словам, к 2013 году многие предприниматели уже устали от Путина, коррупции и ограничений политических свобод, а сам Навальный воспринимался как «рок-звезда» и главный оппозиционный политик страны.
Что касается результатов выборов (Собянин получил чуть больше 51%, а Навальный — около 27%), Ашурков заявил, что считает официальные результаты сомнительными и допускает, что за счет надомного голосования и других механизмов Собянину могли «добавить» несколько процентов, позволив избежать второго тура. При этом он подчеркнул, что это остается гипотезой, а точных доказательств у него нет.
Разговор с британским послом
Ашурков также прокомментировал видео, опубликованное RT в 2021 году, на котором он разговаривает на английском языке с сотрудником британского посольства. По его словам, запись была сделана в 2012 или 2013 году во время встречи с дипломатом, с которым он обсуждал деятельность ФБК и расследования российской коррупции. Ашурков утверждает, что команда Навального тогда активно взаимодействовала с западными дипломатами и правоохранительными органами, потому что многие коррупционные схемы, по их словам, были связаны с выводом денег в Великобританию, США и другие западные страны. Он также отверг утверждения российской пропаганды о связях с MI6 и заявил, что собеседник представлялся ему обычным сотрудником посольства.
Отдельно Дудь спросил Ашуркова о фразе из видео, где тот говорит, что если бы оппозиция получила «10–20 миллионов долларов в год», то политическая ситуация в России могла бы выглядеть иначе. Ашурков объяснил, что речь шла не об иностранных деньгах, а о поддержке со стороны российского бизнеса и общества. По его словам,
в 2012–2014 годах существовало «окно возможностей», когда более активная финансовая поддержка независимых проектов и гражданского общества могла бы усилить давление на власть и, возможно, повлиять на дальнейший курс страны.
При этом Ашурков утверждает, что ФБК принципиально не получал деньги от иностранных государств и принимал пожертвования только от российских граждан и бизнесменов без каких-либо политических условий.
Трабер и морской порт Санкт-Петербурга
Ашурков рассказал, что в конце 1999 года по приглашению московских акционеров Виталия Южилина и Андрея Кобзаря стал финансовым директором в Морском порту Санкт-Петербурга. На вопрос о том, контролировали ли порт Илья Трабер, Владимир Кумарин (Барсуков) и другие «авторитетные бизнесмены», Ашурков ответил, что среди акционеров действительно были петербургские бизнесмены во главе с Трабером, но Кумарин, по его словам, к порту отношения не имел. Самого Трабера Ашурков видел всего несколько раз и говорит, что был ближе именно к московским акционерам.
При этом он вспоминает, что вскоре после его прихода ему намекнули, что он «слишком много меняет» и что «Траберу это может не понравиться». Тогда он воспринял это как шутку, но позже, когда больше узнал о репутации Трабера, решил, что в этих словах могла быть доля правды.
Отдельно Ашурков рассказал о встрече с Трабером уже в 2006 году, когда тот предлагал ему участвовать в проекте судостроительного завода. Он описал эту встречу как сцену «из фильма про крестного отца»: бронированный Maybach, особняк в центре Петербурга, вооруженная охрана и сам Трабер за огромным столом. Однако, по словам Ашуркова, он отказался от сотрудничества, потому что уже работал в «Альфа-Групп» и не хотел возвращаться «к людям, которые вели бизнес по законам девяностых».
Помимо этого,
Ашурков признал, что в порту сталкивался с эпизодами коррупции и ухода от налогов, но утверждает, что его приглашали как раз для того, чтобы «чистить» эти практики и выстраивать более прозрачное финансовое управление.
Дудь также спросил Ашуркова о возможной роли Путина в приватизации порта и работе управляющей компании ОБИП. Ашурков ответил, что не знает точно, насколько Путин был причастен к этой истории, но, по его словам, Илья Трабер и связанные с портом бизнесмены были близки к будущему президенту, который тогда работал в мэрии Петербурга. Он допустил, что Путин «вполне вероятно» имел отношение к приватизации порта.
Кроме того, Ашурков рассказал, что несколько месяцев пересекался в порту с Алексеем Миллером, который уже тогда был близок к Путину. Позже, когда Миллер возглавил «Газпром», Ашурков не удивился и заявил, что считает это назначение следствием близости к Путину.