Миляуша Сабирова: «Я даже не успела осознать, как вышла замуж»
У каждого артиста, блистающего на сцене, есть свой незаметный для зрителя тыл. Очень часто этим человеком становится супруг или супруга. Жену шоумена Данир Сабиров — Миляуша Сабирова — знают многие. Но её внутренний мир и взгляды на жизнь для публики по-прежнему остаются загадкой. Ильгиза Галиуллина из Шахри Казан взяла интервью у Миляуши.
— Миляуша, у вас было счастливое детство?
— Да, очень счастливое. Папа работал заместителем директора завода, мама занималась продажей одежды. Она ездила за вещами в Польшу, и самые красивые платья всегда были у меня. Я младшая в семье, у меня есть старший брат, поэтому недостатка любви и внимания никогда не чувствовала. Папа в любую погоду бросал все дела и приезжал встречать меня из школы. Родители не жалели для нас ни времени, ни сил, ни денег.До моего замужества мы жили полной семьёй. Когда я вышла замуж за Данира, мама стала чаще быть рядом с нами, а папа жил в нашем загородном доме. Со временем родители решили расстаться. Наверное, мой брак совпал с кризисом в их отношениях. Сейчас они продолжают общаться. Мы вместе отмечаем праздники, ездим отдыхать. В жизни бывает всякое.
— Вы говорите: «Я — папина дочка». Это ощущение осталось и сейчас?
— Конечно. Я до сих пор чувствую папину любовь и заботу и очень счастлива от этого. Ребёнку одинаково нужны и мама, и папа. Но для девочки особенно важно иметь отца, который любит и защищает. Не зря говорят: девушки выбирают мужчин, похожих на своих отцов. В этом есть доля правды. Папа и Данир чем-то похожи. Например, оба не любят рестораны и кафе.
— Ваша мама живёт вместе с вами. Наверное, в этом больше плюсов?
— Безусловно. У нас очень плотный график, поэтому спокойно, когда дома остаётся надёжный человек. К тому же у нас две собаки и кошка, за ними тоже нужен уход. Конечно, разные ситуации случаются, но мама никогда не вмешивается в наши отношения.
— Родители Данира тоже развелись. Получается, ваши истории чем-то похожи…
— Мы уже не можем вмешиваться в отношения взрослых людей. Хорошо хотя бы, что они сохранили общение. После развода далеко не все остаются в хороших отношениях. А детям в такой ситуации особенно тяжело — они оказываются между двух огней.
— Когда вы вышли замуж за Данира, вам было всего 18 лет. Это было осознанное решение?
— Если честно, я даже не успела осознать, как вышла замуж. Папа был против, говорил: «Дочка, ты ещё слишком молодая». А я с юношеским максимализмом отвечала: «Я сама знаю». Сейчас нашей дочери Марьям уже 16 лет, и я думаю: если через пару лет она скажет мне, что собирается замуж, я, наверное, тоже испытаю шок. Теперь я хорошо понимаю папу.
Мы ведь совсем недолго встречались. Познакомились, месяц пообщались — и сразу поженились. С родителями Данира я познакомилась только накануне никаха. Просто поступила так, как подсказывало сердце. Многие тогда решили, что я беременна, поэтому после свадьбы мы специально отложили рождение ребёнка.
— Где вы жили после свадьбы?
— Сначала месяц прожили в бабушкиной квартире после ремонта. Но мне там было тяжело, и мы вернулись к моим родителям. Вместе прожили семь лет. Тогда я ещё училась на дневном отделении. Папа переживал, что после свадьбы я брошу университет. Я пообещала ему окончить учёбу вместе с группой и получить красный диплом. Так и получилось.
Школу я тоже окончила с отличием, учёба всегда давалась легко. Правда, университет заканчивала уже с ребёнком на руках. После рождения Марьям стало очень трудно совмещать всё сразу. Дочка плакала по ночам, а утром мне нужно было ехать на учёбу. Ради меня мама перешла на ночные смены: ночью работала, а днём сидела с внучкой. Без неё я бы просто не справилась. Я ей за это бесконечно благодарна.
— Получается, вы даже не успели толком узнать друг друга до свадьбы?
— Первый год семейной жизни был непростым. И я, и Данир привыкли жить по-своему. Со временем научились понимать друг друга. Да и вообще, мне кажется, невозможно узнать человека до конца. Какая-то загадка всё равно должна оставаться.С
ейчас, спустя 18 лет совместной жизни, мы уже понимаем друг друга без слов. Я привыкла к привычкам Данира, он — к моим. Бывали и трудные периоды. Помню, как однажды даже задумывалась о разводе. Позже поняла, что причиной были гормоны во время беременности — тогда эмоции были особенно острыми.
— Вы рассказывали, что до Данира встречались с обеспеченным молодым человеком. Почему расстались?
— Он был очень хорошим человеком. Красиво ухаживал, искренне любил. Но был очень ревнивым. А я по натуре люблю свободу. Когда меня пытаются ограничивать, мне становится тяжело, будто не хватает воздуха. Отношения начали меняться. И чем больше мне что-то запрещали, тем сильнее хотелось сделать наоборот. Наверное, так я выражала протест. В итоге мы расстались.
— А сейчас между вами есть ревность?
— В начале было непросто. К Даниру постоянно подходят люди, обнимают его, фотографируются. Я к такому не привыкла. Со временем привыкла. Мы оба Водолеи по гороскопу, и я понимаю особенности его работы. Если возникают недопонимания, мы стараемся всё обсуждать.
— Какую роль вы сегодня играете в команде Данира Сабирова?
— По образованию я бухгалтер, но по профессии официально не работала ни дня. В 22 года оформила ИП, чтобы заниматься концертной деятельностью Данира.
Раньше всё делала сама. Тогда ещё не было ни стилистов, ни кейтеринга. Я придумывала костюмы, организовывала столы — полностью занималась бытовой частью. Сейчас этим занимаются профессионалы. А я отвечаю за документы, финансовые вопросы, работаю со стилистом и стараюсь поддерживать команду. Всегда говорю артистам: если есть проблемы — обращайтесь ко мне. Стараюсь решать всё сама и тревожить Данира только в крайних случаях. Сейчас я ещё и выхожу с ним на сцену.
— Вас считают строгой. Почему?
— Я не умею сразу открываться людям. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к человеку. Так мне самой комфортнее. Данир в этом плане гораздо более открытый. Многие потом удивляются: «В жизни ты совсем другая». Почему меня считают строгой — не знаю. Наверное, так выгляжу со стороны. Хотя сама себя строгой не считаю.
— Что вы не можете простить?
— Лицемерие и предательство. Если я люблю человека, то искренне и по-настоящему, ничего не требуя взамен. Я не умею играть. Если люблю — отдаюсь полностью. Но иногда этим пользуются. Не хочу делать вид, что подобное проходит легко. Конечно, такие вещи ранят. Но, несмотря ни на что, я всё равно продолжаю любить людей.
— У Данира были периоды депрессии. В такие моменты вся ответственность ложилась на вас?
— Первая депрессия была очень тяжёлой. Я растерялась и не понимала, что делать. Сразу заметила, что с Даниром что-то происходит: в глазах будто погас свет. В это время мы готовились к его юбилейным концертам, детям тоже требовалось внимание. Мы обращались к разным специалистам, пробовали всё возможное, но лекарства не помогали.
Тогда у нас впервые произошёл серьёзный разговор с мамой Данира. Психотерапевт советовал положить его в больницу, но я была против. Его мама сказала мне: «Ты губишь моего сына». В итоге мы решили не ложиться в клинику, а просто уехать в Москву, сменить обстановку, отвлечься. Я понимаю её чувства — любая мать хочет только добра своему ребёнку.
Слава Богу, через работу и творчество нам удалось вытащить Данира из этого состояния. В прошлом году депрессия снова вернулась, и это тоже было тяжёлое время. Мне кажется, именно трудности проверяют семью на прочность. В такие моменты начинаешь искать способы помочь любимому человеку, а все бытовые заботы и дети остаются на тебе. И при этом мне ещё говорили: «Как ты можешь улыбаться?» Но если бы мы оба сломались, что было бы тогда?
— Вы больше человек эмоций или разума?
— Раньше я была очень эмоциональной. Сейчас, наверное, пятьдесят на пятьдесят. Для меня чувства очень важны. Данир даже смеётся: «Тебе шоколадку подаришь — радуешься как ребёнок». А если смотрю грустный фильм, могу расплакаться.
Данир все эмоции оставляет на сцене. В обычной жизни он совсем другой человек. Бывают моменты, когда ему просто не хочется разговаривать. Я стараюсь относиться к этому с пониманием.
— Вы балуете детей?
— Мы стараемся исполнять их желания и мечты, конечно, в разумных пределах. Я сама выросла в достатке, поэтому хочется, чтобы и у детей было счастливое детство. При этом они всегда советуются со мной, даже когда хотят потратить свои деньги.
— Вы строгая мама?
— Да. Для меня важно, чтобы дети хорошо учились и получали образование. Я не согласна с фразой: «Оценки не главное». Без знаний в жизни тяжело. Я не требую одних пятёрок, но к учёбе нельзя относиться легкомысленно.
И Марьям, и Дания занимаются спортом. Спорт очень закаляет характер. А ещё я стараюсь быть для дочерей не только мамой, но и другом. Они могут делиться со мной своими переживаниями, и для меня это самое ценное. Главное — чтобы они были здоровыми и счастливыми.
— Вы рассказывали, что до знакомства с Даниром встречались с состоятельным молодым человеком. Почему вы расстались?
— Он был очень хорошим человеком. Красиво ухаживал, икренне любил, делал красивые поступки. Но при этом был очень ревнивым. А я по характеру люблю свободу. Когда меня пытаются ограничивать, мне становится тяжело, словно не хватает воздуха. Конечно, со временем это стало отражаться на отношениях. Стоило услышать: «Так не делай», — как внутри просыпалось желание поступить наоборот. Наверное, так проявлялся мой протест. В итоге мы расстались.
— А сейчас между вами с Даниром есть ревность?
— В первое время мне было непросто. К Даниру постоянно подходят люди: обнимают его, фотографируются, здороваются. Я к такому вниманию не привыкла. Но со временем научилась относиться к этому спокойно. Мы оба Водолеи по гороскопу, и я понимаю специфику его работы. Если возникают недопонимания, мы всегда стараемся всё проговаривать и обсуждать открыто.
— Какую роль вы сегодня играете в команде Данира Сабирова?
— По образованию я бухгалтер, но официально по профессии не работала ни дня. В 22 года оформила ИП, чтобы заниматься концертной деятельностью Данира.
Раньше всё было на мне. Тогда ещё не существовало ни стилистов, ни кейтеринга. Я сама придумывала костюмы, организовывала столы, занималась буквально всем. Сейчас эти задачи выполняют профессионалы. А я отвечаю за документацию, финансовые вопросы, работаю со стилистом, поддерживаю коллектив и стараюсь объединять людей вокруг себя. Всегда говорю артистам: «Если возникают проблемы — приходите ко мне». Стараюсь решать всё самостоятельно и тревожить Данира только в действительно серьёзных случаях. Сейчас я и сама выхожу с ним на сцену, участвую в концертах.
— Вас называют строгой. Почему, как вам кажется?
— Я не умею сразу раскрываться людям. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к человеку. Наверное, так мне самой комфортнее. Данир в этом плане гораздо более открытый. Многие, познакомившись со мной ближе, потом говорят: «В жизни ты совсем другая». Почему меня считают строгой — даже не знаю. Возможно, со стороны создаётся такое впечатление. Хотя сама себя строгим человеком не считаю.
— Что вы не можете простить?
— Лицемерие и предательство. Если я люблю человека, то люблю искренне, по-настоящему, ничего не требуя взамен. Я не умею играть чувствами. Если люблю — отдаюсь полностью. Но бывают люди, которые начинают этим пользоваться. Не хочу делать вид, что переношу такие вещи легко. Всё равно это ранит. Но, несмотря ни на что, я не перестаю любить людей.
— У Данира были периоды депрессии. В такие моменты вся тяжесть ложилась на ваши плечи?
— Первая депрессия стала для нас очень тяжёлым испытанием. Я растерялась и не понимала, что делать. Почти сразу заметила, что с Даниром что-то происходит — словно погас свет в его глазах. В это время мы готовились к юбилейным концертам, детям тоже требовалось внимание. Мы обращались к разным специалистам, пробовали всё возможное, но лекарства не помогали.
Тогда у нас впервые произошёл серьёзный разговор с мамой Данира. Психотерапевт советовал положить его в больницу, но я была против. Помню, как его мама сказала: «Ты губишь моего сына». В итоге мы отказались от госпитализации и решили уехать в Москву — просто сменить обстановку и немного отвлечься. Я понимаю и её чувства: любая мать хочет для своего ребёнка только добра. К тому же она впервые столкнулась с подобной ситуацией.
Слава Богу, через работу и творчество нам удалось помочь Даниру выйти из этого состояния. В прошлом году депрессия снова вернулась, и это тоже был очень тяжёлый период. Мне кажется, настоящая прочность семьи проверяется именно в трудностях. Тогда начинаешь искать способы поддержать любимого человека, а все заботы о детях и доме ложатся на тебя. И при этом мне ещё говорили: «Как ты можешь улыбаться?» Но если бы мы оба поддались отчаянию, что было бы тогда?
— Вы больше человек эмоций или разума?
— Раньше я была очень эмоциональной. Сейчас, наверное, где-то пятьдесят на пятьдесят. Для меня чувства и эмоции очень важны. Данир смеётся: «Тебе даже шоколадку подаришь — радуешься как ребёнок». А если смотрю грустный фильм, могу расплакаться.
Все свои эмоции Данир оставляет на сцене. В обычной жизни он совсем другой человек. Бывают моменты, когда ему просто не хочется разговаривать. Я стараюсь относиться к этому с пониманием.
— Вы балуете детей?
— Мы стараемся исполнять их желания и мечты, конечно, в разумных пределах. Я сама выросла в достатке, и мне хочется, чтобы у детей тоже было счастливое детство. При этом они всегда советуются со мной, даже когда хотят потратить свои деньги. Спрашивают: «Можно?» — хотя я этого не требую.
— Вы строгая мама?
— Да. Для меня важно, чтобы дети хорошо учились и получали образование. Я не согласна с фразой: «Оценки не главное». Без хороших знаний в жизни трудно. Я не требую от детей одних пятёрок, но считаю, что к учёбе нельзя относиться легкомысленно.
И Марьям, и Дания занимаются спортом. Спорт очень хорошо закаляет характер. А ещё я стараюсь быть для дочерей не только мамой, но и другом. Они могут делиться со мной своими переживаниями, и для меня это огромное счастье. Самое главное — чтобы они были здоровыми и счастливыми.
Источник: shahrikazan
