Самое непосредственное влияние на сюрреализм оказал дадаизм, избравший себе названием не то слово из детской болтовни, не то шаманское заклинание «дада». Это искусство приобрело значение богемного анархизма, эпатирующего «антитворчества», возникшее в обстановке страха и разочарования перед лицом войны, революций, да и, возможно, самих принципов европейской цивилизации. Кружки, выставки и журналы, общественные акции дадаистов смущают покой Швейцарии в 1916 году, а с 1918 года эта волна негромким всплеском прокатывается по Австрии, Франции и Германии. Правда, бунт этих совсем в общем-то не дикарей был недолговечным и к середине 20-х годов исчерпал себя. Видимо, война под руку с революцией, опираясь всей своей тяжестью на европейскую цивилизацию, лишала её силы.
Программа и эстетика дадаизма заключалась в разрушении всех эстетических систем и любого стиля, посредством того, что дадаисты называли «безумием». Для них «разумное, доброе, вечное» потеряло свою ценность, и мир оказался безумным, злым и временным.
Антипластичность и «антихудожественность» намерений дадаистов получила радикальное воплощение в использовании готовых предметов фабричной выделки (это как раз то самое, что способствовало появлению и утверждению термина ready-made). И, главное, это выразилось в абсурдированном зрелище – то, что впоследствии стало носить название «хеппенинга» и «перформанса». Так и получается, что сюрреалистское отношение к бессознательному и к стихии хаоса вырастает прямо из дадаистского. Только сама направленность творчества была не просто разрушительной, а созидательной через разрушение.
Сюрреалисты пытались выстроить свою эстетику с помощью абсурдных и «неразумных» методов и приемов дадаистов, служащих нашим дикарям во младенчестве только для деконструкции всех эстетических систем. Это же касается самой «технологии» творческого процесса, позволяющей нейтрализовать сознательное и рациональное создание художественных образов. Дикари во младенчестве получились более прозорливы, чем великие теоретики: они первыми сделали Случай своим главным инструментом. Они стали бросать на холст краски, предоставляя силе броска и цвету самим образовывать иррациональные конфигурации. А, например, Тристан Тцара для создания своих текстов разрезал газетный лист на отдельные слова, перемешивая и соединяя их по методу лотереи.
Именно так и получается, что при творческом процессе художник становится лишь орудием, проводником каких-то высших сил. Это вполне соответствовало как программе «Первого манифеста» одного из Андре, так и самой практике художников.
Если обобщить художественную практику сюрреалистов, можно выделить два вида приемов: первый – приемы «механические», то есть специальные действия, позволяющие обходиться без контроля со стороны разума, морали и эстетических соображений. Например, вполне, конечно, последовательное выплескивание на холст клея, песка и краски, с минимальной доработкой кистью. Именно таким образом во второй половине 20-х годов Андре Массон создал целую серию картин.
С другой стороны, одной «охоты случайностью» было недостаточно. Сюрреалисты добивались и внутренней иррациональности, отключения разума на уровне психической жизни. Для этого практиковались определенные формы «зрительного самогипноза».
Позже, подводя итоги своего искусства, Андре Массон сформулировал три условия бессознательного творчества:
1. освободить сознание от рациональных связей и достичь состояния
близкого к трансу;
2. полностью подчиниться неконтролируемым и неразумным
внутренним импульсам;
3. работать по возможности быстро, не задерживаясь для осмысления
сделанного.
Александра Дмитриева
Читайте также:
"Спаситель живописи" Сальвадор Дали
Искусство дышать свободно: кино французской "новой волны"