Прошёл год… ровно год. До сих пор помню тот день, когда Валерка вернулся; он заявился прямо на работу и, остановившись в проеме двери, долго смотрел на меня. Это мне потом девчонки сказали, которые ближе к двери сидели. Не помню, видели ли они его раньше, но по букету цветов сразу решили, что это мой мореман возвратился. Я же заметила его благодаря шепоту, что пронесся по кабинету; «Настя…. Настен… Да Настя же!»
Повернув голову, я наконец-то увидела его. Признаюсь, той радости, что испытала бы несколькими месяцами ранее, не почувствовала. Стерлась радость временем. Вот тогда бы мне догадаться, не любовь это. Но тут возникал другой вопрос, а какого рожна я ждала целый год, отказываясь от новых знакомств. Зачем? И тут я растерялась и обвела коллектив испуганным взглядом, словно ища поддержки, но по лицам девчонок поняла, от меня ждут бурных восторгов, а не испуга.
И мне стало так стыдно… Пришлось изображать эти самые восторги да так, что Станиславский бы поверил. И все поверили… даже я сама. В честь такой радости, мне разрешили уйти пораньше.
А вот что было после ухода с работы, помню слабо. Вроде как пошли ко мне, я поставила цветы в вазу, попили чаю… О чем разговаривали, не могу вспомнить. Сколько не пыталась потом, нет, не смогла. Но все было не так, как год назад. Что-то безвозвратно исчезло и кануло в коридорах времени. Что исчезло? Да все… Детская влюбленность и очарование прошлой осени.
А может, я стала старше? Мне расхотелось уезжать в далекий Петропавловск и ждать мужа по полгода из плаванья. Я вдруг засомневалась в Валеркиной верности; уж слишком много он рассказал про себя год назад, и слишком много дней у меня было, чтобы на трезвую голову обдумать услышанное. Именно на трезвую, потому что объект любви находился далеко и не дурманил.
Но с другой стороны, я же ждала, я любила. Все вокруг знают о нашей предстоящей свадьбе, все уверены и в ней, и в наших чувствах. Так, скорее всего, это предсвадебный мандраж? Такое объяснение мне очень понравилось! Конечно же, мандраж! Свадьба, а потом еще другой город, где не будет рядом мамы и папы… брата и друзей. Поставив сама себе диагноз, я немного успокоилась.
Успокоилась я уже ближе к вечеру, а до этого мы сходили к Валерке и, дождавшись с работы тетю Галю, вернулись все вместе к нам и устроили сватовство. Папа открыл шампанское, я выпила фужер за нас… молодых. За наше счастье, за совместную жизнь… Выпила и как-то поплыла. Сидела, молчала и слушала. Родители обсуждали нашу свадьбу и чем дольше обсуждали, тем меньше мне ее хотелось. Папа предлагал справить торжество летом, чтобы отметить на природе.
«А что? – сияя глазами, восклицал он. - Я осетра достану, шулюм наварим, шашлыки!»
Но тете Гале такая идея пришлась не по вкусу.
«Мы что, в деревне живем, чтобы на природе отмечать, как крестьяне? – удивилась она. - Только ресторан и хорошо бы со стороны презентабельных гостей пригасить».
И тут будущая свекровь пустилась в воспоминания о первой свадьбе Валерки, которую справляли в «Интуристе», а важными гостями на ней присутствовали, самые что ни на есть, настоящие французы. Захлебываясь от чувства превосходства над крестьянскими представлениями о свадьбах, тетя Галя описывала восторги зарубежных гостей русской гулянкой с купеческим размахом и ломящимся от закусок и выпивки столом.
- Короче, споили лягушатников, - презрительно фыркнул Ромка. – Пустили пыль в глаза сказочной житухой. Вот только не понял, а откуда они французов взяли? Неужели специально выписали из городу Парижу?
- Так в «Интуристе» же справляли, - немного тоскливо пояснила сестра. – Те за соседним столом сидели, или в соседней зале…
- Тю-ю-ю! А понтов-то, понтов! Будто спецом из-за бугра выписали, а всего-то, притащили из соседней залы. А что, полностью ресторан слабо было выкупить? Хвастовство, как известно, признак плебейства. Так что, Настен, не переживай! Зачем нам родственники с замашками плебеев?
- Даже не думала переживать, - откликнулась сестра, и было заметно, спич брата поднял ей настроение.
- Кстати, присутствие французов как-то повлияло на семейную жизнь молодоженов? Сколько они продержались?
- Через год уже развелись.
- П-ф-ф-ф-ф… и стоило затевать всю эту кутерьму ради одного года! А причина?
- Как я поняла, молодые бесконечно ругались. А ты знаешь, кто у Валерки женой-то был? – спохватилась вдруг Настя. – Дочка нашего участкового терапевта! Помнишь ее?
- Кого? Дочку, или терапевта?
- Да врача нашего детского - Лидию Филипповну. Черноволосая такая и черноглазая. Очень красивая женщина. Всех детей нашего дома лечила. Вот так они с тетей Галей и познакомились.
- Все ясно, одна врач, другая учитель, - вставил брат. – Уважаемые профессии, уважаемые люди. Сходство по интересам и никаких тебе крестьянских привычек. Даже догадываюсь, знакомство взрослых детей было запланировано. Познакомили и поженили. Равный брак, так сказать, никаких тебе пастухов и доярок.
- Ром! – деланно нахмурилась Настасья. – Признавайся, ты что-то знаешь про эту историю?
- Я? – брат так искренне удивился, что если у сестры и были сомнения, то тут же отпали. – Что именно я должен знать?
- Пастух! Он существовал. У дочки нашего терапевта в восемнадцать лет случилась большая любовь с обыкновенным парнем…
- Из крестьянского сословья! – продолжил Ромка и многозначительно погрозил указательным пальцем. – Неравный брак, аяяй! Дай угадаю, когда паренек ушел в армию, то интеллигенты-родители быстренько обработали дочку, найдя более достойную партию. Даже подозреваю, тетя Галя сама предложила своего сыночку, дабы выгоднее пристроить обалдуя, пока тот окончательно не скурвился.
- Чего это ты так про Валерку? – расхохоталась сестра. – Опять что-то знаешь?
- Ой, что там знать-то! Много чего про него и слышал, и видел, когда в одном доме жили. Ну, проблемный он. Вот есть в нем жилка разрушителя и разгильдяя. Разве не так?
- Как интересно... – задумчиво протянула Настасья. – Почти все вокруг знали, что мой жених разгильдяй и никто даже не намекнул.
- А если бы намекнули, то ты сразу бы поверила и рассталась?
- Конечно, нет!
- Девочек часто тянет к хулиганам, - робко вставила Полина. – Главное, вовремя понять и остановиться. Но понять самой, а не послушав кого-то. Хотя кого мы слушаем, когда молоды?
- Ты права, учимся на своих ошибках и собираем свои грабли. Я тут еще кое-что вспомнила; жена постоянно попрекала Валерку тем, что квартиру, дачу и машину им дали ее родители. А с Валеркиной стороны, как бы только он и то слабо зарабатывающий. И тесть с тещей все чаще и чаще стали показывать недовольство зятем. В оправдание тети Гали скажу, она в одиночку воспитывала двух сыновей. У Лидии Филипповны же только дочка и муж какой-то там большой начальник. А у больших начальников, как мы знаем, и машины, и дачи, и квартиры.
- И валюта по чулкам распихана, - с готовностью поддакнул брат. – Выходит, хотели родители для дочери хорошей жизни, а по итогу, лучше бы не вмешивались. Вдруг, с ее первой любовью все сложилось бы?
- С первой любовью все очень печально вышло, - нехотя ответила сестра. – Парень ее замужество простил и понял, и они поженились. Родилась девочка... вроде живите и радуйтесь, но что-то помешало. Возможно, снова ссоры из-за денег… Второй супруг был простым работягой, а не начальником, как мечталось некоторым. Сдается, прессинг в той семье парнишка выдерживал конкретный. И однажды не выдержал и после очередного скандала, когда жена с ребенком, чтобы проучить его, уехала к родителям, он повесился. Все… на этом просто все…
Настасья всхлипнула и закрыла руками лицо.
- Я все это потом узнала… - простонала она сквозь ладони. – По кусочку, по фактам… А когда сама столкнулась со стеной из этих двух дам… тети Гали и Лидии Филипповны, то многое поняла.
продолжение следует
предыдущая часть
начало