На следующее утро я проснулся с мыслью о Викторе. Бывший разработчик «Веритас», исчезнувший сразу после внедрения модуля, был единственной ниточкой, которая могла привести к заказчику. Я позавтракал всухомятку, проверил почту — Ника прислала несколько файлов с анализом заметок из квартиры Виктора — и выехал на повторный осмотр.
Квартира встретила меня тишиной и запахом пыли. В прошлый раз я осмотрел её бегло, но теперь мне нужно было найти любые зацепки, которые могли указать на местонахождение разработчика. Я методично, ящик за ящиком, обшарил стол и комод. В нижнем ящике, под кипой старых счетов, обнаружилась записная книжка в кожаном переплёте. Я пролистал её. В основном технические заметки, фрагменты кода, схемы. Но ближе к концу почерк менялся. Строчки становились неровными, торопливыми. На одной из последних страниц было написано: «Я больше не могу. Они требуют новые имена. Зачем им столько?» И ниже: «Если я откажусь, они угрожают Лене». Лена? Я не знал, кто это. Может быть, сестра, может быть, подруга.
Я сфотографировал страницы и отправил Нике. Она перезвонила через полчаса.
— Лена — это его младшая сестра, — сказала она. — Я пробила по базам. Ей двадцать три года, студентка, живёт в том же районе. Я проверила её телефон — последний раз он подавал сигнал десятого апреля. В тот же день, когда Виктор снял деньги.
— Где она сейчас?
— Неизвестно. Телефон выключен. Я запросила данные у оператора. Жду ответа.
— А что насчёт записей Виктора о требованиях новых имён?
— Думаю, он вёл дневник. Я нашла в его облачном хранилище несколько текстовых файлов. Он писал их каждый день, начиная с пятого апреля. Я как раз заканчиваю расшифровку. Там очень много интересного.
— Пришли мне, как будет готово.
Я продолжил осмотр. В шкафу, среди одежды, нашёлся старый фотоальбом. Снимки, судя по датам, были сделаны несколько лет назад. Виктор с друзьями, Виктор на конференции, Виктор с девушкой. На одном из фото я заметил мужчину, стоящего в стороне, частично скрытого тенью. Я увеличил изображение. Это был Алексей, владелец «Веритас». Он стоял, скрестив руки, и смотрел на Виктора, который улыбался в камеру. На обороте снимка была подпись: «Спасибо за шанс. 2023 год».
Я вспомнил слова Алексея о том, что Виктор был «хорошим специалистом, но со странностями». Странности странностями, но между ними, похоже, была более глубокая связь.
Я отложил альбом и вернулся в отдел. Ника уже ждала меня с распечаткой дневниковых записей Виктора. Я сел и начал читать.
«5 апреля 2026. Сегодня вышло обновление. Я сделал всё, как они сказали. Модуль активировался без ошибок. Я проверил список — в нём пока сорок имён. Кто эти люди? Они говорят, что это преступники, которых не смогли поймать. Что детектор поможет восстановить справедливость. Но почему тогда я чувствую себя дерьмом?»
«6 апреля. Лена спросила, почему я не сплю. Я не мог объяснить. Она бы не поняла. Я сказал, что работаю над сложным проектом. Она поверила. Она всегда верит.»
«7 апреля. Пришло письмо. Они требуют добавить ещё десять имён. Я отказался. Тогда они прислали скриншот с камеры наблюдения у Лениного университета. Они знают, где она учится. Знают, во сколько она выходит. Я испугался. Добавил имена.»
«8 апреля. Я уволился. Алексей удивился, но не стал держать. Может, он что-то подозревает? Я не могу больше смотреть ему в глаза. Я предал его доверие. Я предал всё, во что верил. Но у меня нет выбора.»
«9 апреля. Они сказали уехать из города. Сказали, что обо мне позаботятся. Я снял деньги, купил билет на поезд. Но я не могу уехать без Лены. Она должна уехать первой. Я жду её звонка. Телефон молчит.»
«10 апреля. Лена не отвечает. Я звонил ей весь день. Они сказали, что если я не выполню новые требования, я её больше не увижу. Я выполнил. Теперь в списке пятьдесят имён. Одно из них — Пётр. Кто он? Я не знаю. Может быть, он действительно преступник. Может быть, нет. Я больше не знаю, где правда.»
Последняя запись обрывалась. Я отложил распечатку и посмотрел на Нику.
— Он не злодей, — сказала она тихо. — Он жертва. Его шантажировали.
— Кто — «они»?
— В дневнике нет имён. Но есть упоминание канала связи. Он использовал зашифрованный мессенджер. Я нашла его на старом роутере в квартире Виктора. Переписка не сохранилась, но IP-адреса контактов зафиксированы. Все они ведут на тот же сервер — десять-ноль-ноль-точка-один.
Я откинулся на стуле. Тот же анонимный узел. Тот же, что управлял другими атаками. Тот же, что координировал внедрение модулей в других делах. Казалось, за всеми этими преступлениями стоит одна и та же группа. Или один человек. И теперь он добрался до правосудия.
— Мы должны найти Виктора, — сказал я. — И его сестру. Если она в опасности, у нас мало времени.
Ника уже работала над этим. Она отследила последний сигнал телефона Лены — он пропал в районе автовокзала. Туда же, судя по транзакциям, направлялся Виктор. Я выехал на вокзал немедленно.
Автовокзал встретил меня шумом и суетой. Я показал фотографии Виктора и Лены кассирам, охранникам, работникам камер хранения. Никто не узнал. Я уже собирался уходить, когда ко мне подошёл пожилой мужчина в форме носильщика.
— Я видел этого парня, — сказал он, указав на фото Виктора. — Дня четыре назад. Он был с девушкой. Она плакала. Они сели на автобус до Новгорода. Я запомнил, потому что он дал мне крупные чаевые и сказал: «Берегите своих близких».
— Вы не заметили, кто-нибудь следил за ними?
— Нет. Но после них подошёл мужчина в тёмном пальто. Спросил, куда поехал автобус. Я сказал — в Новгород. Он кивнул и ушёл.
— Как он выглядел?
— Обычный. Средних лет. Очки. Больше ничего не помню.
Я поблагодарил его, вышел на перрон и набрал Нику.
— Они сели на автобус до Новгорода четыре дня назад. И какой-то тип в тёмном пальто сразу же поинтересовался у носильщика, куда они поехали. Похоже, за ними следили вплотную.
Ника тут же защёлкала клавиатурой.
— Я подниму записи с камер над платформами за тот день. Может, удастся вытащить лицо этого типа в пальто. Если он попал в объектив.
— Давай. И передай ориентировку в Новгородское отделение.
Я вернулся в отдел. Новостей от коллег из Новгорода пока не было. Зато Ника, не отрываясь от монитора, подозвала меня к себе.
— Я перечитала дневник Виктора ещё раз, — сказала она. — Он упоминает, что модуль должен был включиться пятого апреля. Но первые тесты он проводил ещё в марте. Значит, кто-то начал готовить всё это за несколько недель до официального запуска.
— Кто?
— Не знаю. Но у меня есть подозрение, что Алексей знал о модуле. Возможно, не с самого начала, но как минимум — после увольнения Виктора. Я проверила логи сервера «Веритас». В ночь на десятое апреля, когда Виктор уже уехал, кто-то заходил на сервер с учётной записью Алексея. И этот кто-то просматривал файлы модуля. Но не удалил их.
— Почему не удалил?
— Возможно, боялся, что это вызовет подозрения. Или его устраивало то, что происходит.
— Или он сам был частью плана.
Я вызвал Алексея на повторный допрос. На этот раз он приехал без водителя, один. Выглядел уставшим. Под глазами появились тёмные круги, идеальная рубашка была помята.
Он сел напротив и молча ждал вопросов.
— Алексей, — начал я, — вы знали о модуле «truth_flip.dll» до того, как мы вам сообщили?
Он помедлил, потом кивнул.
— Да. Я обнаружил его восьмого апреля, когда проверял логи после увольнения Виктора. Я сразу понял, что это его работа. Но я не знал, что делать. Испугался. Моя компания, моя репутация — всё могло рухнуть в одночасье. Я решил, что смогу разобраться сам.
— Но не разобрались.
— Нет. Я попытался удалить модуль, но он восстанавливался при следующем обновлении. Я пытался отследить IP-адрес, с которого шли обновления, — безуспешно. Тогда я просто... замер. Надеялся, что всё обойдётся. Надеялся, что ошибок будет немного. Я был трусом. Понимаю это теперь. Но тогда страх парализовал меня.
— Вы знали, что Виктора шантажировали?
— Нет. Я думал, он сделал это ради денег. Я злился на него. Но теперь, когда вы рассказали... — он опустил голову. — Я должен был догадаться. Он был не тем человеком, который способен на предательство. Он был слишком мягким, слишком совестливым. Если ему угрожали, он не мог сопротивляться.
— У него есть сестра, Лена. Она пропала. Возможно, её похитили, чтобы давить на него.
Алексей поднял глаза. В них мелькнул ужас.
— Я не знал. Я ничего не знал.
— Мы ищем его. И её.
Я отпустил Алексея, но предупредил, что он остаётся под подозрением. Он кивнул и ушёл, ссутулившись. Я смотрел ему вслед и думал о том, как страх может превратить порядочного человека в соучастника. Алексей не был злодеем. Но его бездействие позволило злодеям действовать.
Вечером пришли новости из Новгорода. Местные полицейские нашли квартиру, которую, предположительно, снимал Виктор. Там было пусто. Но на столе лежала записка: «Я пытался всё исправить. Но они быстрее». И свежая дата — вчерашнее число.
Виктор жив. Или был жив вчера. Но он в отчаянии. И он всё ещё пытается что-то исправить.
Ника тем временем нашла ещё один фрагмент мозаики. Она расшифровала переписку с удалённого сервера — не всю, но достаточно, чтобы понять: за модулем стоит не просто группа хакеров. Это организация. И она занимается не только детектором лжи. В других городах, по другим программам, проходили похожие атаки.
— Я сопоставила наши дела, — сказала Ника. — Криптопроклятие, тихий помощник, синтезированный голос, фантомный аккаунт, цифровая чума... И теперь детектор лжи. Везде один и тот же почерк. Везде IP 10.0.0.1. И везде — использование технологии для манипуляции людьми. Это не разрозненные преступления. Это одна большая операция.
— Цель?
— Ещё не ясно. Но похоже на то, что кто-то строит систему тотального контроля. Не государственного — частного. Или, возможно, государственного, но скрытого. Кто-то хочет иметь возможность влиять на решения судов, на эмоции людей, на их выбор. И этот кто-то не остановится.
Я откинулся на стуле. Масштаб происходящего превосходил всё, с чем я сталкивался раньше. Отдельные дела вдруг сложились в единую картину — зловещую, пугающую своей продуманностью. Кто-то годами вёл эту игру. И детектор лжи был лишь очередным её эпизодом.
Я подумал о Викторе, который сейчас, возможно, прячется в чужом городе, пытаясь спасти сестру и искупить свою невольную вину. И о том, что если мы не найдём его первыми, его найдут те, кто заставил его создать модуль. И тогда ещё одна жизнь будет сломана.
Я закрыл папку и подошёл к окну. Ночной город мерцал огнями — миллионы окон, миллионы жизней. И где-то в этом городе, возможно, прямо сейчас, новый человек проходит проверку на детекторе лжи. Он говорит правду. Но программа, созданная запуганным разработчиком и управляемая безжалостной организацией, называет его лжецом. И система верит программе. Потому что машина не может ошибаться. Машина объективна. Так думают люди. Но они ошибаются.
Завтра снова начнутся поиски. Мы попробуем выйти на Виктора в Новгороде, а заодно — на владельца IP 10.0.0.1, который маячит за каждым из этих дел. А пока я стоял у окна и разглядывал городские огни. В голове крутилась одна и та же мысль: как же мало нужно, чтобы перемолоть человеку жизнь, когда в твоих руках алгоритм и список имён. Справедливость — это то, что мы должны защищать. Даже если враг невидим. Даже если он говорит голосом машины. Даже если он носит маску прогресса и эффективности. Мы найдём его. Рано или поздно. Потому что правда всё равно сильнее лжи. Даже если машина утверждает обратное.
Продолжение следует...