Муся красивая. трехцветная, гладкая, с белой грудкой и зелёными глазами, в которых свет всегда застревал чуть дольше, чем у других. Ласковая тоже. Стоило подойти, она сразу тянется мордой к пальцам, тихо урчит и подставляет щёку, будто заранее знает, как нужно понравиться человеку. Здоровая.
И всё равно её не брали.
Люди приходили почти каждый день. Кто-то заходил просто посмотреть, кто-то приносил корм, кто-то долго ходил среди кошек, наклонялся, улыбался, но потом всё равно останавливался у порога и спрашивал одно и то же:
- А у вас есть породистые? А эта кто по породе?
Лена каждый раз отвечала спокойно. Почти одинаково. Нет, не породистая. Да, здорова. Да, очень ласковая. Нет, не хуже других.
Но слова в приюте быстро теряли вес. Через минуту люди уже смотрели дальше, на тех, у кого шёрстка покороче, лапы потолще, а паспортов, как ни странно, не было вовсе.
Муся в такие моменты не отодвигалась. Смотрела так внимательно, будто пыталась запомнить лицо каждого, кто проходил мимо. Не укоряла. Просто ждала. В этом ожидании было что-то очень взрослое, и от этого Лене становилось не по себе.
В тот день пришёл мужчина в синей куртке. Высокий, с аккуратной бородой и часами на кожаном ремне. Он держался вежливо, но смотрел так, как смотрят люди, выбирающие не живое существо, а вещь с набором качеств.
Лена повела его по комнате. Он кивал, задавал короткие вопросы, а потом вдруг остановился около Муси.
Муся поднялась сразу. Подошла к дверце, потянулась носом к его пальцам, тихо замурлыкала, даже глаза прикрыла от удовольствия. Казалось, всё уже понятно. Сейчас он улыбнётся, скажет что-то тёплое, и впервые за долгое время кто-то увезёт её домой.
Но мужчина только посмотрел на кошку и спросил:
– А она какая-то смешанная?
Лена не сразу ответила. За стеной кто-то уронил металлическую миску, и звук вышел слишком громким, почти неловким.
– Обычная, - сказала она. - Дворовая. Но здоровая, спокойная, очень контактная.
Он провёл пальцем по шерстке.
– Я просто хочу не совсем случайную кошку. У нас всё-таки квартира, ремонт. Хотелось бы что-то… ну, породистое. Умное, предсказуемое.
Муся всё ещё тянулась к нему, но уже тише. А потом просто села и обвила хвостом лапы. Лена видела это движение много раз. Кошки в приюте быстро учились не просить слишком громко.
– Она предсказуемая, - сказала Лена. - Она каждый день ждёт, что её выберут. И не меняется.
Мужчина чуть улыбнулся, будто услышал что-то вежливое и необязательное.
– Да, но всё равно. Породистая, наверное, лучше.
Он не сказал это грубо. Вот что было самым обидным. Сказал так, будто выбирал не живую душу, а марку телефона. И ушёл почти сразу, вежливо попрощавшись, оставив после себя лёгкий запах улицы, холодного воздуха и дорогого одеколона.
Муся долго смотрела ему вслед.
Потом уткнулась носом в ладонь Лены. Не жаловалась, не мяукала громко, только тёплым лбом прижалась к пальцам, и этого хватило, чтобы в груди у Лены снова поднялся знакомый ком. Она наклонилась, провела по спине кошки, почувствовала под рукой сухую, чистую шерсть и вдруг подумала, что люди очень странно умеют путать цену и ценность.
В приюте таких Мусей очень много.
И каждая всё ещё ждёт, что кто-то однажды посмотрит не на породу. И заберет домой не ради статуса. Не ради красивой фотографии. Просто потому, что она живая. И умеет любить так же сильно, как любая породистая. А иногда и сильнее, потому что слишком долго ждала.
***
Реквизиты для помощи приюту - карта СБ 4279 3806 3453 1554 (на имя Ирина Валентиновна З.), телефон 89634326443.