Телефон завибрировал на тумбочке в начале второго ночи. Галина вздрогнула, просыпаясь. В темноте спальни ярко светился экран, высвечивая имя «Серёжа».
Она не стала сбрасывать. Просто смотрела, как телефон вздрагивает на полированном дереве, пока звонок не прекратился. Перевернулась на другой бок, но сон уже ушёл.
Через пять минут экран загорелся снова.
Галина тяжело вздохнула и нажала на зеленую кнопку.
— Галь, ты спишь? — голос был глухой, с хрипотцой, которую она слушала ровно тридцать лет.
— Спала, Сергей. Что случилось?
На том конце повисла тяжелая пауза.
— Да ничего... Просто тошно. Лежу, уснуть не могу. Вспомнил, как мы раньше... Галь, я так соскучился.
Галина посмотрела в темный потолок.
— Спокойной ночи, Сергей.
Она отключилась и положила телефон экраном вниз. За окном гудел ночной город, а внутри было совершенно пусто и спокойно.
Три года назад Сергей собирал спортивную сумку быстро, с суетливой радостью человека, скидывающего старые тесные ботинки. Галина сидела на табуретке в прихожей и смотрела на его мелькающую спину.
— Ты понимаешь, Галь, это как глоток воздуха, — вещал он. — Я снова почувствовал себя живым!
Галина молчала. Тридцать лет брака, выплаченные кредиты, дочь Леночка, выросшая и уехавшая в Москву... Всё это перечеркнула тридцатидвухлетняя Анжела, администратор из фитнес-клуба.
Разводились тяжело. Сергей пытался делить их «двушку» в старой кирпичной хрущевке, но Галина встала насмерть. В итоге он забрал новую машину и сбережения, оставив ей квартиру и дачу с вечно текущей крышей.
Первую зиму Галина просто выла в подушку. Ей казалось, что жизнь кончилась. А весной она открыла для себя спасение — огромный лесопарк на окраине города. Она уезжала туда на автобусе и часами гуляла по бесконечным тропинкам среди вековых сосен. Эти долгие прогулки вытянули из неё боль. Лес забирал слёзы, давал дышать. Она похудела, сменила прическу, перестала пить таблетки от давления.
Она научилась жить для себя.
Ночные звонки стали регулярными к осени. Сергей звонил, жаловался на давление, на цены в аптеках, на то, что «молодежь сейчас пошла расчетливая». Галина слушала вполуха.
Однажды он обмолвился, что Анжела выставила его за дверь еще летом, найдя кого-то поперспективнее.
— Мам, гони ты его в шею, — возмущалась по телефону дочь Лена. — Он же тебе всю кровь выпил!
— Никто его никуда не зовет, Ленусь, — спокойно отвечала Галина.
Но в ноябре Сергей напросился в гости. Сказал, что нужно передать какие-то старые вещи.
Он стоял на пороге с пакетом пряников — осунувшийся, с седой неряшливой щетиной. Пил чай на её тесной кухоньке, горбился и смотрел на неё побитой собакой.
— Ошибся я, Галюня, — вздохнул он, ковыряя ложечкой клеенку. — Бес попутал.
Галина смотрела на его руки с проступившими венами. Ей вдруг стало его просто по-человечески жаль. Столько лет вместе, родной человек всё-таки.
В тот вечер он засиделся допоздна.
К Новому году Сергей незаметно перебрался к ней.
Вроде бы временно, «пока с жильем не решит», но его бритва быстро обосновалась на полочке в ванной, а в коридоре запахло его обувным кремом. Галина уговаривала себя, что вдвоем стареть не так страшно. Что он всё понял и оценил.
Но иллюзия рассыпалась очень быстро.
Сергей моментально вспомнил свои старые привычки. Он лежал на диване перед телевизором, ожидая, пока Галина подаст ужин. Он снова начал делать ей замечания — котлеты суховаты, в комнате пыльно, почему чай без лимона.
В одну из суббот Галина надела спортивный костюм, собираясь на свою привычную долгую прогулку в лесопарк.
— Ты куда намылилась? — недовольно спросил Сергей, не отрываясь от новостей.
— В парк. Погода чудесная, погуляю.
— Какой парк, Галя? Дома не убрано, и на обед пустой суп. Ты бы делом занялась.
Галина замерла у зеркала в прихожей.
Она посмотрела на этого грузного человека на своем диване. Он не вернулся к ней из великой любви. Он вернулся к бесплатной прачке, кухарке и теплой батарее. Там, у молодой, нужно было соответствовать, стараться, тратить деньги. А здесь можно было снова стать барином.
Он пришел потреблять её покой, который она собирала по крупицам.
Галина медленно стянула кроссовки.
— Серёжа, выключи телевизор.
Он неохотно нажал на пульт, недовольно морщась.
— У тебя есть ровно час на то, чтобы собрать свои вещи, — голос Галины звучал ровно, без истерик. — Свою сумку, надеюсь, помнишь где брать.
Сергей хлопнул глазами.
— Галь, ты чего? Какая сумка? Из-за супа, что ли, взвилась?
— Из-за всего, Серёжа. Я думала, что ты вернулся домой, а ты просто пришел на всё готовое. Но бесплатная прислуга уволилась три года назад.
Он пытался кричать, обвинять её в бессердечии, вспоминать тридцать лет брака и общую молодость. Галина стояла у дверей и спокойно ждала. Внутри у неё было тихо и ясно, как в её любимом сосновом лесу.
Через сорок минут за ним тяжело захлопнулась дверь.
Галина прошла в прихожую, заново надела кроссовки, поправила куртку перед зеркалом и улыбнулась своему отражению.
До парка ехать двадцать минут. Сегодня она пройдёт по самому длинному маршруту.