Когда я была маленькой, бабушка летом возила меня в в Феодосию. Там было море и дельфины, бесконечные набережные и поющие фонтаны, а ещё сад с абрикосами и шелковицей. Мне нравилось вставать затемно, чтобы увидеть восход над заливом, нравилось заплывать на глубину, хотя за это ба ругалась, нравилось строить замки из мокрого песка, нравился запах вареной кукурузы, свежего хлеба и цветущих мальв, нравились невероятно сладкие помидоры, такие огромные, что держать приходилось двумя руками, и невыносимо соленый вкус вяленого катрана, им тайком об бабушки меня угощал троюродный дядька. Не нравились только сны, приходящие в густой крымской темноте. Снилось, что началась война и город захватили фашисты. Дома, в холодной Сибири, ничего подобного не снилось.
Парень на фотографии – мой дед. Большеглазая серьезная девушка слева – моя бабушка. Ему 25, ей 19. 1943 год.
В 1941-м дед служил срочную в Севастополе. Моряк черноморского флота, старшина, комсорг. Когда начались бои, к «комсоргу» добавилось «пламенный», таким его запомнили немногие выжившие вместе с ним, таким он остался на всю жизнь. Битва за Севастополь закончилась для него в июле 1942-го в Камышовой бухте. Контузия, эвакуационный госпиталь, потом чужая речь и плен. Первый побег. Неудачный. Поймали, едва не забили насмерть. Второй раз повезло больше. Долгий путь до Волчанска и 496-й минометный полк. Разведчик, командир разведвзвода.
Бабушка записалась добровольцем осенью 1941-го, после похоронки на старшего брата, исправив в документах год рождения – ей не было восемнадцати. Три месяца школы санинструкторов и фронт. 303-я Сибирская дивизия, операционно-перевязочный взвод 309-го медико-санитарного батальона. Бои под Воронежем, медаль «За боевые заслуги», ноги, обмороженные ледяной мартовской водой во время переправы. Госпиталь, угроза ампутации. Хирург пожалел девочку, ноги удалось спасти.
Они встретились весной 1943-го на Воронежском фронте. Фотография сделана в мае.
Дальше Курская битва, потом освобождение Украины. Где-то на этом промежутке, в перерыве между боями командир полка выдал им справку, что они официально признаются мужем и женой. В августе 1944-го бабушка получила вторую медаль – «За отвагу», за спасение раненых в бою в районе села Коршев. В конце того же года её демобилизовали, в марте 1945-го родилась моя мама.
Дед прошел войну до конца, освобождал Польшу и Чехословакию. Ордена Отечественной войны 1 и 2 степеней, орден Красной Звезды и тяжелое ранение в ходе Пражской операции.
После войны он не отвез бабушку ни к теплому морю, как они мечтали, ни к яблоневым садам Ростова, откуда был родом. После госпиталя он сам приехал к ней в Сибирь. Официальное свидетельство о браке они получили только в середине 50-х, уже после рождения второй дочери. Отметка «был в плену» в личном деле деда. Абсолютно бесстрашный во всем, что касалось его самого, за семью он боялся.
История скупая не потому, что мне жалко слов, просто это практически всё, что я знаю из плохочитаемых сканов наградных, найденных в архивах, короткого очерка о деде в газете «Севастопольская правда» и обрывков разговоров, слышанных в детстве. Не знаю, как звали вторую девушку на фотографии, и уже не спросишь.
Они никогда не рассказывали о войне. Пока мы, внуки, были маленькими, дед вместо боевых историй выдумывал бесконечный сериал «Ну, погоди», когда стали постарше, отправлял читать Бондарева и Катаева.
Бабушка переводила тему и лишь однажды, когда я сильно достала её расспросами, ответила, что у неё нет слов, что бы рассказать как это, когда тащишь через разрывы мин мужика, который весит в два раза больше тебя, и тяжело настолько, что почти уже не страшно, и думаешь: “Господи, какой же ты, сволочь, тяжелый. Только не умирай, миленький!”.
В начале семидесятых дед попал в Севастополь и в архивах музея Черноморского флота нашел себя в списки погибших.
Прабабушка, приехав к сыну в Сибирь после войны, сказала: “Ты будешь жить долго и счастливо – я дважды получала на тебя похоронки”. Дед дожил до 88 лет. Долгое время работал главным механиком одной из киселевских шахт, его уважали за профессионализм, человечность и ту самую “пламенную” упертость в принципиальных вопросах. Он продолжал консультировать коллег даже уйдя на пенсию. По осени объезжал половину страны, встречаясь с боевыми товарищами. В 80 он ещё бегал по утрам И лишь в самые последние годы начал сдавать, терять память и всё время искал бабушку, ушедшую на несколько лет раньше.
Дед верил в коммунизм и идеалы справедливости. Здесь нет иронии. Партбилет он получил в декабре 1941-го и от своей веры никогда не отказывался: ни после войны под угрозой лагерей, ни когда рухнул Союз.
Бабушка верила, что к людям надо относится по-человечески и бережно. Будучи уже сильно пожилой, с больными ногами (после ледяной переправы ноги болели всю жизнь) она уступала место в автобусе беременным и людям с маленькими детьми. Молча, без осуждений в чей-либо адрес.
Они оба обладали удивительным магнетизмом, моментально становясь центрами притяжения любой компании. В детстве меня даже не удивляло, что через неделю после нашего приезда в Крым половина пляжа знает мою бабушку по имени-отчеству и ходит к ней советоваться по любым вопросам. Хотя и бабушка, и дед больше слушали, чем говорили.
Они всю жизнь кому-то помогали: друзьям, родственникам, знакомым, взрослым уже детям. Без просьб, отмахиваясь от благодарностей.
Когда родился первый внук бабушка ушла с работы, чтобы сидеть с ним, и научилась вязать. В детстве я верила, что связанные ей носочки, свитера и шарфики защищают от всего: болезней, злых людей, неудач. Свой первый год я, как и брат, провела у неё на руках. Когда пошла в первый класс, дед на полгода переехал к нам из Киселевска, чтобы провожать и встречать меня из школы. Бабушка в это время нянчила новорожденную дочку сына.
Странно, все мы, семеро внуков, были нормальными детьми – капризничали и препирались с родителями, но почему-то никогда не спорили с бабушкой и дедом, хотя не помню, чтобы они хоть раз повысили на нас голос.
Меня назвали в честь бабушки, дядька назвал сына именем деда.
Их не стало, когда мы были уже взрослыми, они успели увидеть трех старших правнуков.
У меня дома стоит эта фотография. Я говорю им “Привет” по утрам и иногда разговариваю с ними, когда никто не слышит.
Автор: Сима Гаева
Источник: https://litclubbs.ru/posts/8417-ostanovlennyi-mig.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
