*Эдирне*
Рустем-паша сидел в своём шатре, держа в руках письмо от жены. Слова о том, что у них будет ещё один малыш, заставили мужчину улыбнуться, но вместе с тем в его сердце смешались радость, тревога и нежность. Он отложил свиток и задумался, глядя на огонь светильника, словно в его пламени видел будущее своей семьи.
Взяв в руку перо, паша начал писать ответ
"Госпожа моего сердца, моя Михримах. Получив твоё письмо, я не смог сдержать улыбки, и сердце моё наполнилось нежностью при вести о том, что скоро нас станет больше. Радость моя безмерна, но вместе с ней в душу закралась тревога — ведь я не могу быть рядом с тобой в эти важные дни.
Прошу тебя, во время моего отсутствия отправься в Топкапы и будь рядом с матерью. Пусть её мудрость и забота окружают тебя, а я буду спокоен, зная, что ты под её защитой. Для меня нет ничего важнее твоего благополучия и безопасности нашего будущего ребёнка.
Каждый день вдали от тебя кажется мне вечностью, но мысли о том, что ты и наш малыш в порядке, придают мне сил. Пусть хранит вас Всевышний, и пусть скорее настанет день, когда я смогу обнять вас обоих.
С любовью и нежностью,твой Рустем"
Закончив письмо, Рустем-паша аккуратно свернул свиток и запечатал его воском, приложив к нему свой перстень. Он на мгновение задержал руку, словно хотел передать через этот жест частичку своего тепла и заботы. В шатре царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в светильнике и далёкими голосами стражи снаружи.
Мысли его снова вернулись к Михримах. Он представил её улыбку, её нежный взгляд, и сердце сжалось от тоски. В такие моменты он особенно остро чувствовал тяжесть своей службы и долга перед империей, которые разлучали его с семьёй. Но он знал, что всё это — ради их будущего, ради спокойствия и процветания их детей.
Рустем встал, подошёл к выходу из шатра и откинул полог. Ночной воздух был прохладен и свеж. Вдали виднелись огни лагеря, слышался приглушённый гул — армия жила своей жизнью, готовясь к новым походам и битвам. Он вдохнул полной грудью, стараясь унять тревогу.
— *Аллах милостив* – прошептал он едва слышно — *Он сохранит их. Он даст мне силы вернуться.*
Паша вернулся к столу, взял в руки маленький бархатный мешочек, который всегда носил с собой. Внутри лежал тонкий золотой браслет с бирюзой — подарок для Михримах, который он давно хотел ей преподнести. Теперь этот подарок обретал новый смысл — он станет символом его любви и обещанием скорой встречи.
Рустем снова сел и, взяв чистый лист, начал писать ещё одно письмо — своему доверенному человеку в Стамбуле, приказывая доставить подарки и послание госпоже как можно скорее. Он знал: каждое его слово, каждый знак внимания должны были стать для Михримах опорой в его отсутствие.
Пламя светильника колыхнулось, бросая на стены шатра причудливые тени. Рустем-паша смотрел на них и видел не войну и походы, а образ своего будущего ребёнка и лицо любимой женщины, ждущей его возвращения домой.
*Топкапы*
Айше Султан проснулась раним утром. Первые лучи восходящего солнца едва пробивались сквозь тяжелые шторы. Она на мгновение задержалась, прислушиваясь к ровному дыханию Мустафы, к тому, как его рука все еще нежно обхватывает ее талию во сне.
Улыбка тронула губы Султанши, и она осторожно высвободилась, стараясь не разбудить своего Повелителя. Айше Султан накинула на плечи лёгкий шёлковый халат и, неслышно ступая по мраморному полу, направилась к выходу из покоев. У дверей она тихим, но властным голосом обратилась к ожидавшей её служанке:
— Принесите нам завтрак. Свежие фрукты, мёд, лепёшки и чай. Пусть всё будет на двоих, но не тревожьте Повелителя, пока он не проснётся сам.
Девушка поклонилась и поспешила исполнить приказание. Айше же, убедившись, что всё будет сделано, подошла к высоким резным дверям, ведущим на балкон. Она распахнула их, и в комнату ворвался прохладный утренний воздух, напоенный ароматом цветущих садов Топкапы.
Султанша вышла на балкон и оперлась руками о мраморные перила. Перед ней раскинулся величественный Стамбул, только начинавший просыпаться. Босфор был спокоен, его гладкая поверхность отражала розовеющее небо. Вдали виднелись купола мечетей и минареты, пронзающие горизонт. Этот вид всегда наполнял её сердце одновременно гордостью и тихой грустью.
Она глубоко вдохнула, наслаждаясь редкими минутами уединения. В такие моменты Айше чувствовала себя не всемогущей султаншей, а просто женщиной, которая любит и любима. Она прикрыла глаза, вспоминая вчерашний вечер и слова Мустафы, которые грели её душу.
Сзади послышались тихие шаги, а после сильные руки легли на ее талию.
— Доброе утро, моя Госпожа – сонным голосом произнес Падишах, целуя любимую в шею — Как спалось?
Султанша прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями любимого
— Когда ты рядом то все плохое уходит на второй план. Есть только ты, я и наши дети. Об одном неустанно молю Аллаха, чтобы никто и ничто не разрушило наше счастье. Я понимаю, то у тебя может быть много женщин. Тебе и Династии нужны наследники. И я не стану устраивать тебе сцен ревности. Но, Мустафа, я хочу быть уверена, что не смотря ни на что ты всегда будешь рядом со мной и детьми.
Мустафа мягко развернул Айше к себе, заглядывая в её глаза, в которых отражались и утренний свет, и затаённая тревога. Он видел, как сильно она дорожит их близостью, и чувствовал, что её слова идут от самого сердца. Его пальцы нежно коснулись её подбородка, приподнимая лицо.
— Айше – произнёс он тихо, но твёрдо — Ты - свет моих очей и мать моих детей. В твоих объятиях я нахожу покой, которого не знал прежде. Ты единственная, кто владеет моим сердцем безраздельно. Я не даю тебе пустых клятв, ибо знаю цену каждому слову. Но клянусь перед Всевышним: что бы ни уготовила нам судьба, я всегда буду твоим щитом и опорой. Ты и наши дети — это и есть моё истинное счастье и мой долг.
Он прижал её к себе, чувствуя, как её дыхание становится ровнее, а напряжение покидает её плечи. В этот момент на балкон вошли служанки с подносами, заставленными яствами. Они неслышно расставили блюда на низком столике и так же тихо удалились, оставив супругов наедине.
Солнце уже поднялось выше, заливая всё вокруг тёплым светом. Мустафа подвёл Айше к столику, усадил её на подушки и сам сел рядом. Он взял спелый персик, разрезал его и, выбрав самый сочный ломтик, поднёс к её губам. Айше улыбнулась и приняла угощение.
— Знаешь – сказала она, отпив глоток ароматного чая — Иногда мне кажется, что этот дворец — живое существо. Он хранит столько тайн, столько шёпота за закрытыми дверями... Я боюсь не врагов с мечами, а тех, кто носит улыбки на лицах, пряча кинжалы за спиной.
— Я знаю об этом не понаслышке – кивнул Мустафа, и его лицо на мгновение омрачилось тенью прошлого — Но пока у меня есть ты и верные люди рядом, я не позволю никому омрачить твою жизнь. Мы будем счастливы вопреки всему. А теперь давай забудем о тревогах хотя бы на это утро. Пусть этот рассвет станет началом нового дня для нас. Совсем скоро ты станешь моей женой. Перед народом и лицом Аллаха. Никто не посмеет назвать тебя рабыней.
Он взял её руку в свою и поцеловал каждый пальчик. Айше посмотрела на него с безграничной нежностью и любовью. В этот миг шумный и опасный мир Топкапы отступил далеко-далеко, оставив их в маленьком островке абсолютного счастья под бескрайним небом Стамбула.
Тем временем в женской части дворца царила совсем другая атмосфера. Весть о том, что Повелитель освободил Айше и теперь она не рабыня, а свободная женщина. Но не это стало поводом для сплетен. Мустафа объявил о Никахе со своей главной фавориткой. Эта новость и подлила масла в огонь. Наложницы начали шептаться, обвиняя Айше Султан в колдовстве и черной магии
— Ты слышала? – Назлы Хатун нервно вцепилась в свое платье, не сводя глаз с дери, словно боясь, что их подслушают — Повелитель объявил, что совсем скоро жениться на Айше Султан. Теперь она станет законной женой, как в свое время стала Хюррем Султан
Афет Хатун поджала губы. Ее взгляд стал колким.
— Да, весь гарем только об этом и судачит. Есть те, кто шокирован, но есть и те, искренне рад за Айше Султан. Те девушки, которые против говорят, что Айше околдовала Повелителя. Иначе как объяснить, что Повелитель так возвысил ее? Ведь еще недавно она была рабыней, а теперь... Теперь Айше будет устанавливать свои порядки. Глядишь и от Валиде Султан избавится. Сошлет ее во дворец плача.
Назлы Хатун вздрогнула и оглянулась по сторонам, словно боясь, что кто-то из служанок или евнухов может услышать их разговор.
— Тише, Афет! – прошептала она, понизив голос до едва слышного шёпота. — Если такие речи дойдут до ушей Валиде или, не приведи Аллах, до самой Айше Султан, нас ждёт немилость. Говорят, у неё повсюду глаза и уши.
Афет лишь фыркнула, но всё же чуть отступила в тень ниши, где их было труднее заметить.
— Пусть слышат! – упрямо бросила она, но уже не так громко — Я лишь говорю то, о чём думает каждая вторая в этом гареме. Разве справедливо, что рабыня, чужачка, становится законной женой Повелителя? Она не из знатного рода, у неё нет ни отца-паши, ни влиятельной семьи. Только её красота и... – Афет многозначительно замолчала, намекая на колдовство.
В этот момент по коридору раздались лёгкие, быстрые шаги. Обе девушки тут же замолчали и приняли почтительные позы, опустив глаза в пол. Мимо них, не удостоив даже взглядом, прошла сама **Айше Султан**. Её лицо было спокойным и величественным, но в глазах читалась сталь. Она направлялась в покои Валиде Султан.
Афет и Назлы переглянулись. В воздухе повисло напряжение. Они знали: Айше идёт навестить свекровь.
***
Перед высокими резными дверями покоев Валиде стояли два молчаливых евнуха. При виде Айше Султан они склонились в глубоком поклоне и бесшумно распахнули створки. Айше вошла внутрь.
Покои Валиде Султан были пропитаны ароматом роз и восточных благовоний. Сама Хюррем сидела у окна, занятая вышивкой. Солнечный свет играл на её тёмных волосах, в которых уже серебрились первые нити седины, но взгляд оставался всё таким же проницательным и живым. Услышав шаги, она подняла голову и тепло улыбнулась.
— Айше, дочь моя – её голос был мягким, но в нём звучала привычная властность. — Я ждала тебя. Проходи, присаживайся рядом
Главная фаворитка Султана с облегчением улыбнулась в ответ и подошла к ней, опустившись на подушки у её ног. Она поцеловала руку свекрови — этот жест был знаком глубокого уважения.
— Валиде Султан – начала Айше, не скрывая волнения — Я пришла не только справиться о вашем здоровье. Я знаю, что по дворцу ходят слухи
Хюррем отложила пяльцы и внимательно посмотрела на невестку. В её глазах не было осуждения, лишь мудрое спокойствие женщины, повидавшей на своём веку тысячи интриг.
— Слухи в этих стенах разносятся быстрее ветра над Босфором*, — спокойно ответила Валиде.
Она взяла Айше за руку, и этот жест был полон материнской нежности.
— Ты боишься? – прямо спросила Хюррем.
— Боюсь не за себя – призналась Айше, и её голос дрогнул — Я боюсь за него. За Мустафу. Я знаю, что этот шаг... он вызовет бурю. Враги будут говорить, что он ставит чувства выше долга Династии. Что он слаб. Я слышала, как в гареме меня называют ведьмой, говорят, что я его околдовала
Хюррем усмехнулась, но в её усмешке не было веселья.
— Они всегда так говорят о той, кого султан возвысил – Валиде сжала руку Айше крепче — Так говорили и обо мне. Но я вижу в твоих глазах то же, что видела в своих когда-то: любовь, которая сильнее страха. И ум
Она помолчала, глядя в окно на просыпающийся город.
— Мустафа сделал свой выбор – продолжила она твёрдо — И я поддерживаю его. Ты стала ему опорой, Айше. Ты мать его детей, ты вернула ему покой, который он потерял в тенях этого дворца. А что до злых языков... Пусть шипят. Твоя сила не в том, чтобы заставить их замолчать, а в том, чтобы оставаться достойной женщиной рядом с моим сыном
Айше почувствовала, как тяжёлый камень упал с её души. Слёзы благодарности навернулись на глаза.
— Спасибо вам – прошептала она.
Хюррем улыбнулась и погладила её по щеке.
— А теперь расскажи мне, какое платье ты выберешь для церемонии? – лукаво спросила Валиде, меняя тему на более приятную — Мы должны сшить такое одеяние, чтобы весь Стамбул запомнил этот день
— Матушка, я не хочу пышной церемонии, чтобы пиршество длилось неделями - произнесла Айше
Хюррем чуть приподняла бровь, в её глазах мелькнула искра удивления и лёгкой укоризны.
— Дочь моя – начала она мягко, но с той внутренней силой, которой невозможно было перечить — Ты не просто женщина, выходящая замуж Ты — будущая госпожа этого дворца, мать наследников. Твоя свадьба с Мустафой — это событие для всей Османской империи, а не только для стен Топкапы.
Валиде отпустила руку Айше и, поднявшись с подушек, медленно подошла к окну. Её фигура, величественная даже в простом домашнем платье, отбрасывала длинную тень на узорчатый ковёр.
— Я помню свою свадьбу – голос Хюррем стал задумчивым, в нём зазвучали нотки воспоминаний — Тогда тоже говорили: «Зачем рабыне пышность?». Но я настояла. И не из тщеславия. Свадьба султана — это знак. Это демонстрация силы династии, богатства казны и стабильности власти. Народ должен видеть праздник. Он должен верить, что у повелителя всё хорошо, что у него есть наследники и верная спутница.
Она обернулась и посмотрела Айше прямо в глаза.
— Если ты откажешься от торжества, это сочтут слабостью. Решат, что ты боишься завистливых взглядов или что твой брак — тайна, которую нужно скрывать. А это даст пищу для новых сплетен и интриг. Твои враги в гареме только обрадуются.
Айше опустила голову, понимая правоту свекрови. Она знала законы этого дворца лучше, чем кто-либо.
— Но я не хочу, чтобы этот шум отвлекал Мустафу от дел государства – тихо возразила она — И я... я боюсь этого внимания. Боюсь тысяч глаз, которые будут оценивать каждый мой шаг.
Хюррем подошла к ней и снова взяла за руки, на этот раз глядя на неё с материнской строгостью и теплотой одновременно.
— Именно поэтому мы сделаем всё по высшему разряду. Мы покажем им такую свадьбу, о которой будут слагать песни ещё сто лет. Мы затмим всех. Ты будешь сиять ярче всех алмазов в сокровищнице султана. И когда всё закончится, когда отгремят пушки и стихнет музыка, ты станешь не просто фавориткой, а законной женой. Никто не посмеет даже шепотом усомниться в твоём положении.
Валиде чуть улыбнулась, и в её улыбке промелькнуло лукавство.
— К тому же – добавила она с лёгким смешком — Разве не мечтает каждая девушка хотя бы раз в жизни почувствовать себя сказочной принцессой? Поверь моему опыту, это стоит того.
Айше не смогла сдержать ответной улыбки. Тревога в её сердце уступала место предвкушению.
— Вы правы, матушка – наконец сказала она — Если это необходимо для Мустафы и для будущего наших детей... я согласна. Пусть будет так, как вы скажете.
Хюррем удовлетворённо кивнула и хлопнула в ладоши.
— Вот и славно! – воскликнула она с воодушевлением — Тогда немедленно зови портных! У нас столько дел! Нужно выбрать лучшие ткани из Басры, жемчуг из Индии... А какой узор мы вышьем на поясе?.. – Валиде уже погрузилась в приятные хлопоты, увлекая за собой Айше в водоворот предсвадебных приготовлений.
Продолжение следует....
пишите свое мнение в комментариях. Ваша обратная связь греет мне душу и я понимаю, что все что я делаю - не зря