Сегодня вокруг репрессий 1937 года существует множество устойчивых мифов. Одни уверяют, что Красная Армия была буквально обезглавлена накануне войны.
Другие, наоборот, пытаются представить происходившее как «оздоровление» командного состава. Но особенно интересно то, как события оценивали профессиональные военные будущего противника — гитлеровской Германии.
И здесь картина получается куда сложнее и любопытнее, чем принято считать.
За Москвой в Берлине следили очень внимательно.
К середине 1930-х годов Советский Союз уже рассматривался гитлеровским руководством как один из главных потенциальных противников.
Немецкая разведка, дипломатические службы и штабисты внимательно изучали всё, что происходило в СССР: экономику, промышленность, партийную жизнь и, разумеется, состояние РККА.
Поэтому события 1937 года не могли пройти мимо их внимания.
Особый интерес у немцев вызвало внезапное смещение М. Н. Тухачевского с поста заместителя наркома обороны в мае 1937 года. На Западе маршала давно считали наиболее вероятным преемником наркома К. Е. Ворошилова и одним из главных военных реформаторов СССР.
Его имя было хорошо известно в Европе благодаря теории глубокой операции (отметим, что эту теорию прорабатывал не один М. Н. Тухачевский), механизации армии и активной поддержке новых видов вооружений.
Когда такого человека внезапно отправляют фактически в ссылку (а потом арестовывают) — это неизбежно вызывает массу вопросов.
Что писали в штабе вермахта?
Любопытно, что в германских документах того времени почти нет той уверенности, которую ныне многие любят приписывать немецким спецслужбам.
Например, в секретном обзоре штаба вермахта за период с конца апреля по середину мая 1937 года прямо говорилось, что истинные причины падения Тухачевского остаются неясными.
Немцы предполагали, что дело связано с конфликтом между честолюбивым маршалом и наркомом Ворошиловым — человеком осторожным, полностью лояльным Сталину.
При этом германские аналитики сделали важный вывод: происходящее показывает, что И. В. Сталин окончательно подчинил себе Красную Армию.
И здесь они были совершенно правы.
К 1937 году армия уже перестала быть относительно самостоятельной структурой времён Гражданской войны. Старые революционные командиры, ещё недавно обладавшие серьёзным политическим весом, всё больше превращались в часть государственной бюрократии.
Парадокс «немецкого следа».
Особенно интересно другое обстоятельство.
Существует популярная версия, будто материалы против Тухачевского были сфабрикованы при участии германских спецслужб.
Эту гипотезу обсуждают уже много десятилетий. Согласно ей, немцы якобы сознательно подбросили Москве компромат, чтобы спровоцировать чистки в Красной армии.
Но тогда возникает очевидный вопрос.
Если немецкая разведка действительно участвовала в подобной операции, почему немецкие аналитики весной 1937 года выглядят столь растерянными? Почему штабисты вермахта сами пытаются понять причины падения Тухачевского?
Это вовсе не означает, что версия о «дезинформации» полностью фантастическая. Однако немецкие материалы показывают: ясного понимания происходящего в Москве у Берлина тогда не было. Немцы скорее наблюдали за событиями со стороны и пытались интерпретировать их последствия.
Как немцы оценивали Красную Армию 1937-го.
Наиболее показательной стала реакция военных журналов и аналитических публикаций Рейха.
В одной из статей 1937 года, посвящённой «новому лицу Красной армии», немецкие авторы отмечали, что к середине 1930-х высшие посты в РККА постепенно начали занимать профессиональные военные специалисты, а уровень подготовки командиров заметно вырос.
И это важный момент.
Вопреки позднейшему упрощённому образу «армии политруков», в Германии прекрасно понимали: Красная Армия быстро профессионализируется. Более того, немцы замечали процесс постепенного вытеснения революционной романтики строгой дисциплиной и нормальной военной организацией.
Именно это, по мнению немецких наблюдателей, и вызывало напряжение внутри советского руководства.
Гитлеровские аналитики полагали, что переход к более профессиональной армии многие в СССР могли воспринимать как потенциальную угрозу — чуть ли не как зарождение «военного бонапартизма».
«Устранённый по совету Тухачевского дуализм (командир-комиссар), так сильно мешавший командованию, был сначала сильно ослаблен, а потом совсем исчез, и командиры РККА стали почти такими же полновластными командирами, как и офицеры западноевропейских армий...»
Соответственно, у советского руководства была почва для опасений: новые Наполеоны могли попытаться воспользоваться обстановкой.
С другой стороны, имела место конкуренция между разными типами командиров (технократы, герои Гражданской, военспецы, политически благонадежные «парадные генералы», разные группы вокруг популярных военачальников).
Заметим, что данная статья была написана задолго до окончания масштабных чисток, так что многие деятели, упомянутые там, будут смещены и расстреляны позднее (Егоров, Дыбенко, Алкснис, Федько, Белов и т.д.).
Иными словами, сперва немцы полагали, что советское руководство избавилось от «бонапартистов» в пользу «более предсказуемых героев Гражданской». Но затем и они отправились вслед за Тухачевским.
Увидели ли немцы ослабление РККА?
Да — но не сразу и не в той степени, как принято думать сегодня.
После арестов высшего командного состава в Германии действительно распространилось мнение, что боевая мощь Красной Армии снизилась.
Особенно сильное впечатление произвёл масштаб чисток среди командиров высокого ранга. А затем — Советско-финская, которую к тому же рассматривали почти исключительно со стороны финнов.
Однако немцы вовсе не считали, что СССР остался без армии. Более того, омоложение кадров считалось угрозой для вермахта в будущем.
Не зря Гитлер говорил своим военачальникам, что «нападать нужно сейчас», пока РККА находится в стадии реформирования. Потому что через несколько лет она может стать сильнее.
На завершающих этапах Великой Отечественной, особенно после событий 1944 года (попытка военного переворота в Рейхе, покушение на Адольфа), Гитлер, Геббельс и прочие вообще начали считать, что чистки в РККА были «полезными» (кадровый состав омолодился и стал преданным сталинской власти). Впрочем, это не истина в последней инстанции.
Именно поэтому в немецких документах соседствуют два, казалось бы, противоречивых вывода.
С одной стороны — репрессии ослабляют армию. С другой — Сталин окончательно подчиняет себе государственный аппарат и вооружённые силы, а значит, повышает управляемость системы.
Главная проблема немецких оценок заключалась в том, что они видели только верхушку процессов.
Почти все известные за границей командиры (в том числе атташе, часто выезжавшие за рубеж и т.д.) исчезли в 1937 — 1938 гг., что вызвало ощущение (поддерживаемое в том числе белоэмигрантами) — «расстреляли вообще всех».
Остались только Ворошилов с Будённым, из «знакомых лиц». Ну ещё Шапошников, которого почему-то немецкие аналитики оценивали почти презрительно.
В Берлине долгое время недооценивали другое — способность советской системы восстанавливаться после тяжелых ударов.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!