Оксана обратилась в суд с требованием лишить родительских прав отца своего сына. Причины есть: долг по алиментам, неучастие в жизни ребёнка. Всё как всегда. Вот только есть одна проблема, препятствующая рассмотрению дела.
Лишение родительских прав – это крайняя мера защиты прав несовершеннолетнего.
Женщина решила действовать самостоятельно. Почитала интернет, составила исковое заявление, подала иск в суд. Ей не повезло.
Судьи – это люди, решающие исход того или иного спора. Да, они беспристрастные, но они люди. У них болит голова, дети получают двойки в школе, а жёны подают на развод. Это всё формирует характер и привычки. А главное – накладывает отпечаток при общении с людьми, обратившимися за правосудием.
Оксане не повезло. Судья буквально задавил её на первой беседе. Так, что от мысли об участии в дальнейшем процессе у женщины начиналась паника. Против такого поведения можно противопоставить только опытного судебного представителя, годами шлифующего иммунитет против жёсткого судьи. Так в этой истории появился я.
Недавно я присутствовал на одном закрытом семинаре, где обсуждали перспективы споров о детях. Особенно о детях, которые почти взрослые. Подростки, достигшие 14 лет. Судья в отставке рассказал, почему в таких случаях иски о лишении родительских прав удовлетворяются только в исключительных случаях.
Я и сам заметил, что для того чтобы убедить суд в необходимости лишить родительских прав родителя взрослеющего подростка, должны быть особенные обстоятельства. Не просто самоустранение от воспитания или неуплата алиментов. Где таких обстоятельств не было – в исках отказывали.
Причина оказалась очень простой. Она же проявила себя и у Оксаны. Её сыну исполнилось шестнадцать лет. И все претензии судьи сводились к этому обстоятельству. Решили поменять стратегию.
Семейный кодекс, а именно п. 2 ст. 56 СК РФ, прямо указывает на право несовершеннолетнего, достигшего 14 лет, обращаться в суд за защитой своих прав. Вот и мы решили поступить так же.
Первоначальный иск оставили без рассмотрения. Подали новый иск, где истцом выступил ребёнок. Мама была указана просто третьим лицом, а папа – ответчиком. Я по доверенности представлял интересы истца.
Дело рассматривал тот же судья. Когда подросток стал давать пояснения, у судьи даже в голову не пришло давить на ребёнка. Были поставлены краткие вопросы по существу и даны ответы – такие, какие может дать ребёнок. В нашем случае парень чётко сказал, что отца он знать не желает и у него есть другой отец.
Когда такой иск подают родители, у суда всегда есть подозрение: а не сведением ли счётов занимается истец? Иногда в пояснениях истца звучит столько обиды, что суд понимает: речь идёт не о защите прав ребёнка, а о банальной мести.
В нашем случае ребёнок тоже говорил о своих детских претензиях к отцу: отсутствие внимания, помощи, участия. Да, это тоже обиды. Только они детские и порождают ответственность взрослого, потому что это взрослая зона ответственности. Здесь на ребёнка никак не накричишь, и он имеет право их высказывать. Позицию несовершеннолетнего истца поддержали и прокурор, и опека. Задача была выполнена.
Вот на этом месте некоторые родители начинают меня критиковать за то, что я ввязываю в судебные распри ребёнка. Отвечу коротко: сами виноваты, что ваш ребёнок не хочет видеть в вас родителя. Все доводы о том, что ребёнка настроили против – лишь отговорки и причины. Это уже моё мнение, но оно, как обычно, ничего не значит.
Спасибо, что читаете меня. И да, на всякий случай подпишитесь. Потому что подписка на мой канал – как фотоаппарат: всегда под рукой и может остановить мгновение. Удачи вам!
