Замужество на Кавказе традиционно считается не просто личным делом двоих, а событием, скрепляющим роды и семьи. Однако реальность такова, что для многих женщин брак оборачивается годами бесправия, унижений, побоев и роли безгласной прислуги, главная функция которой — рожать детей. Еще сложнее решиться на развод: освобождение от неудачного союза на Кавказе нередко превращается в настоящий ад с нищетой, угрозами, порноместью, травлей со стороны родственников и отчуждением собственных детей. «Лента.ру» публикует три исповеди женщин из кавказских республик России, для которых брак стал тяжелым испытанием, а развод — началом нового кошмара. Имена всех героинь изменены по их просьбе.
«Сын начал обзывать меня проституткой»
Сати (имя изменено). Героиня попросила не указывать ее родной регион.
Перед замужеством Сати два года встречалась с Умаром. Но всякий раз, когда речь заходила о детях, он уходил от ответа и в итоге признался: он не может на ней жениться, потому что она не девственница. «На Кавказе принято жениться только на “чистой” девушке, а встречаться можно с кем угодно», — горько объясняет Сати.
Когда она забеременела, Умар сбежал и объявился лишь на девятом месяце — и то только потому, что его мать не могла смириться с тем, что внука будут воспитывать чужие люди. Свадьбу сыграли через месяц после рождения ребенка, уже тогда начались оскорбления. Умар считал себя верующим человеком, но это не мешало ему употреблять запрещенные вещества: однажды Сати застала его на кухне с растворенным в стакане порошком.
«Я не могла уйти, потому что он всегда говорил: “Иди куда хочешь, но сына ты не заберешь”», — вспоминает женщина.
Когда муж уехал на заработки в Москву открывать бизнес с другом, Сати была беременна вторым ребенком. Фирма приносила доход, но этих денег она с детьми не видела. Умар возвращался несколько раз в год, и она жила как вдова при живом муже — но, по крайней мере, без скандалов.
Третий ребенок был уже на подходе, когда Сати узнала, что от Умара забеременела их общая знакомая — та самая, на которую он записал фирму в Москве. Она поставила ультиматум: или я, или она. Умар выбрал жену и детей… но тут же уехал в Швецию и пропал на полтора года. Так и не сумев выбрать между двумя семьями, он заставил Сати принять решение за него: она подала на развод.
Ей удалось отложить деньги с детских пособий и продать свою однокомнатную квартиру. Этого хватило на трехкомнатную в новостройке. Но пока дом достраивался, Сати с сыновьями вынуждена была жить у свекрови.
Через год после расторжения брака она познакомилась в интернете с мужчиной из Азербайджана по имени Аслан. Бывший муж, иногда наведывавшийся в дом своей матери, заподозрил неладное. Однажды вечером, когда Сати набирала ванну, Умар вошел с феном в руках, начал душить ее и требовать признаний, с кем она «трахается». «Он кинул включенный фен в ванну и пытался затащить туда меня», — рассказывает Сати. Свекровь выбила стекло в двери, чтобы попасть внутрь. Сати удалось вырваться и вызвать полицию, но приехавшие стражи порядка решили, что это просто семейные разборки. В тот же день муж избил старшего сына и выставил его из дома.
Аслан, виртуальный ухажер из Азербайджана, обещал жениться, как только приедет в Россию. Он расположил Сати к себе и склонил к виртуальному сексу, который, как выяснилось позже, снял на видео. Когда отношения разладились и Сати объявила, что ее такой формат не устраивает, Аслан пригрозил, что у него есть видео, которое очень не понравится ее бывшему мужу. Для «затравочки» он выслал Умару скриншот. Умар в тот же день явился в квартиру Сати, вырвал ручку из двери и так колотил по ней, что осыпалась штукатурка и потрескалась стена. В полиции на него даже административный протокол не составили.
Аслан подключил знакомых в Нальчике следить за Сати, размещал на фейковых страницах ее фото с оскорбительными надписями. Бывший муж пытался лишить ее работы, писал начальству и, самое страшное, начал настраивать старшего сына Гамида против матери.
«Когда мы были в браке, Гамид, видя все происходящее, признавался мне, что в своих снах он убивает отца. Но после развода попал под влияние отца и ушел к нему», — говорит Сати. Спустя время сын начал обзывать мать шлюхой и писать, что она его опозорила. Однажды он прислал ей тот самый откровенный ролик с требованием снять с отца долг по алиментам. Сати сделала скриншоты и отправила в Следственный комитет. Сына и Умара допрашивали, но они все отрицали. Аслан тоже.
Бывший муж подал иск об определении места жительства старшего ребенка и о взыскании с Сати алиментов — и выиграл суд. Младшие дети остались с ней. Гамид приходил в квартиру, на глазах у младших братьев требовал отдать их ему, а однажды выбил все стекла в маминой машине. Умар продолжал угрожать и твердить, что она «худшая из матерей».
«В новые отношения после всего произошедшего я не хочу вступать. Быстрее бы все это кончилось», — заключает Сати.
«Я терпела и рожала еще»
Гульнара, Ингушетия
В школьные годы Гульнара вместе с сестрой и матерью перебралась в Москву. Вернуться в Ингушетию ее вынудила необходимость: в 23 года она полюбила мужчину другой национальности, и для брака требовалось благословение дядей по отцовской линии (отец к тому времени уже умер). «Поехать в Ингушетию было безбашенным решением, потому что я могла не вернуться оттуда живой. Это же нонсенс на Кавказе и клеймо для семьи, когда девушка объявляет, что хочет выйти замуж за человека другой национальности», — признается Гульнара.
В ответ на просьбу о благословении дядя повез ее на похороны дальнего родственника. Это был сигнал: так он показывал, что может с ней произойти, если она ослушается. На кладбище один из дядей прямо при ней спросил у другого: «Может, ее убить за такие фокусы?» Благословения Гульнара не получила и уехала ни с чем.
Но от Тимура, русского человека, выросшего в восточной среде в Узбекистане, она не отказалась. И сейчас понимает: надо было уходить еще до рождения четверых детей. В браке муж страдал приступами внезапной агрессии. В доме всегда хранилось оружие, и Гульнара жила в страхе, что в один из приступов он убьет ее и детей.
«В том браке у меня был достаточно интенсивный период деторождения. Я не успевала очнуться, как уже снова была беременна», — вспоминает она. Первая дочь родилась с раком. На последней стадии болезни девочки, когда Гульнара уже была снова беременна, к ним приезжали няни из хосписа. «В одной комнате у меня умирала дочь… а в другой бывший муж душил меня беременную и пытался надругаться. Несколько сотрудниц не выдержали и просто сбежали в ночи», — говорит женщина.
После смерти дочери семья уехала из России. Гульнара родила второго ребенка. Тимур мог бросить в кормящую мать нож, вилку, любой предмет мебели. «Но я терпела и рожала еще — чувствовала себя функцией, а не человеком», — признается она.
Однажды ночью он замахнулся на нее хоккейной клюшкой. Гульнара выскочила на улицу в домашнем платье и тапочках и побежала в полицейский участок. Заявление у нее не приняли «из-за отсутствия документов». Зато заявление мужа — о том, что она якобы украла его вещи, — приняли без вопросов.
Гульнара решила разводиться. Тимур выдвинул условие: она отказывается от детей, квартир и машин в его пользу. «Согласилась, потому что мне хотелось только остаться живой», — говорит она. По законам ислама после развода они должны были прожить под одной крышей еще три месяца. Муж устроил постановочную идиллию, надеясь, что она передумает. А когда понял, что она непреклонна, заявил: «Что, тебе жалко ноги раздвинуть?» Гульнара ушла окончательно.
Она осталась в чужой стране без средств к существованию. Работала учителем, но однажды обнаружила, что ее занятий нет в расписании — ее уволили, и она сразу поняла чьих рук дело. Ей приходилось ночевать на улице и мечтать хотя бы раз в день поесть. Тимур заблаговременно заблокировал все ее банковские карты и повесил на нее долг по алиментам — сейчас там около двух миллионов рублей. Всем друзьям он наплел, что она требует с него деньги и что дети ей не нужны.
Звонки от сыновей были отрепетированы: дети твердили, что она предательница, свинья и шлюха, а бывшую свекровь и других «женщин по наказу отца» называли мамами. Гульнара решила не отвечать детям — переубедить их все равно не получится.
Сейчас ее приютили чудесные люди, она продолжает преподавать. «Периодически мне приходят с разных номеров мои же фото, где я катаюсь на велосипеде или куда-то иду. Я всегда лишь в относительной безопасности», — говорит она. В институт брака Гульнара глубоко разочарована: «Я прожила большую часть жизни, выполняя только функцию обслуживания, поэтому не хочу повторять этот опыт».
«В 20 лет я впала в депрессию»
Амина, Северная Осетия
Амина вышла замуж в 16 лет. И это был ад с самого начала: она стала прислугой в семье мужа. Брак оказался не по любви и не по договоренности — одноклассник Мурат попросту украл ее и женился. По кавказским обычаям молодые жили в доме его родителей, так как он был единственным ребенком. Даже зимой, когда Амина была беременна, они спали на тонком матрасе.
Первого ребенка она потеряла в день своего рождения. Муж замкнулся в себе, от свекрови она не получила ни капли сочувствия. Вторая беременность прервалась на 16-й неделе: свекровь заставила Амину в ноябре мыть окна в доме (всего их было больше двадцати). Началось кровотечение, случился выкидыш. «Никогда не забуду маленькое тельце на ладони у врача. У нас должен был родиться мальчик», — говорит Амина.
Генетик обнаружил у мужа мутацию, которая передается по мужской линии и провоцирует выкидыши. После обследования Амина слышала, как свекровь жаловалась свекру: «Досталась нашему сыну хилая, даже выносить наследника не может».
Третья беременность проходила под постоянным наблюдением: Амина лежала на сохранении шесть раз. Роды были тяжелыми, и после них семья мужа три дня с ней не разговаривала — они ждали наследника, а родилась девочка. Мурат все больше погружался в работу, начались измены.
Однажды он толкнул ее рядом с лестницей, когда у нее на руках была дочь. А она всего лишь спросила, пойдут ли они покупать ему новые вещи. Свекровь была на кухне и даже не шелохнулась.
Амина собрала вещи дочери и вернулась к маме. Ей стали угрожать, что отнимут ребенка, хотя раньше девочка никому не была нужна. Суд решил, что дочь останется с матерью. Амине было 20 лет.
«Я впала в депрессию — спасали меня мама и дедушка», — вспоминает она. Чтобы доказать всем, что она чего-то стоит, она уехала учиться в Москву. Алиментов едва хватало, надо было содержать дочь. Пока она была в столице, бывшая свекровь рассказывала всем, что Амину в Москве содержит взрослый мужчина, а соседям — что она продается за деньги. Мурата тем временем посадили в тюрьму на три года за махинации на работе.
В новые отношения Амина смогла вступить только спустя пять лет — с мужчиной младше себя. Сначала он настороженно отнесся к тому, что она в разводе: «Как и любой кавказский мужчина, он — собственник». Однако через какое-то время он пришел к ее маме и пообещал, что с ним Амина не проронит ни одной слезинки. Она согласилась, они стали жить отдельно от родителей, и она родила ему трех сыновей.
Сейчас у Амины свой бизнес и прекрасная семья. Она даже общается с новой женой Мурата, которая дождалась его из тюрьмы. «Она рассказала, что им удалось съехать из дома свекрови. Наши дочери тоже дружат», — с улыбкой заключает Амина.