Обзор немецких медиа
🗞(+)Die Welt в статье «Почему в Германии жить хорошо» рассказывает, что отцы семейств и скрытые чемпионы делают Германию одной из лучших стран по качеству жизни. Одиннадцать причин, по которым жизнь здесь просто хороша. Уровень упоротости: умеренный 🟡
1. Германия имеет более 1600 «скрытых чемпионов»
Если бы Вильгельм А. Бёлльхофф производил шоколад или готовую пиццу, то 60-летний старик и его семья были бы, наверное, так же известны, как Ritters или Oetkers. То, что производит его компания, можно найти повсюду: в пылесосах, поездах и самолётах. Однако продукция хорошо спрятана. Это резьбовые вставки, гайки для глухих заклёпок и клиновые стопорные шайбы. Всё, что нужно для соединения предметов с другими предметами. Годовой объём продаж Böllhoff недавно превысил 700 миллионов евро, две трети из которых были получены за рубежом. В некоторых нишах доля рынка достигает 70%.
Это делает традиционную билефельдскую компанию, которой уже почти 150 лет, «скрытым чемпионом». Этот термин ввёл консультант по управлению Герман Симон в своей книге «Тайные победители» («Die heimlichen Gewinner»), вышедшей в 1996 году.
В ней он отмечает, что в Германии, в частности, существует большое количество неизвестных компаний среднего размера, которые удерживают свои позиции по всему миру — зачастую успешнее, чем многие транснациональные корпорации. Так происходит и сегодня: «Германия — страна с наибольшим количеством скрытых чемпионов, — говорит Саймон, — их насчитывается более 1600». По численности населения вряд ли какая-либо другая страна может идти в ногу со временем. Это означает, что компании по-прежнему являются «остриём копья» немецкой экономики.
На это есть свои причины: В некоторых регионах за десятилетия сформировались сильные технологические кластеры.
А поскольку Германия децентрализована, компании привыкли к трансграничному расширению с момента индустриализации. Эти компании «ментально интернационализированы» и открыты для клиентов и квалифицированных работников со всего мира, говорит Саймон.
Вильгельм А. Бёлльхофф ведёт видеосвязь с ZEIT из Шанхая. Он объясняет, что сегодня, как никогда раньше, ему приходится прилагать усилия для привлечения китайских автопроизводителей, а не только VW, BMW и Mercedes.
Долгое время производство для Китая осуществлялось в Билефельде, но сегодня оно растёт в основном на заводе в Уси. По мнению Германа Симона, скрытым чемпионам не избежать признания Китая не только как важного рынка сбыта, но и как важного места производства.
Это не лишено риска. Компания Böllhoff утверждает, что 90-95% её продукции может быть скопировано.
«Китайцы точно знают, что мы делаем, а индийцы могут делать многие вещи так же хорошо, как и мы».
Чтобы оставаться не только скрытым, но и чемпионом, компания опирается на несколько стратегий. Помимо продукции, она предлагает услуги, консультации, тесты и ремонт. По словам Вильгельма Бёлльхоффа, компания также инвестирует 6% своего оборота в исследования и разработки. Улучшения меньше, чем раньше, но они важны для того, чтобы выделиться.
«Я не чувствую, что мы отстаём в инновациях», — говорит Бёлльхофф.
«Даже устоявшиеся компании сегодня вынуждены постоянно использовать новые технологии».
Ставка, которую Бёлльхофф в настоящее время «ведёт», вписывается в эту ситуацию. Под эгидой дочернего предприятия компания разрабатывает платформу, на которую клиенты могут загружать свои запросы на продукцию. Многие из них хотят получить крепёж по индивидуальному заказу в небольших количествах — например, винты с особо толстыми головками. Программное обеспечение использует тысячи данных и искусственный интеллект для создания предложений. Быстрее, дешевле и менее бюрократично, чем это удавалось командам Böllhoff до сих пор. Это создает конкурентное давление внутри компании. Но оно стимулирует, говорит Бёлльхофф. Компания, которую его прадед основал в 1877 году, должна быть чемпионом и через десять лет [абсолютно справедливо. В Германии множество маленьких предприятий на несколько десятков сотрудников, зачастую расположенных в деревнях, но тем не менее создающих безаналоговые продукты мирового класса и генерирующих миллиарды — прим. «Мекленбургского Петербуржца»].
Йенс Тённесманн
2. Волонтёрство объединяет общество
Всякий раз, когда бизнес-лоббисты или политики — как, например, совсем недавно федеральный канцлер Фридрих Мерц (ХДС) — жалуются, что немцы недостаточно усердно работают, волонтёрство служит доказательством обратного. В стране многое происходит вне оплачиваемой работы. Почти 27 миллионов человек вовлечены в эту деятельность: они тренируют молодёжные футбольные команды, дают уроки иностранных языков, организуют церковные праздники или раздают еду нуждающимся. Всё это они делают в свободное время, часто на регулярной основе.
Каждые пять лет «Исследование волонтёрства» фиксирует масштабы волонтерской деятельности. Последний раз, в 2024 году, оно показало, что «волонтёрство в Германии постоянно подтверждает свою исключительную важность для общества». Число добровольцев действительно несколько снизилось по сравнению с предыдущим годом. Однако те, кто занимался волонтёрством, делали это несколько чаще и дольше, чем раньше: каждый четвёртый волонтёр уделял работе от трех до пяти часов в неделю, а каждый пятый — не менее шести часов. Особенно популярно волонтёрство в спортивных клубах, за ним следуют социальные службы, культура и музыка [честно сказать, я этого до сих пор не понимаю. Особенно когда этим занимаются дети, у которых есть семьи. Работа, волонтёрство, спортзал… У них реально остаётся время на семью, друзей, какие-то хобби? Не, это круто конечно. Я сам всегда готов выйти на субботник или помочь, скажем, не особо владеющему немецким товарищу заполнить анкету или сопроводить его в ведомство в качестве бератора/переводчика. Но я точно не готов делать это в ущерб своей личной жизни — прим. «М. П.»].
Нигде так не очевидна экзистенциальная важность добровольной работы, как в пожарной охране. Во всей Германии насчитывается всего 114 профессиональных пожарных команд, но 23 760 добровольных пожарных команд — в 200 раз больше [руководители в компаниях, в которых работают пожарные-добровольцы, как я точно знаю, в полном «восторге» от их деятельности — прим. «М.П.»].
Трудно конвертировать обязательства добровольцев в деньги. Федеральный институт демографических исследований попытался сделать это два года назад и получил финансовый эквивалент в размере чуть более €32 млрд в год. Исследование, проведённое Университетом Мюнстера по заказу парламентской группы СвДП в земле Северный Рейн-Вестфалия, дало €12,5 млрд только для земли Северный Рейн-Вестфалия. Как бы вы ни считали: волонтёрство по-прежнему бесценно для общества.
Маркус Рохветтер
3. Немецкая электрическая сеть надёжна
Интервью: Марк Видманн
DIE ZEIT: Насколько стабильна немецкая электросеть?
Клаус Мюллер: Она является одной из самых надёжных в мире. В среднем мы сталкиваемся с перебоями в подаче электроэнергии всего на 11,7 минуты в год. За последние 20 лет этот показатель постоянно улучшался.
ZEIT: Тем не менее, почти 60% электроэнергии мы получаем из возобновляемых источников, которые сильно колеблются. Почему система справляется с этим?
Мюллер: Потому что мы значительно расширяем сети и имеем хорошее оперативное управление.
А также потому, что мы решили проблему пиков солнечной активности.
ZEIT: Другими словами, проблема в том, что слишком большое количество солнечной энергии в некоторые дни доводит сеть до предела.
Мюллер: Да. Очень важно, чтобы операторы энергосистем могли своевременно отключать системы. В 2025 году они установили множество систем контроля. Было бы ещё лучше, если бы солнечные системы сами реагировали на ценовые сигналы на рынке электроэнергии и прекращали подачу энергии в сеть при её избытке. Именно это и планирует правительство в рамках своего пакета мер по развитию энергосистемы.
ZEIT: Год назад в Испании произошло крупное отключение электричества. Что Германия может извлечь из этого?
Мюллер: Нам нужны системные стабилизирующие элементы в энергосистеме. Например, вращающиеся массы электростанций. Они стабилизируют всю систему, потому что не выходят из строя сразу в случае проблем, а продолжают вращаться и обеспечивать электроэнергией в течение некоторого времени. В будущем возобновляемые источники энергии также должны будут уметь это делать, например, с помощью аккумуляторов.
ZEIT: Что еще необходимо для обеспечения надежности энергоснабжения?
Мюллер: В ближайшие несколько лет все угольные электростанции должны быть закрыты. Поэтому нам нужны новые управляемые мощности в дополнение к дальнейшему, теперь уже гораздо более быстрому расширению сети — чтобы у нас всегда было достаточно электроэнергии, даже во время тёмного штиля, длящегося несколько дней. Газовые электростанции имеют здесь огромное преимущество, как страховка на случай чрезвычайной ситуации.
ZEIT: Но многие защитники окружающей среды критически относятся к новым газовым электростанциям.
Мюллер: Они нужны нам только несколько дней в году, поэтому они не будут проблемой для нашего углеродного следа. А правительство планирует создать механизм обеспечения большей части спроса: оно выставит на тендер потребность в резервных мощностях, и тогда любой желающий сможет подать заявку, без привязки к технологии и через границы, включая операторов аккумуляторных батарей [здесь я промолчу, потому что собеседник газеты до зеленоты упорот и с начисто отбитыми «повесточкой» мозгами – прим. «М.П.»].
4. Немецкий театр — нематериальное мировое культурное наследие
Тот, кто путешествует по Германии с намерением остановиться и посмотреть спектакль в каждом городе, где есть театр, проведёт в пути много недель. И вполне возможно, что за время путешествия они не увидят ни одной пьесы дважды, поскольку ассортимент классических драм, комедий и новых пьес огромен. Такой театральной жизни нет больше нигде.
Во всех крупных и многих небольших городах Германии есть театры и оперные театры, где спектакли идут круглый год. Немецкий театр является нематериальным мировым культурным наследием.
Обилие театров — наследие Kleinstaaterei — времени, когда уважающее себя княжество должно было иметь собственную сцену. Несмотря на все требования экономии, муниципалитеты и федеральные земли (которые в основном финансируют театры) согласны с тем, что это богатство должно быть сохранено.
И важно понимать, что это богатство. Отправьтесь в путешествие по французским, английским или американским провинциям в сумерках. Где горит свет? На бензоколонках, в «Макдоналдсе», перед казино. В Германии же, напротив, повсюду можно найти яркие места, суть которых сводится к одному: преображению. Ни в одной стране нет такого количества постоянных театральных трупп, как в Германии, — хорошо обученные артисты проходят через всё, что может с нами случиться при смене ролей.
Театр — это место, где профессиональные детские умы не только разыгрывают ход событий в мире, но и хотят понять и, возможно, даже предсказать его. Немецкие театры уникальны, и не в последнюю очередь потому, что каждый из них развивает свои собственные отношения с городским обществом. Город, лишившийся театра, в некотором смысле теряет выход в открытое море. Потому что архетипом театра является ковчег — корабль с самыми разнообразными возможностями жизни и самовыражения, на котором команда заговорщиков отправляется в приключения посреди города. И мы на борту [здесь полностью соглашусь. К театрам в Германии отношение весьма трепетное. Как жаль, что разрушенный в 1942 году английскими бомбардировками городской театр Ростока так и не восстановили… Он был на Штайнтор, где сейчас стоит здание редакции Ostsee Zeitung — прим. «М.П.»].
Петер Кюммель
5. Отцы никогда не проводили больше времени со своими детьми
Когда у меня родился первый ребёнок, мой работодатель решил избавиться от меня, потому что я была на четвёртом месяце беременности вторым и хотела начать новую работу. С последним ребёнком меня повысили до руководящей должности, пока я находилась в отпуске по уходу за ребёнком. Мне не нужно больше этих двух предложений, чтобы объяснить своим трём дочерям, что произошло в Германии с точки зрения равных прав на работе. Между рождением моей старшей и младшей дочери прошло всего восемь лет [произошло упоротое следование за всё той же «повесточкой». Ты уверена, что и вправду заслужила это повышение, находясь в декрете? — прим. «М.П.»].
Многое улучшилось и для семей в целом. Почти половина отцов берёт отпуск по уходу за ребёнком, и они никогда не проводили больше времени со своими детьми — по данным Destatis, в 2022 году они проводили с ними в среднем 1 час 19 минут в день, что почти на полчаса больше, чем десять лет назад. Хотя сегодня женщины по-прежнему выполняют большую часть работы по уходу за детьми, в распределении обязанностей между мужчинами и женщинами произошли значительные изменения. Законное право на уход за ребёнком с одного года также заметно улучшило отношение родителей к жизни: согласно исследованию DIW, в 2019 году матери и отцы были значительно более удовлетворены своей жизнью, чем 30 лет назад. Конечно, в плане гендерного баланса ещё многое предстоит сделать. Две мои дочери уже взрослые, и они также борются с традиционными ролевыми моделями. Я говорю им: «Когда за восемь лет изменилось столько всего, что казалось немыслимым вашим бабушкам, всё возможно». По крайней мере, направление выбрано верно.
Илеана Грабитц — руководитель делового отдела DIE ZEIT
6. Коррупция в Германии встречается гораздо реже, чем в других странах
Германия — одна из наименее коррумпированных стран в мире. Ежегодно организация Transparency International проводит различные опросы бизнесменов и экспертов по странам и на их основе составляет индекс коррупции. Он призван показать, в каких странах политики и государственная администрация строго придерживаются законов и правил, а где они особенно коррумпированы, то есть где взяточничество и кумовство — в порядке вещей. Согласно этому исследованию, Германия занимает высокое место в рейтинге честности и неподкупности своего государственного сектора — 10-е место из 181 страны, участвовавшей в опросе.
Только в скандинавских странах (Дания и Финляндия на первом и втором местах), Швейцарии и ряде других стран респонденты считают коррупцию еще меньше. США находятся на 29-м месте, Китай — на 76-м, а Южный Судан замыкает тройку лидеров (181-е место).
По данным Transparency International, за последние годы уровень коррупции в мире значительно вырос. Одной из причин этого являются страны, в которых к власти пришли правые экстремисты и популистские партии. «Там, где верховенство закона ослаблено, а свобода СМИ и гражданского общества ограничена, коррупция быстро распространяется, потому что больше нет никаких контролирующих органов», — предупреждает Александра Херцог, председатель Transparency International в Германии.
И хотя в целом ситуация ухудшилась, Германия в последнее время улучшила свои позиции. Она поднялась на пять позиций в рейтинге Transparency [ну да, конечно. То, что партии расставляют на хлебные темы по партийному принципу не взирая на компетенции, видимо не учитывалось? Например, кто, что откровенно некомпетентная Кристина Ламбрехт от СДПГ стала министром обороны и день за днём пробивала очередное дно? Или как Аннегрет Крамп-Карренбауэр от ХДС, которую Меркель прочила в себе в преемницы, также проявила себя апофеозом некомпетентности на государственной службе, а затем получила синекуру, возглавив фонд Конрада Аденаэура? Или пресловутая Урсула фон дер Ляйен, родившаяся с серебряной ложкой во ту в семье министра-президента Нижней Саксонии, развалившая в Германии всё, что могла, и отправленная на повышение в Брюссель? А чемоданы с налом из Баку для ХДС для работы над созданием позитивного имиджа для Азербайджана в Европе? — Нет, так-то никакой коррупции и никакого непотизма в Германии нет — прим. «М.П.»].
Коля Рудзио
7. Инвесторы доверяют немецкому государству и охотно ссужают ему деньги
Германия считается особенно кредитоспособной. Рейтинговое агентство S&P Global присваивает только одиннадцати странам наивысший кредитный рейтинг — «Тройной А» (т. е. ААА). Это означает примерно следующее: риск того, что эта страна не выплатит свои долги, исчезающе мал. Не о ком беспокоиться меньше, чем об этих странах, в число которых входят Германия, Швейцария и Швеция, но не США.
И эта высокая кредитоспособность стоит денег. Инвесторы требуют перспективы более высокой доходности в качестве компенсации за более высокий риск. Чтобы добиться этого, им должны быть обещаны более высокие процентные ставки (или вексель должен быть выдан по сниженной цене покупки, что часто является комбинацией того и другого). Правда, когда пенсионные фонды, страховые компании или другие инвесторы принимают решение о покупке долговых ценных бумаг той или иной страны, играют роль и другие факторы, например валюта. Но кредитоспособность — это часть расчета.
Именно поэтому Германии приходится предлагать сравнительно низкую доходность по своим долговым бумагам.
По данным службы экономических новостей Bloomberg, доходность немецких государственных облигаций с десятилетним сроком погашения недавно составляла 3,1%. Ниже были только облигации нескольких стран, таких как Швеция (2,9%) и Швейцария (сенсационные 0,4%). В отличие от них, доходность итальянских облигаций составила 3,9%, а американских — 4,4%.
Это огромные деньги: если бы Германии пришлось платить на один процентный пункт больше процентов по своему общему долгу (€2,7 трлн), это равнялось бы €27 млрд [это правда. Только я не уверен, что это данные до того, как Германия в прошлом году взяла сама у себя в долг €800 млрд на оборону и инфраструктуры с лёгкой руки врунишки-канцлера — прим. «М.П.»]
Коля Рудзио
- В Германии все имеют медицинскую страховку
У любого, кто следит за новостями в эти дни, создаётся впечатление, что система здравоохранения Германии переживает не что иное, как реорганизацию. Только на следующий год кассам обязательного медицинского страхования не хватает €15 млрд. При этом часто упускается из виду, что, несмотря на все проблемы, здравоохранение в Германии в большинстве случаев очень хорошее.
«У нас передовая медицина, доступ к которой есть практически у каждого», — говорит Симон Райф, экономист по вопросам здравоохранения из Центра европейских экономических исследований имени Лейбница.
Например, 99% немцев имеют медицинскую страховку. Почти никому не приходится отказываться от лечения из-за отсутствия денег.
Это отличается от США, где некоторые люди не могут позволить себе даже жизненно важные лекарства. Но даже в сравнении с ЕС немецкие пациенты сами платят очень мало: всего 11% расходов на здравоохранение, в то время как в среднем по ЕС этот показатель составляет 16%. Сюда входят, например, безрецептурные лекарства.
И: «В Германии очень хорошо работают врачи общей практики», — говорит Райф. В некоторых местах есть узкие места». Однако в целом большинство (74%) могут попасть на приём к врачу общей практики в течение нескольких дней. Таковы результаты недавнего репрезентативного опроса, проведенного компанией Techniker Krankenkasse. Иначе обстоит дело с врачами-специалистами, у некоторых из которых время ожидания составляет месяцы. Однако правительство Германии работает над решением этой проблемы: в будущем пациенты должны будут сначала обращаться к своему терапевту или проходить первичную цифровую оценку. Таким образом, они будут попадать к специалисту только в случае необходимости - и сразу к нужному.
Ещё одно преимущество: «Инновационные лекарства в Германии появляются очень быстро», — говорит Райф. Производителям в Германии разрешено выпускать новые лекарства на рынок сразу после получения разрешения на их применение, а уже потом они договариваются о цене с больничными кассами. Во многих странах всё происходит наоборот. В Испании, например, пациенты ждут появления нового лекарства на рынке в среднем два года [это тоже правда. Лично мне в Германии с врачами везло. Хотя наш хаусарцт — мануальный терапевт по специализации — хиропрактик от Бога, а вот в плане остального — «а давайте-то в интернете посмотрим». Но в плане радиологии, кардиологии, офтальмологии — в Ростоке всё на высшем уровне. Тьфу-тьфу — прим. «М.П.»].
Карла Нойхаус
9. Немцы счастливы как никогда
Интервью: Анна-София Ланг
DIE ZEIT: Господин Раффельхюшен, каждый год вы измеряете, насколько немцы довольны своей жизнью. Как влияет на отношение людей к жизни тот факт, что один кризис следует за другим?
Бернд Раффельхюшен: Почти никаких. Мы снова и снова убеждаемся, что кризисы не оказывают влияния на удовлетворённость жизнью. За исключением коронавируса, который стал самым большим спадом, который мы когда-либо измеряли. Но в остальном с 2000-х годов наблюдается тенденция к росту. Мы почти вернулись к тому же уровню, что и до пандемии: в среднем 7 из 10 баллов за общую удовлетворённость жизнью. Кажется, мы достигли плато.
ZEIT: И все же поводов для недовольства предостаточно — например, климатический кризис, нехватка жилья, непунктуальные поезда.
Раффельхюшен: По статистике, наша жизнь все еще лучше, чем раньше. В настоящее время Германия является самой богатой страной за всю свою историю. Даже если цены сейчас растут: мы никогда не могли позволить себе так много товаров за столь короткое время труда.
ZEIT: Итак, благосостояние определяет удовлетворённость жизнью. Что ещё?
Раффельхюшен: В основном то, что происходит рядом с людьми. Четыре «G» имеют решающее значение. Первое — это здоровье, как субъективное, так и доступ к медицинской помощи. Второе — это общество, то есть то, есть ли у меня полноценная семья и могу ли я выпить пива с приятелями. Это важнее многих других вещей. Затем, конечно, деньги. И наконец, генетическая предрасположенность. Видите ли вы стакан наполовину полным или наполовину пустым [немецкие G — Gesundheit, Gesellschaft, Geld, Genetik — прим. «М.П.»].
ZEIT: Как всё это сочетается?
Раффельхюшен: Мультипликативно, а не аддитивно: три высоких значения, умноженные на ноль, равны нулю. Самые удовлетворённые люди — это те, для кого комбинация «G» работает хорошо. Они часто живут не в самых богатых регионах, а в местах, где сохранились общинные структуры, например, в южной Баварии, Гольштейне и Мюнстерланде.
ZEIT: В среднем, молодые или пожилые люди более счастливы?
Раффельхюшен: В исследованиях удовлетворённости всегда существовала так называемая U-образная кривая: значения были выше у молодых и пожилых людей, чем в середине жизни. Однако в последнее время в большинстве стран эта кривая сгладилась. Пожилые люди теперь менее удовлетворены. Я пока не нашёл этому объяснения.
ZEIT: Теперь, когда общая удовлетворенность хороша, может ли правительство немного расслабиться?
Раффельхюшен: Нет, нам нужны перспективы на будущее. Для поддержания уровня удовлетворённости нам также нужен небольшой рост — около половины процента. Я бы посоветовал политикам сосредоточиться на инновациях, чтобы мы оставались успешной промышленно развитой страной. Безработица всегда больше всего снижает уровень удовлетворенности [в общем, да. Только в Германии я ощутил себя по-настоящему счастливым по четырём G. Вот бы ещё только политики-дегенераты жизнь простым бюргерам не портили и втравливали их во всякие блудняки вроде войны с Россией — прим. «М.П.»].
10. Бесплатное образование — пример для подражания в мире
В резюме 41-летнего Бастиана Номинахера, генерального директора компании Celonis, занимающейся разработкой программного обеспечения, многое сказано о качестве немецкой системы образования: сын пекаря из Верхней Баварии, обучение на администратора IT-систем, вторая ступень A-levels, степень магистра в Техническом университете Мюнхена. В 2011 году вместе с двумя сокурсниками он основал стартап по разработке программного обеспечения. Сегодня компания Celonis имеет более 20 представительств по всему миру, в ней работает около 3 000 сотрудников, а стоимость компании составляет $13 млрд. А вот как он оценивает систему образования:
«Огромной силой является наш широкий университетский ландшафт, который позволяет получать очень качественное образование. Мы не смогли бы создать нашу технологическую компанию без чрезвычайно хорошего кадрового резерва, который существует здесь, в Мюнхене», — через ТУ, LMU, Мюнхенский университет прикладных наук и Университет федеральных вооружённых сил.
Не в последнюю очередь благодаря выдающимся выпускникам университетов в Германии так много скрытых чемпионов. Мы также можем гордиться нашей системой дуального обучения. Сначала я сам прошёл стажировку, потому что был увлечён технологиями и хотел работать непосредственно с клиентами. Этот практический опыт помогает мне и сегодня.
То, что мы предлагаем бесплатную программу обучения, является важной инвестицией для страны! Я часто бываю за границей, и люди там впечатлены тем, что мы делаем это возможным.
Конечно, мы должны продолжать работать над образовательным равенством и проницаемостью системы в Германии. Но тот факт, что студенты не платят за обучение и не должны впоследствии выплачивать большие студенческие кредиты, даёт им гораздо больше свободы действий: хочу ли я заниматься исследованиями или создать стартап?
Однако меня интересуют не только будущие компании или карьера в бизнесе. На самом деле, мы хотим обучить всё население, открыть возможности для каждого — и я думаю, что это очень хорошо и очень необычно» [здесь полностью согласен. Техническое образование в Германии до сих пор одно из лучших в мире. Со школьным образованием у сына тоже всё более или менее. Правда он ходит в частную школу — прим. «М.П.»]
Астрид Хербольд
11. Где мы ещё лучшие
— в кривой болельщика на футбольном стадионе
— в системе депозитов
— наши магазины DIY!
— наш хлеб, наши сосиски [тысячу раз да! — прим. «М.П.»]
— И, конечно же, пиво [соглашусь — прим. «М.П.»]
— В санном спорте и бобслее [единственное, что позволяет вытягивать из зданицы зимние ниемецкие виды спорта на Олимпиаде — прим. «М.П.».]
— В выездке и скелетоне [аналогично — прим. «М.П.»]
— При выписывании штрафов за парковку
— А Deutsche Bahn? (Ну, может быть, через десять лет).
Авторы: Илеана Грабиц, Астрид Хербольд, Петер Кюммель, Анна-София Ланг, Карла Нойхаус, Маркус Роветтер, Коля Рудзио, Йенс Тённесманн и Марк Видманн. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: категорически рекомендую прочитать в полной версии с моими подробными комментариями. Такое только у меня на канале. У всех остальных — сокращённые версии для малолетних дебилов, не читающих дальше аннотаций 😁
Материал очень толковый. Реально рекомендую.
Ну а Германия нормального человека — это реально 🇩🇪❤️
🎚Об упорометре канала «Мекленбургский Петербуржец» 🟤🔴🟠🟡🟢🔵