Давно собирался вернуться к автору, этот роман смело рекомендовали люди, к мнению которых прислушиваюсь.
Авторское предисловие с просьбой не приравнивать главного героя к автору.
Размышления о памятниках.
"...генералы обычно возвращаются домой невредимыми, и если платят за свои памятники, то лишь кровью своих солдат; что же до политиков - кого интересуют мертвые политики, кто помнит, за что они ратовали при жизни?".
Знакомства на корабле, следующем на Гаити - отвратительный сиамский близнец Доминиканы (которая, впрочем, тоже при позднем Трухильо, если верить Льосе, была далека от эталона тропического рая, но всё же).
"Сезон был неподходящий, да и остров, на который мы ехали, перестал привлекать туристов".
Разговоры об острове: недавно вернувший свое название Санта-Доминго, упоминание тонтон-макутов.
Борцы с расизмом, пацифисты и поклонники вегетарианства - выглядящий недоумком американский политик и его волевая жена, сделанные в итоге едва ли не главными положительными героями.
Рассказчик циничен и побит жизнью, по собственному признанию оставаясь христианином только из чувства юмора.
"Жизнь - это комедия, а вовсе не трагедия, к которой меня готовили...".
Автор сделал если не всё, то почти, чтобы его переубедить в итоге.
Вечерняя гаитянская столица, новости об очередных расправах, странная любовница главного героя.
Неразделимые любовь, страх и смерть в маленьком отеле.
"В гостинице "Трианон" двое постояльцев, я снова обрел свою любовницу - и в отличие от господина министра - я еще жив. Поэтому я уселся поудобнее на край бассейна и принялся терпеливо ждать...".
Главный герой вспоминает приключения, сделавшие юного воспитанника католической школы немолодым отельером в Гаити.
Туристический остров за несколько лет до начала эпохи кровавого доктора.
"Министр просвещения излагал шестилетний план ликвидации неграмотности на севере - почему именно на севере? Никаких подробностей не давалось. Быть может, он рассчитывал на ураган. В 1954 году ураган "Хэйзел" успешно ликвидировал неграмотность в глубине страны - число погибших так и не было обнародовано".
Система власти на худшей половине Испаньолы, жуткая и постыдная сцена сорванных похорон.
Любовница героя, как выясняется - принципиально неверная жена посла и любящая дочь казненного нацистского ублюдка.
"...и подумал: а не комедианты ли мы, брат, с тобой оба? - Это можно сказать о большинстве из нас. Разве я не был комедиантом, когда писал стихи...".
А чудовища, включая Папу-Дока, - всегда настоящие.
Сравнительная политология - особенности американских и карибских выборов.
Обряд вуду - куда же без него.
Создающий всю интригу романа американский оборотень.
"Мечту не делят с компаньонами, старик".
Ночные посиделки в пустом казино, новые качели трикстера и меланхолия рассказчика.
"Первые краски осени тронули сад. Густая зелень сменилась багрянцем; а я вот меняю места, как природа краски; нигде мне не дано пустить корней, и никогда у меня не будет ни дома, ни постоянства в любви".
Гаитянская реал-политик.
"Ставлю десять против одного, что в ближайшие месяцы отношения наладятся и американский посол вернется. Вы забываете, Папа-Док - оплот против коммунизма".
Подготовка к финальной авантюре.
"Смерть - лучшее доказательство искренности".
Один из злодеев изящно получает своё, плут невероятно решительно использует свой шанс стать трагическим актёром, но роман кажется неполным без более яркого финала.
Письмо с того света от старого коммуниста возрастному цинику, не особенно убедительное, надо сказать.
"И католики и коммунисты совершали тяжкие преступления, но они по крайней мере не стояли в стороне, как это принято делать в обществе старой формации, и не были равнодушными".
Автор не делает итог ярче, но делает глубже - каждый в странной труппе сыграл свою роль, которая, вне зависимости от их желаний, стала донельзя настоящей и жизненной - многие погибли, некоторые всерьёз изменены, ответ на вопрос, что станет с главным героем в итоге, остался открытым и так даже лучше, хотя никаких загадок нет - если уж в шестьдесят он не переродился, то вряд ли следует ждать резких перемен и позже.
Три свидания с трупами способны подпортить почти любую любовную историю, кроме совсем уж девиантных.
Отличный роман, пусть и не вполне ожидавшийся, понятно почему его охотно издали в Советском Союзе