Они прошли сквозь барьер — и оказались внутри, а может, это было снаружи…
Первым ощущением, проникнувшим внутрь тела Яниса, была тишина. Абсолютная, плотная, глубокая, как сама вечность. Она не просто окружала, а проникала внутрь, заполняла собой и тело, и мысли. Единственный звук в этом странном месте был звуком крови, пульсирующей в голове в такт ускоренным ударам сердца.
А затем он открыл глаза. Зрение фокусировалось медленно, словно чёткости мешала плотная газообразная кисельная масса, одновременно и притормаживающая каждое движение, и делающая их более ощутимыми.
К своему удивлению, несмотря на то, что Янис задержал дыхание, дышать ему хотелось не так сильно, как в реальном мире.
Он огляделся.
Вокруг не было ничего — и одновременно было всё. Пространство, в котором они оказались, не имело ни стен, ни пола, ни потолка, рядом не было осязаемых предметов для ориентира. Они висели в пустоте рядом с радужной оболочкой, через которую просочились, но не падали — словно сама пустота держала их.
Вокруг, куда ни посмотри, простирался мягкий, рассеянный свет без источника — он просто был, как будто само пространство светилось изнутри. Цвета не было. Или были все цвета сразу, сплавленные в единое, переливающееся сияние, которое невозможно было назвать ни белым, ни золотым, ни голубым. Невообразимое. Именно это слово мелькнуло в голове мужчины яркой вспышкой.
Янис завертел головой. Его тело всё ещё было полупрозрачным — он видел свои руки, свои ноги, но сквозь них просвечивала пустота. Нора висела рядом, держа его за руку с таким видом, словно проводила здесь каждые свои выходные.
Янис устремил взгляд дальше.
И увидел их.
Миры.
Они висели в пространстве, как огромные, светящиеся шары. Нет — не шары. Как... окна? Как отверстия в ткани реальности, сквозь которые проступала суть каждой параллельной Вселенной. Они были разного размера, разного цвета — одни висели близко, только руку протяни, а другие маячили далеко, едва различимые, как звёзды в тумане. Третьи группировались вместе, четвёртые парили в одиночестве. Их были десятки. Может, сотни, а может, бесконечное множество. У каждого мира был свой космос, свои галактики и созвездия, своя плотность.
Нора молча указала на ближайший мир.
Планета. Вернее, то, что осталось от планеты. Огромные куски породы, медленно вращающиеся в пустоте. Некоторые — размером с горы, другие — как целые континенты. Между ними — облака пыли и газа, подсвеченные тусклым сиянием. Мёртвое солнце висело где-то в стороне — холодное, погасшее, как остывший уголёк. Спутников и звёзд в этом мире не было.
— Это мир, где существование всего живого закончилось, — тихо сказала Нора, и её голос прозвучал будто прямо в голове.
Янис смотрел на обломки мёртвого мира и чувствовал холод. Так вот как выглядит конец всего. То, во что превращается планета, когда жизнь уходит навсегда.
Нора перевела взгляд на другой мир — яркий, голубой, с белыми прожилками облаков.
Здесь планета была целой. Огромный шар, укутанный атмосферой, сверкал океанами, зеленел лесами, словно на картинке из энциклопедии.
— Здесь тоже есть люди, — сказала Нора. — Или существа, похожие на людей.
Янис смотрел на целую планету и чувствовал странную, щемящую тоску. Именно такой выглядела его планета в различных документальных фильмах о космосе.
Следующий шар был полностью серым — только голая, каменистая поверхность, изрытая кратерами. Атмосферы не было — Янис почему-то сразу это понял. Планета была голой, открытой, беззащитной перед вязким холодом космоса.
И на ней жили существа.
Янис прищурился, вглядываясь. По поверхности планеты двигались огромные горы. Медленные, громоздкие, они ползли по безжизненной тверди, оставляя за собой глубокие борозды. Там, где они проходили, оставались следы — как будто сама порода меняла свою структуру от их прикосновения.
А потом она показала на следующий мир.
Даже сквозь искажение, даже сквозь прозрачную плёнку, отделявшую его от этой реальности, он узнал эти очертания. Континенты. Океаны. Материки, которые он видел на картах тысячи раз. Это была Земля. Его Земля.
Только... что-то было не так.
Планета была огромной. Гораздо больше, чем на тех картинках из интернета, что он помнил. Она занимала почти всё видимое пространство, и её очертания уходили куда-то вбок, теряясь в сияющей дымке.
Но живой на ней была только крошечная часть.
Янис прищурился. Там, на поверхности гигантского шара, среди бескрайних ледяных пустынь и снежных шапок, уходящих за горизонт, виднелось маленькое пятно. Оно было накрыто куполом — прозрачным, переливающимся в лучах солнца.
Вся остальная планета была мёртвой. Ни лесов, ни полей, ни городов — только бескрайняя белая пустыня, уходящая за горизонт во все стороны.
— Это... это мой мир? Но он не такой! Это неправильно... — прошептал он у себя в голове.
— Вы многого не знали. Купол был построен очень давно. Задолго до вашей цивилизации. Может быть, ещё до великанов, которые умерли до вас. Под куполом было тепло. А снаружи... снаружи всегда была мерзлота. Люди под куполом думали, что они — вся вселенная.
Он смотрел на свой мир и не мог оторваться. Купол был прозрачным, и сквозь него можно было разглядеть очертания материков. Он искал знакомые места. Вот здесь, слева — Европа? Азия? Он не мог точно определить. Вот здесь, у самого края купола, — горная цепь. Его пик, который он покорил три года назад.
А потом он увидел другое.
Купол был повреждён.
Огромная трещина зияла с одного края — рваная, чёрная, похожая на молнию, застывшую в небе. И сквозь эту трещину внутрь проникал холод. Янис видел, как лёд наползал на зелёные когда-то земли, как снег покрывал города, как остыли океаны.
Янис смотрел на свой мёртвый дом.
— Я видел это во сне, — сказал он. — Когда болел. Мне приснились падающие птицы. Мёртвая рыба. Дыра в небе. Я думал, это просто кошмар.
— Это был не кошмар, — сказала Нора. — Это было воспоминание. Не твоё — Леса. Лес видел, как умирают миры. И твой был одним из последних, недавно умерших. Лес успел забрать тебя до того, как купол треснул окончательно.
Янис закрыл глаза. Он стоял — или висел, или парил — в этом бесконечном пространстве между мирами и пытался осознать то, что сказала Нора. Его дом мёртв. Его мир мёртв. Все, кого он знал, — мертвы. Может, несколько дней назад. Может, несколько лет — время здесь текло иначе, и он не мог знать наверняка.
Ещё какое-то время путешественники смотрели внутрь разных миров и разговаривали, но взгляд Яниса всё равно постоянно возвращался на свою родную, уже мёртвую планету.
И вот лёгкие натянулись до критической отметки. Сколько прошло времени до этого момента — Янис не знал.
— Пойдём обратно.
Нора кивнула. Она взяла его за руку, и они поплыли прочь от светящихся шаров-миров, обратно к тому месту, откуда пришли. Барьер пропустил их так же мягко, как и в первый раз, — обволок, протащил сквозь себя и выпустил с другой стороны.
Они снова оказались на дереве, на той же ветке, с которой уходили сквозь мыльный пузырь. Мир вокруг обрёл краски, звуки, плотность уже через мгновение. Янис почувствовал, как тело снова наливается тяжестью — ещё пока не всей, но уже сильно ощутимой, а рука под повязкой заныла вновь, но едва заметно.
— Вниз. — Быстро скомандовала Нора.
Спуск был совсем не похож на подъём. Тогда, под действием сока, они летели вверх, не чувствуя веса. Теперь каждое движение требовало всё больше усилий. Янис перехватывал ветку за веткой, прыгал с одной на другую, и мышцы отзывались лёгкой подступающей болью после каждого рывка.
Нора спускалась впереди — легко, ловко, как обезьяна, которую он когда-то видел в зоопарке в другом, своём мёртвом мире. Её босые ступни находили опору там, где Янис видел только гладкую кору. Её пальцы цеплялись за мельчайшие трещинки. Она не смотрела вниз - просто знала, куда ставить ногу.
Они миновали облачный слой, миновали кроны лесных деревьев, и только там он перестал бояться, что странное голубое солнце сожжёт его дотла.
У корней их ждала Вейа. Она сидела в той же позе, в какой они её оставили, — с закрытыми глазами, положив ладони на тёмную кору. Услышав шаги, она открыла глаза и подняла голову.
— Вернулись.
Вейа посмотрела на Яниса долгим, изучающим взглядом и покачала головой.
Мужчина выглядел неважно. Вес тела стремительно возвращался, горечь снова подступала к горлу. Его тошнило и трясло от перегрузки тела и сознания.
— Ты видел свой мир, — сказала она. — И это тяжело далось, но для первого раза хорошо. Надеюсь, перестанешь теперь пытаться вернуться?
— Мне некуда возвращаться, — сказал он дрожащим голосом. — Мой мир умер. Все, кого я знал, умерли. Там, под куполом, теперь только лёд. Я последний. Или один из последних.
Вейа медленно кивнула.
— Ты последний, кого Лес успел забрать. Других не будет. Твой мир закончил свой путь.
— Но я жив, — сказал Янис. — Я здесь. И я... я не знаю, что теперь.
— Теперь — живи, — сказала Вейа просто и слегка улыбнулась. — Узнай этот мир, пойми его и прими.
Янис пошатнулся, схватившись за ствол старого дерева. Голова пульсировала и болела, очень хотелось спать. Они медленно пошли обратно в деревню. И это был первый день, когда Нора улыбалась чуть увереннее, не смотря на всё пережитое Янисом.