По данным исследования РОМИР, проведенного среди родителей детей 12–15 лет, лишь 1,9% респондентов допускают завершение образовательной траектории на уровне школы. Еще 21,7% ориентируются на колледж. Большинство — 52%, связывают будущее своих детей с высшим образованием, при этом 51% родителей готовы за него платить. Массовый запрос по-прежнему направлен на длинную академическую траекторию. Проблема в том, что сама система не гарантирует, что этот путь приведет к востребованной профессии.
Об этом говорил в интервью для журнала Эксперт.
При выборе работы россияне ориентируются не только на доход: долгосрочная стабильность важна для 66%, комфортная среда — для 60%, интересная работа — для 55%.
Мотивация человека сложнее, чем формальные требования к вакансии. Но система образования продолжает готовить «среднего специалиста», не учитывая личностные особенности и реальные поведенческие установки.
Чрезмерный фокус на технологичности в образовании является ошибкой. Интернет, смартфоны, искусственный интеллект и тому подобные вещи делают нерадивых учеников еще более ленивыми, а способных и любопытных — более информированными и результативными. Проблему качества обучения техническое обеспечение школ и вузов не решает.
Показательный эксперимент — ковидный дистант. Мы выпустили когорту студентов, которые сидели за компьютерами и почти не взаимодействовали с преподавателями и университетской средой. Лишь единицы сохранили мотивацию и качество обучения. Остальные, благодаря гуманности вузов, получили дипломы, но их реальные компетенции вызывают вопросы у работодателей.
Важно не то, какой гаджет лежит на парте, а то, какую среду мы создаем вокруг ученика и преподавателя. Только решив этот вопрос, мы сможем развернуть образование лицом к практике. Пока же разрыв между обучением и реальной работой растет. Вузы готовят специалистов по инерции, наука часто оторвана от прикладных задач, а бизнес вынужден создавать собственные системы подготовки кадров.
Исторически наиболее эффективные модели строились на тесной связи науки, образования и практики. В 1920–1930-е годы развивалась педология, формировались комплексные подходы к обучению, активно внедрялись научные методы отбора и подготовки кадров. Позже, в 80-е годы в Ленинградском университете существовал НИИКСИ — Научно-исследовательский институт комплексных социальных исследований. Он занимался сложными прикладными задачами: отбирал акустиков для подводных лодок, операторов для атомных электростанций, разрабатывал методики поддержания работоспособности комбайнеров в страду.
Похожие принципы лежат и в основе сильных университетских центров. Посмотрите на Принстон и Оксфорд. Если говорить про Россию, то на Новосибирской Академгородок, наукограды Обнинск и Пущино — места, где фундаментальная наука, образование и прикладные исследования находятся в одном пространстве. Студенческие аудитории соседствуют с лабораториями нобелевских лауреатов. Профессор, читающий лекцию, тут же идет в исследовательский центр, выполняющий заказы бизнеса. Рядом работают аналитические структуры, получающие запросы от рынка. Весь городок живет этим обменом знаний, идей и вызовов. Это концентрация смыслов, рождающая звезд.
Сегодня эта связка во многом разорвана. В результате диплом перестает быть гарантией качества, а ошибки в подготовке специалистов становятся слишком дорогими. Мало отобрать подготовленного. Человеку, которому доверяют штурвал самолета или пульт управления ядерным реактором, нужно предъявлять широкий круг требований: от психофизиологических до ценностных и мировоззренческих. Он обязан быть хорошо образован в полном смысле этого слова.
Решение этой проблемы требует не новых технологий, а изменения подходов в образовании. Уже в школе необходимо вводить обязательную профориентацию: диагностику способностей, практики, стажировки и знакомство с реальной работой. Это позволит снизить число случайных выборов и сделать образовательную траекторию осознанной. Одновременно образование должно опираться на реальный запрос экономики: государство и бизнес формируют потребность в кадрах, а колледжи и вузы под этот запрос настраивают программы и набор.
Не менее важно вернуть практику в сам процесс обучения. Преподавать должны специалисты с реальным опытом, а часть обучения должна проходить непосредственно в профессиональной среде — в компаниях, на производстве, в исследовательских центрах. При этом образование должно стать непрерывным: знания и навыки требуют регулярного обновления, а квалификация — подтверждения.
По сути, речь идет о переходе от модели «получил диплом и готов» к системе, в которой человек учится и развивается на протяжении всей жизни, а его компетенции постоянно проверяются практикой. Только в такой системе искусственный интеллект сможет занять свое место не как замена мышлению, а как инструмент, усиливающий способности человека.