Один из ключевых вопросов выборов в Думу сейчас — не просто их результат, а то, как в неё будут интегрированы участники специальной операции. Это сейчас один из краеугольных камней всей нашей политики. Сама эта тема возникла после послания Владимира Путина Федеральному собранию в 2024 году. Оно проходило в разгар президентской кампании. В нём он, по сути, назвал участников боевых действий «подлинной элитой» и заявил, что именно они должны занимать ведущие позиции на различных управленческих должностях. Вскоре начала также действовать специальная образовательная программа по принципу школы губернаторов — «Время героев». А участники спецоперации стали потихоньку занимать различные должности. Однако именно в думскую кампанию ожидается первый их масштабный заход в один конкретный орган власти — в парламент.
Внушительная политическая группа
На этой неделе я написал статью для РБК, где описал, что по спискам «Единой России» в Думу могут предварительно зайти более 40 участников боевых действий. В этом случае они составят 12–15% фракции партии власти. Причём речь идёт именно о новичках-ветеранах, до этого депутатами не бывших. Это внушительное число. И 12–15% — это уже большая социальная группа внутри одного политического органа.
По сути, перед партией власти будет стоять задача, как интегрировать новую элиту в старую. Её большинство для политсистемы всегда было не прихотью, а одной из её несущих опор. Во-первых, Дума — это публичный орган, и любая полемика и спор сразу же уходят из неё в информационное поле. А во-вторых, она голосует за бюджет. И его принятие всегда должно быть под контролем.
Пока, насколько я понимаю, окончательного решения по тому, как именно структурировать будущих депутатов-ветеранов, нет. Создать из них отдельную межфракционную группу или комитет — риск. Потому что тогда это будет консолидированная группа со своим мнением по многим вопросам, которое в теории может разойтись, например, с фракционным. Поэтому, думаю, скорее власть пойдёт по пути распределения их по уже существующим структурам.
Что говорят исследования по психологии?
Ну и немного из того, что мне сказали эксперты по поводу психологии таких политиков. Они говорят, что, с одной стороны, те, скорее всего, будут выступать за больший контроль над исполнительной властью, будут крайне ориентированы на защиту своих товарищей, а также непримиримы к «внутренним и внешним врагам». С другой стороны, как показывает ряд исследований, по оценке экспертов, прошедшие боевые действия часто менее склонны к применению силовых решений во внешней политике. Впрочем, когда разговаривали с коллегой, она нашла исследование, демонстрирующее, что в США ветераны чаще других склонны одобрять военные операции. Не думаю, что это противоречит друг другу. Но, кстати, попробую на неделе почитать разные работы и разобраться самому.