Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Авиатехник

Шерстяной кошмар тайги: что на самом деле случилось с лесорубами в 1970‑х

В середине 1970‑х в глухой тайге под Красноярском случилось нечто такое, о чём местные до сих пор шепчутся у костра, а приезжие только усмехаются — пока сами не услышат вой по ночам. Всё началось с того, что в бригаде лесорубов пропал Иван, мужик крепкий, опытный, знавший тайгу как свои пять пальцев. Ушёл на разведку утром, а к вечеру не вернулся. Сначала решили — заблудился, такое бывает. На следующее утро собрали поисковую группу, взяли собак, пошли по следам. Следы были, и это уже насторожило: шли они прямо, уверенно, будто Иван никуда не сворачивал, а потом вдруг оборвались у старого оврага. Собаки заскулили, отказывались идти дальше, прижимали уши и жались к ногам людей. Один из лесорубов, дед Матвей, старый таёжник, перекрестился и сказал: «Не по-людски тут всё. Не по-людски». На третий день нашли куртку Ивана — рваную, в клочьях, вся в бурых пятнах. Висела на ветке огромной лиственницы, высоко, так, что непонятно было, как она туда попала. Рядом на земле были странные следы — о

В середине 1970‑х в глухой тайге под Красноярском случилось нечто такое, о чём местные до сих пор шепчутся у костра, а приезжие только усмехаются — пока сами не услышат вой по ночам. Всё началось с того, что в бригаде лесорубов пропал Иван, мужик крепкий, опытный, знавший тайгу как свои пять пальцев. Ушёл на разведку утром, а к вечеру не вернулся. Сначала решили — заблудился, такое бывает. На следующее утро собрали поисковую группу, взяли собак, пошли по следам. Следы были, и это уже насторожило: шли они прямо, уверенно, будто Иван никуда не сворачивал, а потом вдруг оборвались у старого оврага. Собаки заскулили, отказывались идти дальше, прижимали уши и жались к ногам людей. Один из лесорубов, дед Матвей, старый таёжник, перекрестился и сказал: «Не по-людски тут всё. Не по-людски».

На третий день нашли куртку Ивана — рваную, в клочьях, вся в бурых пятнах. Висела на ветке огромной лиственницы, высоко, так, что непонятно было, как она туда попала. Рядом на земле были странные следы — огромные, с глубокими отпечатками когтей, но при этом покрытые чем‑то вроде шерсти. Кто-то из молодых засмеялся: «Да это медведь, чего тут думать!» Но дед Матвей покачал головой: «Медведь так не рвёт. И следы не его. Видите, как широко поставлены? И когти длиннее, чем у любого зверя, что я видел».

Той же ночью в лагере случилось ещё одно происшествие. Один из рабочих, Пётр, вышел по нужде за палатки и вдруг закричал так, что все выскочили наружу с фонарями и топорами. Он стоял, бледный как полотно, и показывал пальцем в темноту. «Оно там, — шептал он. — Огромное, лохматое, глаза светятся…» Никто ничего не увидел, но утром нашли следы у самого края лагеря — те же самые, что возле оврага. С тех пор люди стали бояться ходить поодиночке, а по ночам дежурили парами, жгли костры посильнее.

Через неделю пропал ещё один человек — Василий, самый весёлый и неунывающий парень в бригаде. На этот раз следов почти не нашли, только клочья шерсти, застрявшие на колючих кустах. Шерсть была странная — длинная, густая, тёмно‑бурая, совсем не похожая на медвежью. Дед Матвей взял один клок, рассмотрел при свете и тихо сказал: «Это не зверь. То есть зверь, конечно, но не наш. Не из этой земли». Никто не понял, что он имел в виду, но после этих слов в лагере стало ещё тревожнее.

Слухи поползли по окрестным деревням. Старики вспоминали, что их деды рассказывали о «волосатом чудище», которое когда‑то жило в этих местах, ещё до того, как сюда пришли первые поселенцы. Говорили, что оно спит веками, а просыпается, когда люди слишком сильно тревожат тайгу. Кто-то смеялся, кто-то крестился, но все заметили, что охотники стали реже ходить в ту сторону, а рыбаки обходили стороной реку, что текла мимо старого оврага.

Однажды ночью, когда дежурил сам дед Матвей, он услышал за спиной тяжёлое дыхание. Обернулся — и увидел его. Существо стояло в десятке шагов от костра, огромное, с горбатой спиной, покрытой густой шерстью. Голова вытянутая, с рядами острых зубов, глаза — жёлтые, светящиеся в темноте. Оно не рычало, не нападало, просто смотрело. Матвей замер, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Потом медленно поднял руку, перекрестился и прошептал: «Уходи. Мы уйдём, уходи». Существо ещё секунду смотрело на него, развернулось и исчезло в чаще так бесшумно, что даже ветки не хрустнули.

-2

На следующий день бригада свернула лагерь и ушла. Официально — из‑за окончания сезона, но все знали правду. О том, что случилось, почти не говорили, разве что шёпотом, да и то не со всеми. Иван и Василий так и не нашлись. А дед Матвей после того случая стал ещё молчаливее, и если кто спрашивал, видел ли он что‑то, только хмуро кивал и отвечал: «Видел. И лучше бы не видел».

С тех пор минуло много лет, но местные до сих пор обходят стороной тот овраг. Говорят, по ночам там слышно тяжёлое дыхание и шорох лап по опавшей листве. А если зайдёшь слишком далеко в глубь тайги, можно увидеть, как между деревьями мелькает что‑то огромное и лохматое — то ли медведь, то ли зверь из древних легенд, то ли… что‑то совсем иное.

Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)