С каждым годом запрос на психологическую помощь в экстремальных и кризисных ситуациях растёт. Возвращение ветеранов СВО, повышенная тревожность в обществе, последствия чрезвычайных происшествий — всё это требует специалистов, готовых работать в условиях неопределённости, с коллективной травмой, с семьями, чья жизнь разрушена. Однако традиционная подготовка психологов — индивидуальное консультирование по запросу, знание алгоритмов, кабинетный формат — здесь часто бессильна. Почему?
Кризис не знает одиночек. Он всегда про группу: семья, коллектив, соседское сообщество. Психолог, который обучен работать только с индивидуальными запросами клиентов, часто не владеет навыками работы с сообществами и группами, находящимися в кризисной ситуации. Он не остановит панику в толпе, не наладит коммуникацию в разрушенной семье, не запустит взаимопомощь в ветеранском сообществе. Кризис требует не «спасателя», а координатора психологического здоровья и благополучия — специалиста, который умеет организовывать самоорганизацию, фасилитировать групповые процессы, выстраивать межведомственные команды.
Вторая реальность: клиент — не только пациент, но и партнёр. Ветеран, вернувшийся из зоны боевых действий, часто не примет помощь «сверху». Ему нужен тот, кто говорит на его языке, кто понимает изнутри, что такое боевой стресс, потеря, адаптация. Поэтому эффективная помощь сегодня строится по принципу «равный — равному»: профессиональный психолог работает в паре с консультантом из числа ветеранов или членов семей. Такая команда закрывает и профессиональные протоколы, и доверительный контакт. Но где взять таких специалистов? Их нужно готовить — вместе, в одной программе.
Третье: нейробиология против «волшебных таблеток». Современный кризисный психолог обязан понимать, что происходит в мозге человека при стрессе, как работает память травмы, почему телесные техники заземления эффективнее уговоров. Алгоритмы устаревают, а понимание нейробиологических механизмов — остаётся. Без этого специалист рискует либо навредить, либо стать беспомощным.
Именно исходя из этих вызовов строится программа профессиональной переподготовки «Психологическая помощь в экстремальных и кризисных ситуациях». В ней нет деления на «теоретиков» и «практиков». С первых дней слушатели объединяются в учебные группы, которые живут по законам самоорганизации — это и есть главный инструмент будущей работы. В программу встроены полигонная практика (выездной модуль, где моделируются ЧС, оповещение о гибели, работа с паникой), 50 часов супервизии, модули по нейробиологии стресса, групповой фасилитации, карьерному консультированию ветеранов.
Но главное — программа реализует интегративную модель: психологи с высшим образованием и ветераны СВО (члены их семей) учатся вместе. После выпуска они работают в межпрофессиональных командах, где каждый дополняет друг друга. Это формирование нового типа специалиста — психолога, владеющего не только протоколами, но и искусством самоорганизации, способного не «лечить жертву», а запускать процессы оздоровления сообществ и групп..
Сегодня такой психолог — всё ещё редкость. Завтра он будет незаменим. Программа даёт шанс стать им уже сейчас. Подробности — на странице курса.
Е.Г. Раймова
к.пс.н., руководитель программы профессиональной переподготовки "Экстремальная и кризисная психология" АНО ДПО ВШПИ
