В 1857 году генерал Шуберт, известный нумизмат, видный ученый, глава Картографического депо Главного штаба, опубликовал в Карлсруэ каталог своей коллекции русских медалей и монет.
В нумизматическом мире шубертовский каталог произвел сенсацию. Под №3805 там значился серебряный рубль никогда не правившего в России императора Константина Павловича.
На аверсе монеты был изображен профиль курносого царя. Надпись гласила: «Б.[ожьей] М.[илостью] Константин I имп.[ератор] и сам.[одержец] всеросс.[ийский]. 1825».
Об этой уникальной монете каталог сообщал: «Пробный рубль, отправленный на утверждение Константину Павловичу». Далее говорилось, что штемпели, которыми чеканилась монета, были разбиты «непосредственно после этого».
В том же году каталог переиздали в Лейпциге. Он содержал дополнительные сведения: «Пробная монета, поднесенная великому князю Константину в Варшаве в промежуток времени между смертью Александра I и 14 декабря».
О том, как этот уникум попал в коллекцию Шуберта, оба издания не сообщали ни слова.
Версия барона Кене
Ответ был дан только через девять лет, уже после смерти Шуберта. Барон Кене, один из учредителей Археолого-нумизматического общества, опубликовал в Берлине специальную статью, посвященную константиновскому рублю.
Кене рассказал удивительную историю. Медальер Петербургского монетного двора Рейхель, возглавлявший Экспедицию заготовления государственных бумаг, по своей инициативе и с разрешения министра финансов Канкрина частным образом изготовил пару штемпелей.
В спешке (надо было успеть до воцарения Константина) изготовили пять монет.
Рейхель так торопился, что не успел сделать кольцо для гуртовой надписи. Поэтому все пять экземпляров оказались без обязательной для монет того времени надписи на гурте.
Рейхель передал монеты Канкрину. Три из них министр отправил в Варшаву — Константину, а две оставил у себя.
Впоследствии — в ночь с 13 на 14 декабря, когда Николай объявил о своем воцарении, — эти две монеты в присутствии Канкрина расплавили, а штемпели уничтожили.
В 1831 году в Царстве Польском вспыхнуло восстание. Бельведерский дворец — резиденцию Константина в Варшаве — разграбили. Восставшие унесли с собой и три константиновских рубля.
В конце 1830-х — начале 1840-х годов одна из этих уникальных монет всплыла в игорном доме немецкого городка Хомбурга. Русский генерал (имени его Кене не назвал) выменял эту монету у одного из игроков на обыкновенный серебряный рубль.
После смерти генерала монета попала в руки Шуберта.
В 1878 году Кене уточнил имя этого русского генерала — некто Крейдеман.
По словам Кене, став обладателем еще никому не известного уникума — константиновского рубля, — генерал начал собирать коллекцию. Однако среди коллекционеров собиратель монет с такой фамилией не был известен...
Версия князя Трубецкого
В 1868 году князь Трубецкой, нумизмат, русский генеральный консул в Марселе, попытался сбыть Эрмитажу, а также виднейшим русским нумизматам — председателю Археологической комиссии Строганову и почетному члену Археологической комиссии принцу Александру Гессенскому — пять константиновских рублей.
Якобы они были похищены неким повстанцем из Бельведерского дворца и теперь предложены вдовой инсургента для покупки.
Но — рубли Трубецкого оказались искусной подделкой. Чтобы спасти свою репутацию, князь опубликовал специальную брошюру о константиновском рубле.
В брошюре он развил варшавскую версию происхождения монет и в подкрепление опубликовал адресованные к нему письма Кене, Строганова, Гессенского.
В письме Кене приводилась версия, уже изложенная в его брошюре. Новое заключалось в том, что рассказ о посылке монет в Варшаву Кене слышал от Сабурова — тот ездил к Константину в качестве курьера с рапортами военного министра и министра финансов.
Точно такую же версию о трех монетах, отосланных в Варшаву, и двух уничтоженных в Петербурге, проводил в своем письме Гессенский. Но, в отличие от Кене, он ссылался на Рейхеля.
Наконец, Строганов писал Трубецкому о посылке пяти монет и уничтожении штемпелей. Строганов утверждал, что рассказ этот он слышал от самого Канкрина.
Подытоживая все эти сведения, Трубецкой ссылался и на рассказ покойного Сабурова, поведавшего о посылке в Варшаву шести константиновских рублей.
Трудно сказать, действительно ли корреспонденты Трубецкого слышали эти рассказы именно от Сабурова, Рейхеля, Канкрина. Возможно, что такими ссылками они пытались придать вес истории о посылке константиновских рублей в Варшаву, ходившей по петербургским салонам...
Оттиски Иверсена
Первое упоминание о рубле Константина в русской подцензурной печати связано с именем собирателя Иверсена. Именно он в 1874 году опубликовал пару оловянных оттисков обеих сторон шубертовского рубля.
По словам нумизмата, эти оттиски хранились у заведующего отделением рукописей Публичной библиотеки академика Бычкова.
Разумеется, Иверсен ни словом не обмолвился о том, как эти слепки оказались у академика.
Характерно, что ни до публикации Иверсена, ни после этих оловянных оттисков никто так и не увидел. Действительно ли они тогда находились у Бычкова, осталось неизвестным.
Важно, что именно Иверсен первый упомянул об этих потом бесследно исчезнувших оттисках, и он сразу же назвал рубль Трубецкого подделкой...
Секретный ящик с черной печатью
В конце 1870-х годов в Министерстве финансов был обнаружен секретный ящик с черной печатью.
Внутри находились три пары штемпелей, 19 оловянных оттисков с них, проектный рисунок, две записки, сопровождавшие передачу этих материалов 19–20 декабря 1825 года в Министерство финансов. Здесь же, в особом пакете, хранились пять экземпляров константиновского рубля.
Обнаруженные документы в 1880 году опубликовал начальник канцелярии Министерства финансов Кобеко, к тому времени уже покинувший свой пост.
Из документов явствовало, что 19 декабря 1825 года начальник Монетного двора Эллерс передал все материалы для изготовления константиновского рубля главноуправляющему департаментом горных и соляных дел Карнееву, а тот на следующий день доставил их Канкрину.
В опубликованных документах ни словом не говорилось о том, когда и как пять монет попали в Министерство финансов. В рапортах о посылке монет в Варшаву не упоминалось. Но Кобеко вполне допускал, что такая посылка имела место.
К сожалению, он ничего не рассказал в своей публикации о самих монетах. Но это не удивительно, потому что в тот момент в архиве Министерства финансов их уже не было.
Подарки Александра II
Еще в 1879 году великий князь Георгий Михайлович, племянник Александра II и нумизмат, обратился к министру финансов Грейгу с просьбой передать ему экземпляр константиновского рубля.
Именно тогда пять монет покинули секретный архив Министерства финансов и перешли к новым владельцам. Александр II сам распределил эти уникальные монеты.
Один экземпляр император оставил себе. (Теперь он хранится в Москве, в Государственном историческом музее.)
Второй передал Эрмитажу. (Здесь монета находится и поныне.)
Третий рубль — подарил великому князю Георгию Михайловичу. (Впоследствии он осел в Вашингтоне, в Смитсоновском институте.)
Четвертый экземпляр достался великому князю Сергею Александровичу. (Судьба этой монеты неизвестна.)
Наконец, пятый константиновский рубль Александр II передал своему шурину — принцу Александру Гессенскому. (Ныне этот экземпляр находится в Цюрихе, в частной коллекции.)
Великий князь Георгий Михайлович сформулировал очень важное положение: «Таким образом можно считать констатированным тот факт, что константиновских рублей было чеканено всего шесть, из которых пять хранились в Министерстве финансов, а шестой находился в собрании Шуберта.
Засвидетельствованное несколькими лицами утверждение графа Канкрина, что чеканено был всего шесть экземпляров, вполне подтвердилось, и все экземпляры, кроме поименованных, должны считаться или поддельными, или чеканенными уже после того, как были открыты в 1879 году подлинные штемпели».
Куда делась шестая монета?
Лишь спустя 100 лет после рассекречивания константиновского рубля предыстория этой редчайшей монеты несколько прояснилась.
Выяснилось, что работа над константиновским рублем началась 6 декабря 1825 года по специальному распоряжению Министерства финансов.
Медальерам поставили задачу изготовить пробные монеты к 10 декабря. Но они были отчеканены лишь 12 декабря. Тогда же две из них доставили Карнееву.
Еще четыре монеты, отчеканенные 12 декабря, Эллерс предоставил Карнееву 14 декабря.
Выходило, что в декабре 1825 года было отчеканено шесть константиновских рублей. Однако при рассекречивании в конце 1870-х годов в пакете оказались лишь пять монет. Куда же делась шестая?
Криминальная версия
Вопрос этот теперь приобрел криминальный аспект.
Большинство нумизматов полагали, что шестой рубль был похищен. Но относительно того, кто и когда осуществил кражу, мнения разделились.
Ленинградский нумизмат Бартошевич считал, что это сделал Кобеко — директор Публичной библиотеки, ранее управлявший канцелярией Министерства финансов.
Кобеко был заподозрен не только в воровстве, но и еще и в дезинформации.
По мнению Бартошевича этот почтенный ученый специально подготовил публикацию материалов для Министерства финансов, рассекречивающую константиновский рубль. Он пытался убедить публику, что константиновских рублей было всего пять, и тем самым скрыть факт кражи шестого экземпляра.
Академик Янин провел детективное расследование по поводу исчезнувшей монеты и пришел к заключению, что похитителем был сам министр финансов.
Ученый полагал, что похищенная Канкрином монета попала к Бычкову. Затем, в 1898 году, оказалась на аукционе фирмы «Гамбургер» во Франкфурте-на-Майне. После чего ее следы потерялись.
Можно лишь удивляться, с какой легкостью без достаточно веских улик этих людей обвиняли в воровстве.
Версия нумизмата Калинина
Впрочем, версию о похищении разделяли не все нумизматы.
Оригинальное толкование исчезновения шестой монеты предложил петербургский исследователь Калинин. По его мнению, шестого константиновского рубля, тайно хранившегося в особом пакете в Министерстве финансов, никто не похищал.
Калинин предположил: 12 декабря Эллерс передал Карнееву два первых экземпляра.
Один из них предназначался Константину, приезда которого из Варшавы ожидали с минуты на минуту. Второй же был изготовлен для высочайших заказчиков из Зимнего дворца: императрицы Марии Федоровны и великого князя Николая.
Но Константин так и не приехал в Петербург. Поэтому после 14 декабря, когда Эллерс доставил Карнееву еще четыре монеты, к ним присоединили экземпляр, предназначавшийся ранее для цесаревича.
После этого пять монет положили в сверток в Министерстве финансов. Шестой же рубль так и остался во дворце. Видимо, он оказался в Германии на аукционе в 1898 году, а потом следы его потерялись.
При этом Калинин допускал, что шестой константиновский рубль все же съездил в Варшаву, а впоследствии вернулся в Зимний...
Константиновский рубль создавался, чтобы побудить великого князя Константина официально отречься от престола.
В Петербурге надеялись: когда цесаревич увидит монету со своим именем, титулом и изображением, уже отчеканенную и запущенную в производство, он поймет, что частного отречения недостаточно и откажется от императорского сана публично.
Задача не потеряла своей актуальности и 12 декабря, когда отчеканили первые пробные монеты. Поэтому вполне возможно, что один или даже несколько пробных экземпляров были отправлены в Варшаву.
Не исключено, что шестой рубль побывал в Варшаве у Константина. Либо там и остался, либо потом возвратился в Петербург.
Во всяком случае, тот факт, что первые экземпляры были изготовлены лишь 12 декабря, вовсе не исключает варшавской версии, которую категорически отвергали «ловившие вора» нумизматы.
Два отличия шубертовского рубля
Но возникает вопрос: а как же шубертовский рубль? Не был ли он тем шестым экземпляром, который тщетно ищут ученые?
Увы, не был. Дело в том, что этот экземпляр существенно отличается от тех пяти, которые хранились в Министерстве финансов.
У «министерских» константиновских рублей есть гуртовая надпись (на ребре): «Сер. 83 1/3 пробы 4 зол. 82 14/25 доли». У шубертовского рубля такой надписи нет.
Кроме того, шубертовский рубль имеет еще одно существенное отличие.
К сожалению, сегодня мы не можем положить все шесть монет рядом и сравнить их между собой. Но в конце 1870 -х годов такая возможность была.
Великий князь Георгий Михайлович держал все пять монет в руках и сравнивал их с шубертовским рублем, который в то время уже перешел в коллекцию братьев Толстых.
Все пять «министерских» экземпляров оказались дефектными. Они имели заусеницы, края их были неровны. На одной монете ухо императора было раздавлено, на другой — смазано. Все эти дефекты легко объяснить той спешкой, в которой изготовлялись пробные монеты.
Если судить по современным фотографиям, то создается впечатление, что изображения на монетах не полностью совпадают. Видимо, какие-то коррекции вводились в печатный станок в процессе тиснения. Особенно низкого качества была надпись на гурте — она едва видна.
Шубертовский же рубль отличается более высоким техническим уровнем исполнения.
По словам великого князя Георгия Михайловича, этот экземпляр был «вполне закончен». На краях монеты не было неровностей. Великий князь заключил, что эти неровности были сглажены подпилком. Августейший нумизмат даже усмотрел следы этого подпилка.
Правда, такое заявление вызвало серьезные сомнения у исследователей. Дело в том, что при чеканке без гуртового кольца, которым оттискивается надпись на ободке монеты, заусеницам вообще неоткуда взяться.
Монеты без гурта
Отсутствие гуртовой надписи само по себе может служить признаком новодела: если штемпели сохранились — ими можно отпечатать новую монету, а вот подобрать соответствующее гуртильное кольцо при отсутствии подлинника очень и очень трудно.
Однако штемпели константиновского рубля с 1825-го и по конец 1870-х хранились в Министерстве финансов. В 1884 году не без содействия главного хранителя Мюнцкабинета Иверсена они были переданы на хранение в Эрмитаж и до Великой Отечественной войны как будто не покидали его стен.
Так, по крайней мере, полагал крупнейший советский нумизмат Спасский. «Возможность их использования для чеканки после 1884 года исключается полностью», — писал ученый.
Однако в конце XIX века неожиданно начали всплывать новые экземпляры константиновского рубля с гладким гуртом.
В 1896-м московский коллекционер Зубов приобрел у Иверсена еще один экземпляр без гуртовой надписи. Через 15 лет коллекционера обокрали, и следы этой монеты потерялись. Характерно, что пострадавший тщательно скрывал и свое приобретение, и его пропажу.
По свидетельству Ильина, сотрудника нумизматического отделения Эрмитажа, незадолго до революции 1917 года константиновский рубль с гладким гуртом находился в собрании петербургского коллекционера Иозефа.
В 1962 году на экспертизу в Эрмитаж приносили константиновский рубль без гуртовой надписи. Известно, что в 1938 году он находился в собрании ленинградского нумизмата Рихтера.
Совместив монету со штемпелями, эксперты признали ее подлинность. Но Эрмитаж не приобрел ее.
(Возможно, это был какой-то неизвестный экземпляр, а возможно — тот, что принадлежал вначале Иверсену, потом — Зубову, а затем — Иозефу.)
Наконец, имела хождение еще одна монета с гладким гуртом. Вначале она находилась у гофмейстера Алексеева, затем перешла к ленинградскому коллекционеру Моисееву, а от него — к профессору Гаршину. Ныне же является собственностью немецкого собирателя Фукса.
Тайны Монетного двора
Сколько же было константиновских рублей с гладким гуртом? Ответить на этот вопрос пока невозможно.
Их появление требовало объяснения. И оно было дано: либо негурченные монеты утаили на Монетном дворе и тайно вынесли оттуда в декабре 1825 года, либо же их похитили из свертка в Министерстве финансов еще до того, как Кобеко назвал в печати их точное число...
Все же ученые склонились к следующему объяснению.
Вначале на Монетном дворе делали пробные оттиски на негурченных кружках. Когда их качество более или менее удовлетворило медальеров, стали использовать кружки с заранее оттиснутым гуртом.
После того как рубли отправили в Министерство финансов, пробные кружки забили, и изображений царя на них не стало видно.
Но, возможно, забили не все. Кто-то из присутствовавших при этой операции мог тайно вынести один или несколько пробных кружков без гуртовой надписи — «на память». Затем эти незаконченные пробы разбрелись по белу свету.
Такое, казалось бы, простое и естественное объяснение, однако сильно хромает: получается, что незаконченные пробы по своему техническому исполнению превосходили окончательные экземпляры, которые, если бы не дикая спешка, просто было бы стыдно представить царю...
Скандал в Эрмитаже
Сомнения сохранялись, пока сотрудник Эрмитажа Калинин не сделал в 1993 году очень важного открытия: все константиновские рубли с гладким гуртом представляют собой новоделы, исполненные с помощью штемпелей, хранившихся в Эрмитаже в конце XIX века.
Нумизмат обнаружил прелюбопытнейший документ — письмо московского коллекционера Зубова к Маркову, возглавлявшему отдел нумизматики Эрмитажа. И вот что выяснилось.
Ранее хранитель Иверсен продал Зубову за круглую сумму константиновский рубль с гладким гуртом.
В 1900 году, после смерти Иверсена, московский коллекционер захотел приобрести раритеты из собрания покойного. Тут-то и открылось, что усопший хранитель подпольно занимался изготовлением новоделов с помощью подлинных штемпелей, бывших в его распоряжении.
В 1884 году штемпели константиновского рубля были переданы в Эрмитаж, и Иверсен организовал подпольное производство константиновских рублей, которые продавал, мягко говоря, недешево.
Но у него не было гуртильного кольца. Поэтому изготовленные экземпляры выходили из-под пресса с гладким гуртом.
Новоделы Иверсена, возможно, и сейчас находятся в частных коллекциях и продаются как подлинные.
Случаи изготовления новоделов подлинными штемпелями хорошо известны. Но чтобы этим занимался ученый, находившийся на государственной службе, — такого в России еще не бывало!
Фальшивки Иверсена
Неизвестно, когда у Иверсена возник интерес к константиновскому рублю. Но он был первым нумизматом, который печатно сообщил в России о существовании этой монеты.
Да не только сообщил. Иверсен ведь опубликовал оттиски константиновского рубля в 1874 году, то есть еще до его рассекречивания, когда штемпели хранились в Министерстве финансов. Иверсен уже тогда имел к ним доступ.
Неизвестно, имел ли он отношение к шубертовскому рублю. Но можно не сомневаться: этот «первенец» константиновских рублей с гладким гуртом предвосхитил их «производство», развернутое Иверсеном в конце XIX века.
Техническое исполнение шубертовского рубля превосходило отпечатанные наспех подлинные гурченные константиновские рубли. Это свидетельствует, что он был отпечатан в благоприятных условиях.
Мысль же о том, что шубертовский рубль представляет собой незаконченную пробу, тайно вынесенную с Монетного двора в декабре 1825 года, следует отвергнуть. Не могли же для начальства отобрать худшие экземпляры...
Дело представляется так.
После смерти Николая I, когда наступила александровская оттепель, секретные архивы вскрыли. Их содержание перестало быть тайной для нового царя и его окружения.
Видимо, среди прочего потревожили и секретный ящик в Министерстве финансов.
Подлинными штемпелями, но без гуртильного кольца, отпечатали шубертовский экземпляр. Чтобы скрыть эту операцию, пустили в ход версию о посылке в Варшаву константиновских рублей.
Версия оказалась правдоподобной и позволила утаить от публики, что секретный ящик существует и его уже открыли.
Для того же, чтобы объяснить, как этот новодел попал в коллекцию Шуберта, понадобилась басня об игорном доме и мифическом генерале Крейдемане.
От Шуберта эта монета перешла к братьям Толстым. В 1913 году побывала на аукционе во Франкфурте-на-Майне. Затем сменила много владельцев, пока французский собиратель не заплатил в 1927 году за этот новодел 122 500 долларов.
Михаил Сафонов