(Написал вчера. Публикую сегодня. Пусть будет)
Праздник этот - действительно со слезами на глазах.
И светло, и радостно, и слёзы.
Позавчера приезжал ко мне друг мой, дорогой, с фронта.
Наконец-то.
С подругой нашей боевой.
Так душевно посидели...
Смеялись в основном. Шутили друг над другом. Да и над всем вообще.
Наверно это была самая моя большая радость за долгое время.
Да только... раза три он за вечер сказал: "Так убьют нас всех".
Я к нему, туда, приехать обещал. Мол не успеешь.
"Если не убьют".
А сам улыбается. Смеётся.
И можно было бы это на браваду списать, да только человек 35 лет воюет. И отношение к смерти соответствующее.
Там и так везде людей не хватает, а с их направления людей забрали и прикинули на другое.
Знаете выражение - "родственные души".
Мы так быстро с ним сблизились за эту войну.
И после смерти моего родного старшего брата, прошедшим летом, он, Женька - мой единственный брат. Пусть и не по крови. И тоже старший.
Нужен мне - старший. Привык я.
Да и по натуре я даже с родным не был так близок, никогда.
Целый генерал он. Разведчик.
Да только, такой генерал, который сам группы за линию фронта водит постоянно. Сам на пузе ползает. И шрамов на нём... И осколков в нём...
И грудь в орденах. Боевых. Ещё советских.
В общем так всё здорово прошло, а проводил я их и до трёх ночи уснуть не мог.
А вчера, 9 мая, парад, фильмы один за одним по всем каналам.
А меня накрыло.
Не могу смотреть. Ничего не могу смотреть.
Выключил телевизор.
Слёзы перевесили праздник во мне. Хоть я и не плачу.
Измучился за день. Хоть бы уснуть.
Позвонил отцу, говорю: "Прости меня папа, но некому мне всё это больше сказать".
Знаете, мне часто пишут, что завидуют тому, что я столько знаю о предках, что с детства вопросы задавал, что было кому мне рассказать. Что у самих, мол, старики ничего не хотели рассказывать о той войне. Только плакали.
Я всё думал: "Вот кончится эта война, вот я душу отведу! Вот я ВСЁ расскажу о том, о чём сейчас писать НЕЛЬЗЯ!"
А вчера подумал... вот, видимо и я дошёл до этого.
Ни хрена я , никому, не расскажу.
Только молчать буду.
И плакать.
Если смогу.
Плакать.
Утром встал... И как рукой сняло.
Привык я видимо.
Встал - и встал в строй.
Отдохнуть мне надо.
Жена там чего-то колдует. Вроде в конце мая-начале июня, дней на десять на море. Ничего не знаю. Она занимается.
Мне не до того.
И конечно я буду и в отпуске делать то, что делаю.
Нет права на остановки.
И сборами заниматься. И отправками на фронт. И статьи и рассказы писать каждый день. И детишек учить письма писать бойцам. И передавать их. И устраивать им встречи. И... всё что делаю, и сам не помню.
Но делать я это буду, глядя на море.
Пусть оно меня полечит.
Вернусь - поеду к Женьке.
Туда.
И гнетёт меня не то, что я прямо сейчас текущий сбор не могу закрыть, и прям так, с неба ребятам послать то, что им необходимо.
Гнетёт меня, что там, за ними, очередь постоянно из подразделений, которые ждут когда я текущий сбор закрою переду к ним. И я её всё перегнать не могу.
И бывает так, что когда очередь доходит... посылать уже некому.
Зачем я это всё написал?
Сам не знаю.
Хотел вчера, думал изолью - вдруг на душе полегчает?
А потом подумал: "Иди ты на куй, Лёша! Ты - политрук, как дед твой! Твоё дело вселять в людей веру и поддерживать, а не сопли размазывать!"
Вы меня знаете. Я законченный оптимист. И не сдамся НИКОГДА.
Получил сегодня комментарий где-то в другой сети, где тоже пишу: "Всё это так, но время сейчас очень горестное"
Дык, шо?
Живы будем - не помрём!
Жизнь, она вообще, трагедия. Или трагикомедия.
Даже без войны.
Все кто вчера были живы, и сегодня - живы.
Кроме тех, кого похоронил.
И сам жив пока.
Значит - ничего не изменилось. Идём дальше.
Вот - зачем написал:
Прошу молитв о рабе божьем, воине Евгении, и иже с ним.
Матершильник он страшный.
И верующий - так себе.
Но ТАМ - разберуться.
И воздастся за всё что он для нас с Вами делает и делал всю жизнь.
Я, в это верю.
Победа будет за нами!
С нами, или без нас.
А помирать всё равно придётся всем когда-то.
Так что - унывать повода нет!
И приказа - не было!
Обнял всех!
