Шесть лет город Лондон прожил в ночной тьме. Не в каком-нибудь романтическом смысле, а в буквальном: едва лишь на город опускались сумерки, каждое окно занавешивалось плотными шторами, и не оставалось никаких фонарей, никаких огней – всё ради того, чтобы немецкие бомбардировщики не нашли свою цель. Шесть лет Лондон жил в этой темноте, и принцесса Елизавета, которой было тринадцать, когда началась война, уже практически забыла, как может выглядеть городское вечернее освещение.
Виндзорский Замок, где проживала Елизавета, стоял в тридцати пяти километрах от Букингемского дворца, то есть достаточно близко, чтобы из окон был виден горящий горизонт во время налётов. Однажды бомба упала прямо у дворцовых стен, когда сёстры сидели в бомбоубежище. Принцесса Маргарет вспоминала потом:
«Мы все покраснели, когда услышали взрыв».
В 18 лет Елизавета надела военную форму, вступила в Женский вспомогательный территориальный корпус и получила порядковый номер 230873 – второй младший офицер Елизавета Виндзор. Три недели она осваивала вождение армейских грузовиков и работу с двигателями, там же ей выдали военную форму и фуражку цвета хаки.
Именно эта фуражка сыграет свою роль в ту ночь.
Запись в дневнике
В мае 1945 года Германия подписала капитуляцию, наконец наступил конец войне, принесшей столько страданий на европейский континент.
В Великобритании 8 мая, в девять утра толпы уже собирались на Уайтхолле – Черчилль ещё не произнёс своей речи, но люди активно шли к дворцу как к символу грядущего мира.
В три часа дня премьер-министр объявил о победе и произнес свои знаменитые слова:
«Мы можем позволить себе короткий период радости, но не забываем ни на мгновение о трудностях и усилиях, которые ждут нас впереди».
Король Георг VI выступил с балкона, и тут началось. Корреспондент Би-би-си Говард Маршалл описывал происходящее с нескрываемым восторгом: «единая плотная масса людей в ярких цветах» – красный, белый, синий; кто-то забрался на монумент королевы Виктории; толпа кричала, просила короля выйти снова. Королевская семья появлялась на балконе шесть раз – примерно каждый час.
Юная Елизавета стояла на этом балконе и смотрела вниз – на море людей, которые смеялись, плакали и обнимали друг друга. Потом, по её словам, она «поняла, что не видит, чему радуются и что происходит в толпе». И тогда она пошла к родителям и попросилась спуститься вниз, ко всем остальным людям.
Король не раздумывая согласился. В дневнике той ночью он напишет про своих дочерей с трогательной прямотой:
«Бедные, они ещё никогда не развлекались как следует».
Козырёк вниз
Елизавета надела свою военную форму и опустила козырёк фуражки как можно ниже, чтобы прикрыть лицо. Вышли из дворца небольшой компанией: две сестры-принцессы, двоюродная сестра Маргарет Родс и несколько офицеров.
Правда, один из офицеров немедленно запротестовал: он, видите ли, отказывается появляться рядом с другим офицером в ненадлежащем виде. Елизавета потом смеялась, рассказывая об этом:
«Поэтому мне пришлось надеть фуражку нормально».
Ее конспирация не продержалась и пяти минут. Они вышли на улицу, и их поглотила толпа.
Маргарет Родс написала об этом в автобиографии «Последний реверанс»:
«Я думаю, что для принцесс это был уникальный случай личной свободы; момент Золушки наоборот, когда они могли делать вид, что они обычные девушки и их почти никто не знает».
Рука в руке
Сорок лет спустя, давая интервью военному корреспонденту Би-би-си Годфри Талботу, Елизавета II говорила об этой ночи с такой живостью, будто речь шла о прошлой неделе:
«Я помню, как ряды людей, не знавших друг друга, брались за руки и шли по Уайтхоллу, всех нас просто несло волной счастья и освобождения».
Будущая королева Великобритании шла в ночном Лондоне, взявшись за руки с чужими людьми в едином порыве радости.
В их компании оказался двоюродный брат – Джон Элфинстоун, только вернувшийся домой после четырёх с половиной лет плена. Он никак не мог поверить, что может просто идти со своей семьёй в толпе, среди людей, которые никому не желают зла. Был и один весёлый эпизод: кто-то из компании поменялся фуражками с голландским моряком, и тот потом шёл следом через полгорода – хотел вернуть своё имущество.
Апофеозом ночи стало посещение отеля Ritz. Будущая фрейлина будущей королевы Джин Вудрофф рассказывала об этом Би-би-си в 2006 году:
«Мы зашли в гостиницу через одну дверь, а вышли через другую, танцуя конгу. И самое удивительное – казалось, никто не обратил на нас никакого внимания».
Принцессы танцевали в одном из самых дорогих отелей Лондона, совершенно никем не узнанные.
К тому времени, когда компания добралась до конца своего маршрута – Трафальгарская площадь, Пикадилли, Пэлл-Мэлл – они прошли несколько миль.
«Хотим видеть короля!»
Часы пробили полночь и пришло время возвращаться. Они прошли через Грин-парк и вышли к дворцу – теперь уже снаружи, со стороны толпы. Встали около стен дворца, как все остальные.
И начали кричать: «Хотим видеть короля!»
Елизавета потом признавалась со смешком:
«Мы немного схитрили, потому что попросили передать, что ждём снаружи».
Король и королева вышли на балкон. Дочери смотрели на них снизу. Это была, наверное, единственная ночь в их жизни, когда они видели родителей именно так – как их видели все остальные простые люди.
«Это была одна из самых памятных ночей в моей жизни», – скажет Елизавета II через сорок лет.
Та самая фуражка
Прошло семьдесят пять лет. Стояло 8 мая 2020 года, когда Великобритания переживала пандемию – тоже весьма нелегкое для страны время. Елизавета II, которой было девяносто четыре, обратилась к нации по телевидению:
«Сегодня может показаться сложным то, что мы не можем отметить эту особую годовщину так, как нам бы хотелось. Вместо этого мы вспоминаем об этом, оставаясь в наших домах», – сказала она. И добавила о победном мае сорок пятого: «Ощущение радости в толпах людей, собравшихся по всей стране, было глубоким».
На столе перед ней стоял портрет отца и лежала хаки фуражка – та самая, с козырьком, который она опустила на лицо той ночью, чтобы никто не узнал в ней принцессу. Эту фуражку она хранила семьдесят пять лет.