Джонатан Дин из The Sunday Times провел неделю в компании легенд поп-музыки, чтобы поговорить о девушках, излишествах, и о том, почему они отказались выступать на фестивале в Гластонбери
Проблема, по словам Саймона Ле Бона, заключалась в девушках — тех молодых женщинах, дюранистках, которые преследовали Duran Duran по всему миру в 1980-е. Он не жалуется. Не уверен, что я когда-либо встречал мужчину, менее склонного к нытью. Просто фанатская аудитория, состоящая преимущественно из женщин, как правило, отпугивала высокомерных мужчин-критиков. «Они думали, что мы — следующие Bay City Rollers», — вздыхает Ле Бон. Значит, Duran Duran не получили того уважения, которого заслуживали? «Определённо нет». Он ухмыляется и хихикает, вспоминая, как уважаемый Том Петти насмехался над ним в лобби отеля в Лос-Анджелесе. «Но, знаете, это цена, которую платишь за то, что ты сексуален», — говорит он, смеясь, но внезапно останавливается. «Вы же не вырвите это из контекста, правда?» — спрашивает он немного нервно.
Тем не менее у Ле Бона есть точка зрения. Duran Duran были водоворотом фантастического звука и визуала, которые взяли театральность своего кумира Дэвида Боуи и перенесли её в восьмидесятые. Они были любимой группой принцессы Дианы.
Группа была образована в Бирмингеме в 1978 году и получила прозвище Fab Five. Они позировали для набирающего обороты MTV в образе довольно, да, горячих молодых людей, играющих свой незабываемый, фанковый, бодрый синт-поп. Для некоторых это было скорее стиль, чем содержание — то, что Моби называет «проклятием Bee Gees», то есть ситуация, когда артист настолько «успешен и стилизован», что его не воспринимают всерьёз. Впрочем, Ле Бона это не беспокоит. С песнями вроде «Rio», «Girls on Film» и «Ordinary World» они никогда не уходили в самолюбование, а вместо этого продали более 100 миллионов пластинок и имеют 15,6 миллиона ежемесячных слушателей на Spotify (что равно суммарному показателю их соперников Spandau Ballet и Culture Club). Несмотря на многочисленные изменения состава и различные опасения, что всё может закончиться, они до сих пор в деле и этим летом во второй раз возглавят фестиваль BST Hyde Park в Лондоне.
«Мы были самой популярной группой в мире», — говорит Ле Бон, 67-летний фронтмен, выглядящий совершенно расслабленным, растянувшись на диване в кафе недалеко от своего дома на берегу Темзы в Лондоне. Он одет в простые синие джинсы и футболку, а сам выглядит дерзким, озорным и общительным. «Мы стремились к стремительному взлету к успеху — и мы его достигли».
Сейчас Duran Duran — квартет. Энди Тейлор, ключевой участник в годы расцвета группы, давно ушёл, остались Ле Бон (вокал), Ник Роудс, 63 года (клавишные), Джон Тейлор, 65 лет (бас) и Роджер Тейлор, 66 лет (ударные). (Никто из Тейлоров не состоит в родстве.) Я провожу с группой неделю, пока они готовятся к американскому туру — ожидайте все хиты — и выпуску своего нового диско-ориентированного сингла «Free to Love», в котором участвует их давний соавтор Найл Роджерс, впервые работавший с ними над «The Reflex» в 1984 году.
Роджерс хорошо их характеризует. «Duran Duran отправили нас в путешествие, — говорит он. — В Британии и Америке была депрессия. Очереди за бензином. Отключения света. А они перенесли нас в места, которые выглядели красиво, как Рио. Их мир был тем, который мы хотели увидеть. Когда мы встретились, мы отлично проводили время. И не только потому, что были под кайфом».
Ле Бон улыбается. «Нас давно обвиняют в том, что мы прячем голову в песок или пируем, пока Рим горит», — говорит он о давней позиции группы, ориентированной на веселье. — «Но для позитивного отношения есть место, и мы всегда, очень сильно, были группой, у которой стакан наполовину полный». Именно поэтому много лет назад Ле Бон сказал, что Duran Duran — «группа, под которую нужно танцевать, когда упадёт бомба». Они играли во время многих тонущих «Титаников», в том числе в Бирмингеме в 1981 году на следующий день после беспорядков в Хэндсворте. Я напоминаю Ле Бону о том, что он сказал в 1987 году о чувстве безопасности во время выступления в Белфасте в разгар Смуты: «Любой, кто взорвёт группу, станет крайне непопулярным».
«Я так сказал?» — переспрашивает он, кривя лицо. Да, точно так, но ведь суть его группы как раз в том, чтобы оставаться в стороне от политики, верно? «Послушай, плохие вещи случаются всегда, — рассуждает он. — Но это не значит, что хороших не бывает. Я не хочу, чтобы все сводилось к Ормузскому проливу. Нам нужно сохранять позитивный настрой, но есть артисты, которые считают, что должны напоминать всем, что все дерьмо, и что это делает их более убедительными». Артисты, возможно, наивны, думая, что могут изменить мир, говорю я, но они хотят показать, что им не все равно. «И что у них есть влияние», — добавляет Ле Бон. — «Что, на самом деле, нереалистично и смехотворно самонадеянно. Политика всегда существует, но людям нужно весело проводить время. Людям нужно заниматься сексом, рожать детей. Иначе это конец человечества. И мы можем быть частью этого позитива».
Однако есть одна песня Duran Duran, которая носит явно политический характер: «The Edge of America», выпущенная в 1988 году и переизданная в 2010-м, о стране, разваливающейся на части — «Где теперь твоя нация?» — в то время как по улицам бродят самоуправцы. Это звучит весьма актуально. Ле Бон кивает. «Но дело в том, что в американской политике Америка выбрала человека, которого хочет видеть во главе страны, и нравится он нам или нет, мы должны это уважать», — говорит он. «Это выбор американского народа, и мы не собираемся специально кого-то обижать». (На вопрос, будут ли они играть эту песню во время предстоящего турне по США, Роудс отвечает: «Мы выступаем на большом фестивале. Наверное, это не совсем подходящая атмосфера»).
Группа Duran Duran образовалась, когда друзья детства Джон Тейлор, чей отец работал на фабрике, и Роудс, чья мать держала магазин игрушек, решили создать группу — их первое выступление состоялось в апреле 1979 года в Бирмингемском политехническом институте. Вскоре к ним присоединились другие участники, в том числе ученик грамматической школы Пиннер-Каунти Саймон Ле Бон. Группа названа в честь доктора Дюран-Дюрана, персонажа культового научно-фантастического фильма «Барбарелла» — это неземное имя должно было показать, что поп-музыка может стать противоядием от уныния, царившего в Британии.
«Это былоа полная противоположность тому, что мы пережили в семидесятых», — говорит Роджер Тейлор. — «Детство в Бирмингеме было довольно мрачным. Город переживал промышленный упадок — мы собирались в школу при свете свечей, и поэтому глэм-рок стал спасением для таких ребят, как мы». Он имеет в виду таких артистов, как Боуи и Roxy Music. «Эта вдохновляющая сцена существовала параллельно мрачной реальности, и мы, по сути, просто копировали своих кумиров». Он вспоминает, как они делили репетиционную базу с другой бирмингемской группой UB40, когда оба коллектива жили на пособия. «Но пока они пели о жизни на пособие, мы писали песню "Girls on Film"».
Я встречаюсь с Роудсом в Челси, чтобы выпить бокал шабли. Он одет просто великолепно: в строгий черный костюм и белую рубашку с высоким воротником; его бирмингемский акцент и копна волос остались прежними. Каким одним словом он охарактеризовал бы город, в котором вырос? «Серый. От цвета неба до зданий и выражения лиц людей». Он потрясающий рассказчик. Клип на песню «Free to Love» — дань уважения ушедшему в прошлое шоу «Top of the Pops». «Это было великое уравнение», — говорит Роудс. — «Лучшие песни могли не попасть на первое место из-за Джо Долче или Lieutenant Pigeon». Я всегда предполагал, что атмосфера на том шоу была шумной. «Ну, у BBC были правила для зрителей», — говорит он, прежде чем с улыбкой добавить: «Хотя не уверен, что то же самое можно сказать об их сотрудниках…»
Нравилось ли ему быть знаменитым? «Ну, в середине восьмидесятых нам пришлось на несколько лет уехать из Британии, потому что здесь стало слишком тяжело, — говорит он. — Я открывал окно, а снаружи уже стоял кто-то с длиннофокусным объективом, и это не самый весёлый способ жить. Но ты не жалуешься, а просто справляешься. Я попросту переехал в Париж».
В основном же Роудс просто выглядит гордым. Он в восторге от того, что в 2019 году Duran Duran выступили в Космическом центре имени Кеннеди в честь 50-летия высадки на Луну. «Как группа из Бирмингема, члены которой в детстве смотрели это по черно-белому телевизору, оказалась в НАСА, чтобы отпраздновать этот момент?» — говорит он, сияя от счастья. Он также по праву гордится великолепными и уставшими от славы альбомами группы начала 1990-х годов — «Ordinary World» и «Come Undone». «Времена изменились, и многие люди хотели запереть дверь 1980-х годов и оставить нас по ту сторону», — говорит Роудс. «Поэтому нам пришлось найти свой путь в 1990-е». Он даже утверждает, что «нажал кнопку на первом в мире загрузчике» — это мне придется проверить позже, но, о чудо, он прав; в 1997 году Duran Duran стали первыми артистами крупного лейбла, продавшими загрузку.
Но, в конце концов, группа всегда была в авангарде технологий. «Любой, кто думает, что искусственный интеллект исчезнет, — явно не в себе», — говорит Роудс. Группа даже стала вирусной в TikTok благодаря своей недавней песне «Invisible», когда какой-то случайный пользователь использовал её в качестве саундтрека к видеоигре Metal Gear Solid. «Так что спасибо за это, кто бы ты ни был», — говорит Роудс с улыбкой. — «Мы к этому никакого отношения не имеем».
Больше под их контролем были яркие поп-клипы, которые принесли им мировую известность — их дебютный альбом, выпущенный в 1981 году, в том же году, когда стартовал MTV, а менеджер Duran Duran встретился с руководителем канала ещё до его запуска, пытаясь извлечь выгоду из новой эпохи. «The Wild Boys» отсылали к «Безумному Максу». «Rio» разворачивался в открытом море. «Girls on Film»? Веселая забава, сексуальная фантазия — если вам нравится скакать на мужчинах, как на лошадях.
Обсуждали ли это последнее видео с детьми? У группы в сумме девять детей. «Конечно, это всплывает, — смеётся Роудс. — Это очень китчово и в духе того времени, а по сравнению с тем, что мы с тех пор видели в хип-хоп-видео, оно довольно безобидное. Сняли бы мы такое сейчас? Конечно, нет».
Все ли в группе были за эти видео? «Саймон был в своей стихии, — говорит Роудс. — Он учился в театральной школе, так что если требовалась актёрская игра, он был там со своим профсоюзным билетом. Мне не очень нравилась лодка, но, в общем, это было несложно. По сути, режиссёр говорил нам только: «Окей, сделайте вид, что вы что-то ищете…»»
Джон Тейлор у себя дома в Уилтшире, в чёрно-жёлтом спортивном костюме, полный жизни, с лицом, застывшим в постоянной улыбке. «У нас всегда было особое отношение к джинсам, — говорит он, размышляя об имидже Duran Duran. — Просто нельзя выходить на сцену в джинсах». Он отмечает, что стиль группы, который распространило MTV, был так же важен, как и их музыка. «Люди могли идентифицировать себя с нами, верно? — говорит он. — Одинокие, отчуждённые люди, сидящие дома и думающие, что они ни с кем не могут себя соотнести. А потом по этому музыкальному каналу шли какие-то странные, бл***, клипы, и они видели себя в нас». Он останавливается. «Честно, Джонатан, столько ребят говорили мне: "Я был дома в Акроне, штат Огайо, и MTV заставило меня захотеть стать парикмахером. Так что я переехал в Нью-Йорк!"»
Однако имидж в поп-музыке — это забавная штука. Роскошь группы Duran Duran воспринималась как несерьёзная и надуманная, в то время как любой артист, который выбирает минимализм и носит футболку с простыми джинсами, считается аутентичным. Но ведь, наверное, то, что надевает поп-звезда, всегда тщательно продумано? «Именно», — с досадой говорит Тейлор. «Вспомните альбом Born in the USA. Брюс в джинсах и бейсболке — это одна из самых надуманных обложек на свете». Он улыбается. «Но, знаете, я просто обожаю шмотки. Я люблю одежду».
Тейлор покинул группу в 1997 году, чувствуя себя полностью выдохшимся, но вернулся в 2001-м, после того как, проведя некоторое время в отрыве от группы, выступая в небольших залах и даже играя на улицах, понял, что скучает по друзьям. «Я не был уверен, что по-прежнему являюсь поклонником Duran Duran», — говорит он. Действительно, все участники, кроме Ле Бона и Роудса, в какой-то момент покидали группу, хотя нынешний состав остается неизменным уже два десятилетия. «Это как брак, не так ли?» — говорит Тейлор. — «Даже в самых лучших, долговечных браках бывают периоды, когда ты задаешься вопросом: "Это все?" И тогда тебе приходится находить в партнере что-то новое, чтобы захотеть быть с ним дальше».
Когда группа начинала 48 лет назад, было ли ожидание долголетия? «Нет! — говорит Тейлор. — Тогда, даже у Rolling Stones и The Who, было ощущение, что это вопрос времени. "Неужели они ещё не скоро уйдут на пенсию? Это точно прощальный тур?2 Но, думаю, мы все научились ценить долголетие так, как раньше не ценили. Я стал музыкантом в эпоху панка. Тогда все было под девизом "Долой старье!". А к концу восьмидесятых Duran Duran уже казались устаревшими. Но потом наступает момент, когда ты как будто проникаешь в шкаф — чуть ли не в Нарнию — и твоя музыка становится вне времени. Просто так и происходит».
Он смеётся. «И, как я всегда говорю: "Оставайся в живых — и возможно всё"».
Ле Бон женат на своей жене Ясмин (урожденной Парване), модели, с 1985 года. У пары три дочери: Эмбер, Саффрон и Таллула. Всегда ли слава доставляла удовольствие? «Безусловно», — уверенно отвечает Ле Бон. — «Я бы ничего не изменил». Но ведь наверняка сложнее, когда у тебя есть семья и дети, которым приходится жить с чужой славой? «Да, это так», — добавляет он, уже более сдержанно. — «И нам с Яс очень повезло, что наши девочки не стали саморазрушительными, как это бывает со многими детьми знаменитостей. Они просто живут своей жизнью и сейчас уже за тридцать — двое из них уже сами стали родителями, что просто потрясающе. Но самое худшее в этой работе была не слава, а то, что она требовала постоянных поездок, из-за чего я был вдали от детей, когда они были маленькими. Когда я вспоминаю об этом, мне становится грустно».
«Нас возили по всему миру, — продолжает он, — но мы также работали до изнеможения. Первая половина восьмидесятых была просто на высоте, а потом, где-то в 1985 году, у нас начались проблемы. Невинность улетучилась. Реальность настигла нас». В каком смысле? «Целая куча негатива. Наша популярность пошла на спад, и мы цеплялись за жизнь изо всех сил. Но даже когда ты устал, на следующий день все равно приходилось вставать, поэтому некоторые прибегали к наркотикам, что чуть не убило одного из участников группы». (Джон Тейлор и Энди Тейлор были самыми заядлыми наркоманами). Была ли их кавер-версия песни «White Lines (Don’t Do It)» чем-то вроде записки самому себе? «Изначально да», — говорит Ле Бон, смеясь. — «Но я не думаю, что сейчас кому-то нужно именно это послание. Опасность, однако, заключается просто в переутомлении. И тогда все, что ты используешь, чтобы справиться с этим — будь то наркотики или алкоголь — оказывается тем, что тебя убивает».
Я поделился с Ле Боном своей теорией о 1980-х: о том, как это десятилетие массового распространения MTV привело к большему числу трагических случаев среди суперзвезд, чем в 1960-х и 1970-х, и о том, как новые визуальные медиа лишили таких артистов, как Майкл Джексон, Уитни Хьюстон, Принс и Джордж Майкл, возможности уйти от внимания. «Жертвы были всегда, — говорит Ле Бон. — Героин был главным убийцей».
Мы с Ле Боном заболтались и проговорили гораздо дольше, чем планировали — он в своей стихии, рассказывает множество анекдотов и то и дело хихикает, вспоминая свой необыкновенный мир. Я спрашиваю, не использовали ли их музыку когда-нибудь без их согласия. «На нас постоянно давят, чтобы мы разрешили Burger King использовать песню "Hungry Like the Wolf", — говорит он. — Но Ник, убежденный вегетарианец, категорически против этого».
Мы говорим о великолепной песне группы Duran Duran для Джеймса Бонда — «A View to a Kill», которую он начинает напевать мне, чтобы доказать, что Джон Барри, один из соавторов, ошибался насчет определённой смены аккорда. «Потому что он разрешается только в конце песни!» — восклицает он, воодушевленный. Десять лет назад Duran Duran предложили Канье Уэсту написать тему для фильма о Бонде. «Я действительно переживаю за Канье», — говорит Ле Бон сейчас. — «Продавать футболки со свастикой — это такая глупость, хотя в 1976 году, когда Вивьен Вествуд этим занималась, это было не так…» Он знаток музыки, называет в числе любимых Angine De Poitrine, Thundercat и Young Fathers — его выбор для новой песни 007 сегодня, — добавляя, что услышанная по радио в 1963 году «She Loves You» Beatles «взорвала мой, чёрт возьми, мозг; это изменило мою жизнь».
Что дальше? Шоу в стиле голограмм ABBA? «Я бы с удовольствием сделал такое, — говорит он. — Но я бы также хотел выступить в Sphere в Лас-Вегасе». А как насчёт Гастонбери — они никогда там не играли. «Ну, мы хотим — но не в дискотечной палатке в три часа дня, что нам и предлагали». Он фыркает. «Мы хотим правильный слот». Какой именно? «Мы не должны быть ниже кого-либо в афише, — говорит он, намекая, что можно вытащить группу из восьмидесятых, но нельзя вытащить восьмидесятые из группы. — Поэтому мы будем ждать, потому что мы — хедлайнеры, и точка».
«Free to Love» уже вышел. Duran Duran станут хэдлайнерами на BST Hyde Park 5 июля