Глава 31
Второго января город встретил их серым небом, слякотью и привычным гулом машин. После заснеженной тишины деревни всё это казалось немного чужим, но Ася, переступив порог своей квартиры, выдохнула с облегчением. Дом. Её пастельный, уютный, пропахший лавандой дом.
Клеопатра, выпущенная из переноски, первым делом проинспектировала все углы, убедилась, что ничего не пропало, и улеглась на подоконник, поджав лапы. Свитер с оленем она так и не сняла — видимо, он пришёлся ей по душе.
— Ну что, командирша, — сказал Даня, внося чемоданы, — каникулы закончились. Завтра на работу?
— Завтра, — кивнула Ася. — А сегодня — разбирать вещи и спать.
— Я могу остаться? — спросил Даня. — Ну, если ты не устала от меня за все эти дни.
— Я от тебя никогда не устану.
Он остался.
Вечером, когда вещи были разобраны, а чай выпит, Даня вдруг затих. Он сидел на диване с Клеопатрой на коленях и задумчиво вертел в пальцах какую-то маленькую детальку. Ася, убиравшая со стола, заметила это и подошла.
— Что это у тебя?
— Пуговица, — ответил Даня. — Золотая. С моего парадного пиджака, который я надевал на новогодний ужин. Оторвалась где-то между тостом и танцами.
Он показал ей крошечную золотистую пуговицу с выгравированным якорем — символом надежды, как когда-то говорила его бабушка. Ася взяла её в ладонь.
— Хочешь, пришью?
— Ты умеешь пришивать пуговицы? — он поднял бровь. — После вязания шарфа я уже ничему не удивляюсь.
— Меня бабушка учила. И вязать, и шить, и пуговицы пришивать. Говорила: «Каждая женщина должна уметь пришить пуговицу мужу».
Слово «мужу» вырвалось у неё само собой, необдуманно, просто как часть бабушкиной фразы. Ася запнулась и почувствовала, как краска заливает щёки.
В комнате повисла тишина. Даже Клеопатра перестала урчать.
— Мужу, — медленно повторил Даня. — Красивое слово.
— Я не имела в виду... То есть имела, но не то чтобы прямо сейчас...
— Ася.
— Что?
— Я думал об этом, — сказал он тихо, не глядя на неё. Его пальцы всё ещё вертели пуговицу. — Там, в деревне. Когда мы стояли под яблоней. И потом утром, когда ты смотрела на меня. Я вообще много думал.
Ася молчала, боясь спугнуть момент.
— Я не знаю, как это делается, — продолжал Даня. — Ну, предложения и всё такое. Я не умею красиво говорить, ты знаешь. Но я хочу. Не прямо сейчас, — он поднял глаза, и в них была смесь нежности и какого-то мальчишеского испуга, — но когда-нибудь. Если ты, конечно, согласишься.
Ася медленно опустилась на диван рядом с ним. Клеопатра, почувствовав важность момента, перебралась с его колен на подлокотник.
— Ты сейчас почти сделал мне предложение, — сказала Ася одними губами.
— Почти, — согласился он. — Это была репетиция.
— И как?
— Страшно. Но я справился.
Ася рассмеялась и ткнулась лбом в его плечо.
— Дурак, — сказала она нежно.
— Знаю. Но я твой дурак.
— Мой.
Они ещё долго сидели так, и в комнате было тихо, только снег шуршал за окном да Клеопатра урчала где-то рядом. Ася держала в ладони золотую пуговицу с якорем и думала о том, что бабушка была права. Каждая женщина должна уметь пришить пуговицу. Особенно если эта пуговица — золотая, с якорем, и её потерял человек, с которым хочется прожить всю жизнь.
— Я пришью её завтра, — сказала Ася.
— Куда торопиться? У меня есть ещё пиджак.
— Пришью завтра. Чтобы ты знал: я согласна.
— На что? — он хитро прищурился.
— На всё. На репетиции, на премьеру, на всё, что ты там задумал.
Даня улыбнулся, и ямочка на его подбородке стала совсем глубокой.
Назавтра Ася действительно пришила пуговицу. Она сидела за своим рабочим столом в студии, пока не было клиенток, и аккуратно, мелкими стежками, возвращала золотой якорёк на место. А на душе у неё было тепло и спокойно, как будто она пришивала не пуговицу, а ещё один кусочек их общего будущего — надёжно и навсегда.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ