Глава 24
Ноябрь пришёл в город промозглыми ветрами и первым ледком на лужах. Ася достала с антресолей тёплые вещи, перебрала гардероб и утеплила подоконники — Клеопатра, при всей своей замшевой шкурке, отчаянно мёрзла. Кошка теперь перемещалась по квартире исключительно перебежками, от батареи к батарее, и большую часть дня проводила на диване, зарывшись в клетчатый плед.
Галина Сергеевна прислала из деревни обещанную попонку — крошечную, сшитую из старого флисового жилета, с дырочками для лап и хвоста. Но Клеопатра, впервые в жизни облачённая в одежду, посмотрела на Асю так, будто её предали, и демонстративно стянула попонку зубами.
— Она философски отвергает прогресс, — констатировал Даня, подбирая попонку с пола. Сегодня он был в тёплом свитере с высоким горлом и смешными оленями на груди — подарок мамы, который он носил с иронией, но не снимал. — Может, ей нужен другой фасон?
— Ты что, предлагаешь пошить кошке гардероб? — усмехнулась Ася, закутанная в шерстяной кардиган цвета мяты.
— Не пошить. Связать.
Ася замерла, не донеся чашку до рта. Даня, который когда-то связал Клеопатре мячик из остатков пряжи, смотрел на неё совершенно серьёзно. Только в зелёных глазах плясали искорки.
— Ты умеешь вязать? — медленно спросила она.
— Я умею всё, что нужно моим девочкам, — ответил Даня. — Тем более, баба Зина дала мне журнал по вязанию. Сказала: «Учись, пока молодой, пригодится».
— Баба Зина дала тебе журнал? Когда?
— Когда ты работала. Я ей батарею чинил. Она ещё сказала, что «ведьма тебя захомутала, но это к лучшему».
Ася рассмеялась и покачала головой. Баба Зина не переставала её удивлять.
Вечером они сидели на диване, и Даня, вооружившись спицами и мотком серой шерсти, пытался освоить лицевую гладь. Его сильные пальцы, привыкшие к гаечным ключам и сварочному аппарату, путались в нитках. Петли получались разного размера — одни тугие, другие, наоборот, совсем свободные. Полотно шло волнами, закручивалось по краям, и через полчаса Даня сдался и уронил вязание на колени.
— Это сложнее, чем замена стояка, — признал он.
— Давай помогу, — Ася взяла у него спицы. — Меня бабушка учила. Правда, я не вязала с детства.
Она показала, как набирать петли ровно, как держать нить, как чередовать лицевые и изнаночные. Даня смотрел на её тонкие пальцы, ловко перебиравшие спицы, и его лицо освещалось тем самым выражением, с которым он всегда смотрел на неё, — смесь восхищения и нежности.
— У тебя здорово получается, — сказал он.
— Просто бабушка была строгая. Говорила: «Кривые петли — кривая жизнь». Я боялась ошибаться.
— А сейчас?
— А сейчас я понимаю, что кривые петли — это тоже жизнь. И она прекрасна.
Даня поцеловал её в висок и снова взялся за спицы.
Свитер для Клеопатры рождался в муках. Они вязали вдвоём три вечера. Ася делала спинку, Даня — животик. Клеопатра, которой, казалось бы, должно было быть лестно, вела себя как настоящая вредина: то утаскивала клубки под шкаф, то ложилась на готовое полотно, то пыталась ловить спицы лапами. Один раз Даня встал за чаем, вернулся — а на его месте сидит кошка, и пол-ряда распущено.
— Это саботаж, — сказал он мрачно. — Она не хочет носить свитер.
— Она проверяет, насколько сильно ты её любишь, — возразила Ася.
— Я её люблю, но вязать третий раз одно и то же...
И всё же он вязал.
Готовый свитер получился... своеобразным. Спинка, связанная Асей, была ровной и аккуратной, с маленькой снежинкой посередине. Животик, над которым колдовал Даня, шёл волнами и имел таинственное отверстие, потому что где-то в середине работы он пропустил накид.
— Это дизайнерское решение, — заявил Даня, разглядывая результат. — Дырка для вентиляции.
— На животе? — уточнила Ася.
— У кошек там самое жаркое место. Я проверил.
Клеопатра, которую в очередной раз выловили из-под дивана, была торжественно облачена в свитер. И — о чудо! — она его не сняла. Покрутилась, обнюхала дырку, потрогала снежинку лапой, но стягивать не стала. Видимо, серая шерсть оказалась достаточно тёплой и уютной, чтобы примириться даже с дизайнерскими вентиляциями.
— Приняла, — выдохнул Даня. — Я — кошачий кутюрье.
— Ты — человек, который вяжет свитера лысым кошкам, — улыбнулась Ася. — Это гораздо выше, чем кутюрье.
Клеопатра, облачённая в неровный серый свитер, прошлась по дивану с таким видом, будто носила одежду всю жизнь. Потом свернулась калачиком у Дани на коленях и громко заурчала.
Вечером, когда за окнами выл ветер и первые снежинки бились в стекло, они сидели втроём под клетчатым пледом. Даня гладил кошку, одетую в свитер, и рассказывал, как в детстве они с отцом мастерили кормушки для птиц. Ася слушала, положив голову ему на плечо, и думала, что вот оно — счастье. Не в идеально ровных петлях, не в безупречном дизайне, а в том, что кто-то готов три вечера вязать свитер для твоей лысой кошки.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— За свитер?
— За всё.
Даня поцеловал её в макушку и ничего не ответил. Слова были не нужны — их заменяло урчание замёрзшей, но теперь укутанной в шерсть Клеопатры.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ