Почему я так и не спросила про синий шрам на запястье

ВчераВчера

1 мин

? Я почти коснулась её шрама, когда мы сидели на полу, перебирая старые открытки. Вечер медленно растворялся в комнате, принося с собой запах летнего дождя и остывшего чая. Её запястье было так близко, обнаженное, когда она откинула рукав старого свитера. Этот шрам – тонкая синяя полоска, почти незаметная, если не знать, куда смотреть. Он всегда был там. Сколько я её помню, он был. Мы смеялись над чьими-то неуклюжими стихами из юности, над почерком, над старомодными платьями. Её пальцы порхали над пожелтевшей бумагой. Мои – замерли, всего в сантиметре от её кожи. Я чувствовала тепло её руки, тепло её смеха, заполнявшего нашу маленькую кухню-гостиную. И этот шрам. Как немое напоминание о чем-то, что мне никогда не принадлежало. Её прошлое. В воздухе висело что-то хрупкое. Мой взгляд невольно скользнул к её глазам. Они были слегка прищурены от смеха, но на долю секунды в них мелькнула тень. Или мне показалось? Я так хорошо её знаю. Каждую морщинку, каждую интонацию. Но это… это было н

Почему я так и не спросила про синий шрам на запястье?

Я почти коснулась её шрама, когда мы сидели на полу, перебирая старые открытки. Вечер медленно растворялся в комнате, принося с собой запах летнего дождя и остывшего чая. Её запястье было так близко, обнаженное, когда она откинула рукав старого свитера. Этот шрам – тонкая синяя полоска, почти незаметная, если не знать, куда смотреть. Он всегда был там. Сколько я её помню, он был.

Мы смеялись над чьими-то неуклюжими стихами из юности, над почерком, над старомодными платьями. Её пальцы порхали над пожелтевшей бумагой. Мои – замерли, всего в сантиметре от её кожи. Я чувствовала тепло её руки, тепло её смеха, заполнявшего нашу маленькую кухню-гостиную. И этот шрам. Как немое напоминание о чем-то, что мне никогда не принадлежало. Её прошлое.

В воздухе висело что-то хрупкое. Мой взгляд невольно скользнул к её глазам. Они были слегка прищурены от смеха, но на долю секунды в них мелькнула тень. Или мне показалось? Я так хорошо её знаю. Каждую морщинку, каждую интонацию. Но это… это было не из нашей общей истории.

«Странные были времена», – пробормотала она, показывая на открытку с видом старого санатория.

«Очень», – ответила я, а в горле стоял ком.

Словно на грани какого-то открытия, я почти открыла рот. Хотела просто, буднично спросить: «А это что? Откуда он у тебя?» Но слова застряли. Как будто их там и не было. Словно невидимая стена выросла между нами. Тонкая, прозрачная, но непроницаемая. Я боялась разрушить эту лёгкую гармонию, наш вечер, полный смеха и воспоминаний.

Она повернула голову, поймала мой взгляд. Улыбнулась. Открытой, теплой улыбкой.

«О чем задумалась?» – спросила она, наклонив голову набок.

Я покачала головой, отводя глаза к стопке открыток. «Да так, вспоминала…»

В ту секунду я поняла: есть вещи, которые, возможно, и не нужно ворошить. Даже если это самая близкая подруга. Некоторые тайны – это их тихие спутники. И моя любовь к ней.

Я просто протянула руку и взяла еще одну открытку, продолжая нашу игру в воспоминания. Но уже с новым, едва уловимым ощущением. Будто что-то изменилось. Стало глубже. Неизменность шрама на её запястье, теперь уже спрятанного под рукавом, тихо говорила: есть истории, не нуждающиеся в словах. И, может быть, это и есть самая пронзительная близость.

https://dzen.ru/id/68e129ff22c5ff7937dd45ce