Когда говорят о великих музейных ошибках, обычно вспоминают одну историю. Не самую кровавую, не самую громкую по газетному шуму, но одну из самых унизительных для мира экспертизы. Историю о том, как предмет, созданный в Одессе в новое время, оказался в Лувре под видом древнего сокровища.
И в центре этой аферы стояли братья Гохман - Шепсель и Лейба.
Одесса, где умели продавать не только товар
Конец XIX века был временем, когда антикварный рынок жил на смеси азарта, слухов и полузаконных находок. Одесса для таких историй подходила идеально. Портовый город, быстрые деньги, люди с хорошей памятью на выгодные связи и с ещё лучшей памятью на человеческие слабости.
В таких местах талант торговца ценился почти так же высоко, как талант художника. Иногда и выше.
Братья Гохман, Шепсель и Лейба, это поняли рано. Шепсель действовал жёстче, короче, прямее. Лейба, напротив, умел говорить так, будто ничего не навязывает, а лишь позволяет собеседнику самому прикоснуться к редкости. Психологический приём (как злой-добрый следователь). И человек, который ещё минуту назад сомневался, уже берёт вещь в руки совсем иначе.
Они не выглядели людьми, готовыми идти напролом. Это и помогало. Хороший мошенник в мире искусства не должен быть похож на уличного шулера. Он должен напоминать проводника в закрытый круг, куда попадают не все.
Легенда ценнее металла
Детективы предположили бы, что успех таких людей строился на мастерстве подделки. Но подделка сама по себе ещё ничего не решала, решала «история происхождения», ибо вещь без легенды, это просто вещь.
Если продавец говорит, что перед ним древний шедевр, покупатель смотрит на форму, на материал, на технику. Если продавец добавляет, что предмет пришёл из старого собрания, долго лежал в тени, потом всплыл через наследников, а прежние владельцы не хотели шума, у покупателя меняется взгляд. Он начинает бояться не обмана. Он начинает бояться опоздать.
Вот на этом страхе братья и играли особенно ловко. Они торговали не просто предметами. Они торговали возможностью войти в историю.
Старый рынок всегда шумит одинаково: шорох бумаги, глухие голоса, сухой кашель, звон металла о стекло. В таком шуме особенно легко проходит фраза, которую потом уже трудно вытащить из головы: „Подобного больше не будет". А потом добавляется другая, почти будничная: „Нужно решить быстро".
И решение принимается быстрее, чем проверка.
Братья Гохман были связаны с продажей предметов, выдаваемых за древности.
Самый известный и исторически закреплённый эпизод их преступной деятельности - история с тиарой (короной) Сайтаферна, покупателем которой стал Лувр (изготовителем тиары был одесский ювелир конца 19 века Израиль Рухомовский, а сама тиара после скандала с ней была признана современной подделкой и вошла в учебники как пример музейной доверчивости).
Тиара Сайтаферна
Дело было так.
Зная спрос европейского рынка на античные ценности, а особенно на вещи с громкой историей происхождения, Гохманы искали не просто красивый предмете, а сенсацию, которую можно было связать с древним миром, археологией и именем известного исторического персонажа.
Появившаяся в их поле зрения тиара могла стать таким предметом. С их легкой руки она и приобрела легенду о «принадлежности» скифскому царю Сайтаферну.
Именно с этой легендой предмет, изготовленный в новое время, и был продан ими Лувру, как античная драгоценность.
Имя Сайтаферна само по себе работало как сильный крючок. Оно отсылало к античному миру, к северному Причерноморью, к археологии, к греческим и скифским сюжетам. Для Европы того времени такая вещь выглядела идеальной музейной сенсацией.
Так, очень серьёзными людьми были заплачены огромные деньги за предмет, который на самом деле не был тем, за что его выдавали.
Лувр повелся, ибо в гонке за антикварными сенсациями того времени тиара была идеальным товаром. Она позволяла музею сказать: у нас появился уникальный экспонат;
мы первыми его приобрели; именно наш музей теперь хранит предмет, связанный с древней историей Причерноморья. Вот на этом месте и сработала афера. Братья Гохман продавали не только золото. Они продавали право на музейный триумф.
Как аферу разоблачили
Проблема была в том, что у вещи появились критики. Специалисты начали замечать стилистические несоответствия: что-то в предмете выглядело не как подлинная античность, а как очень талантливая современная стилизация под неё. Сомнения усиливались.
А потом на сцену вышел и сам автор изделия - Рухомовский.
Он публично заявил, что это его работа, и продемонстрировал своё мастерство. После этого отрицать современное происхождение тиары стало трудно. Скандал стал международным.
Именно это был настоящий удар … крупнейший музей Европы принял его в своё собрание как древность. Для репутации хуже не бывает.
Почему эта афера вошла в историю
Она показала слабое место музейного мира, не только в XIX веке, вообще.
Эксперт может знать стили, сплавы, орнаменты и школы. Но если рядом возникает редкость, которая сулит славу, включается другой механизм. Человек начинает защищать не вывод, а мечту о выводе.
Братья Гохман это поняли раньше других.
Они не создали вечное произведение искусства. Они создали убедительную ложь, завернутую в золото и авторитет древности.
Документальные источники подтверждают лишь скандал в Лувре, но не факт уголовного наказания мошенников.