Вы когда-нибудь замечали, что мужчины и женщины по-разному переносят отвержение? Учёные Йоке и Гратц заглянули в мозг нарциссов с помощью томографа и сделали шокирующее открытие. Мужской мозг реагирует на социальную боль так, будто человека ударили. А женский… не реагирует вовсе. Если только не показать женщине её собственное фото.
Получается, что грандиозный нарциссизм у мужчин и женщин — это два совершенно разных механизма. И это только верхушка айсберга.
В новой большой статье мы разобрали:
— почему тело нарцисса постоянно плавает в гормонах стресса;
— что говорят гены (и почему «гена нарциссизма» не существует);
— и почему старый спор «природа или воспитание» — это ловушка.
Читайте, если хотите понять не только нарциссов, но и то, как в принципе устроена социальная боль, тревога и наша уязвимость.
Почему мужской и женский мозг кричит по-разному
Вы когда-нибудь замечали, что некоторые люди просто не выносят, когда их игнорируют? Для одних это становится трагедией вселенского масштаба, другие лишь пожмут плечами. Но что, если реакция на социальное отвержение зависит не только от характера, но и от пола? И что, если нарциссизм у мужчин и женщин — это, по сути, два разных биологических механизма?
Исследователи Йоке и Гратц решили заглянуть прямо в мозг. Они провели эксперимент с участием мужчин и женщин, у которых был диагностирован так называемый грандиозный нарциссизм — тот самый, с напыщенностью, жаждой восхищения и уверенностью в собственной исключительности. Участников помещали в томограф и создавали ситуации социальной боли: их игнорировали, исключали из игры, не замечали. И тут случилось неожиданное.
Мужской мозг отреагировал предсказуемо: загорелась передняя поясная кора — зона, отвечающая за негативные эмоции, физическую и социальную боль. По сути, мозг мужчины-нарцисса реагировал на отвержение так же, как если бы его ударили. А что же женщины? Они… никак не реагировали. Во всяком случае, до тех пор, пока им не показали их собственные фотографии. Только когда женщинам предъявили изображения самих себя, их мозг «проснулся» и выдал ту же бурную активность, что и у мужчин.
Вдумайтесь. Женский нарциссизм как будто «заземлён» на образе собственного «Я». Если угроза не касается напрямую их самоощущения (отвергают кого-то другого или просто меняют правила игры), они могут сохранять спокойствие. Мужчины же, напротив, оказываются в эмоциональной яме сразу и без посредников. Учёные отмечают, что создаётся впечатление, будто перед нами два разных биологических вида.
Тело нарцисса: почему постоянный стресс становится нормой
Вы, наверное, думаете: «Как же так? Ведь нарциссы кажутся такими уверенными, даже наглыми. Откуда там стресс?» И здесь мы подходим к самому парадоксальному открытию: нарциссы — одни из самых тревожных людей на планете. Только их тревога замаскирована под грандиозность.
Представьте себе человека, который каждую секунду оценивает: «Достаточно ли мной восхищаются? Не собираются ли меня разоблачить? Не оскорбили ли меня только что? А вдруг моё величие рухнет?» Это не просто неприятные мысли — это настоящий гормональный шторм. Тела людей с нарциссическим складом (и мужчин, и женщин) наводнены кортизолом — главным гормоном стресса. Они буквально купаются в нём.
В 2020 году группа учёных во главе с Ройсом Ли из Чикагского университета обнаружила, что у людей с нарциссическим расстройством личности в крови повышены маркеры окислительного стресса, то есть разрушения клеток на молекулярном уровне. Это состояние обычно встречается при хронических воспалениях или тяжёлых физических нагрузках. А у человека с нарциссизмом оно является фоновым.
И самое поразительное: они сами этого не осознают. Как сказал немецкий психолог Митя Бек в интервью журналу Scientific American в 2023 году: «Уязвимость всегда существует, но, возможно, не всегда проявляется. При определённых обстоятельствах — например, в лаборатории — можно наблюдать признаки уязвимости на физиологическом уровне, даже если люди говорят: "У меня нет уязвимости"». Другими словами, вы можете встретить на вечеринке самого напыщенного, самого устойчивого, самого «непробиваемого» нарцисса, но его кровь всё равно кричит от ужаса. Просто он сам ещё не знает об этом.
И только когда жизнь наносит реальный удар — потерю работы, разрыв отношений, публичное унижение — тогда эта плотина рушится. И самый грандиозный нарцисс рассыпается на куски, обнаруживая внутри испуганного, маленького, уязвимого ребёнка.
Гены или воспитание? Старый спор с новыми ответами
Вы наверняка слышали этот вопрос: человек рождается нарциссом или становится? В популярной психологии любят крайности: одни кричат «всё из детства», другие — «это у него в крови». Настоящая наука, как обычно, оказывается сложнее. Но именно эта сложность и есть правда.
В Оксфордском справочнике по эволюции и эмоциям (а это, заметьте, очень серьёзное издание) прямо сказано: поведенческая генетика действительно установила, что у нарциссизма есть наследуемый компонент. Иными словами, если у вашего родителя были нарциссические черты, ваши шансы тоже заполучить ту или иную его форму — выше, чем у среднестатистического человека. На это указал ещё обзор Вернона в 2008 году.
Но дальше начинаются важные оговорки. Наследуемость — это не то же самое, что «ген нарциссизма». Не существует одной буквы в ДНК, которая превращает человека в монстра. Когда исследователи попытались найти конкретные гены, например, пресловутый 5-HTTLPR, связанный с обменом серотонина, выяснилось, что он «засвечен» при множестве расстройств: депрессии, тревожности, психопатии, пограничном состоянии. И даже там его вклад оценивается в какие-то проценты.
Авторы Оксфордского справочника приводят такую цифру: известные нам генетические маркеры объясняют примерно от 1 до 20 процентов различий в тех чертах, которые связаны с нарциссизмом, например, в общительности и недоброжелательности. Для удобства они берут 10 процентов как приблизительную оценку. То есть максимум десятая часть того, что мы называем «нарциссизмом», может быть объяснена конкретными генами. Остальное — это сложные взаимодействия генов между собой, влияние внутриутробной среды, особенности воспитания, травмы, культурные установки и просто случайность.
Это, кстати, блестяще объясняет, почему в одной семье с одними и теми же родителями из пятерых детей нарциссом вырастает только один, а трое других оказываются совершенно здоровы и всю жизнь потешаются над своим «особенным» братом. Если бы всё решало только воспитание, то в неблагополучной семье все дети должны были бы стать патологическими личностями. Но этого не происходит.
Классическое исследование Ливсли, Джанга, Джексона и Вернона, опубликованное ещё в 1993 году в American Journal of Psychiatry, показало, что от 40 до 60 процентов устойчивости таких черт, как тревожность, грандиозность, подозрительность и искажение мыслей, может быть объяснено наследственностью. Но наследственность — это не «гены виноваты». Это статистическая мера того, насколько различия между людьми в группе связаны с различиями в их родословной. И эта мера может меняться в зависимости от среды. В одной стране она будет 40 процентов, в другой — 60. В этом и заключается ловушка упрощённого мышления, которую сами исследователи девяностых годов, увы, не всегда избегали.
Психолог Сэм Вакнин в своей книге «Злокачественная любовь к себе: пересмотренный нарциссизм», написанной ещё в 1995 году, очень точно подметил: ранние исследователи генетики личности часто мыслили в духе «или-или». Либо гены, либо среда. Они ещё не знали об эпигенетике — о том, что окружающая среда может включать и выключать гены, не меняя их последовательности. Что материнская забота в раннем детстве способна «приглушить» гены тревожности, а хроническое унижение — «усилить» гены агрессии.
Поэтому современный ответ на вопрос «гены или воспитание» звучит так: и то и другое, и их взаимодействие, и эпигенетика, и ещё много чего, что мы пока не понимаем. И любой, кто даёт вам простой ответ, либо обманывает, либо сам не разбирается в теме.
Так что же со всем этим делать?
Возвращаясь к Йоке и Гратц: их исследование важно не только тем, что оно показало разницу между мужчинами и женщинами. Оно показало, что изучение работы мозга неумолимо вторгается в наши привычные психологические теории. Вы можете думать, что нарциссизм — это про детские травмы, про «холодную мать», про сверхкомпенсацию. И отчасти вы будете правы. Но мозг мужчины-нарцисса реагирует на отвержение как на физический удар — и эта реакция не зависит от того, как складывалось его детство. А мозг женщины-нарцисса вообще не реагирует, пока речь не зайдёт о её собственном изображении.
Это означает, что помощь, которая работает с одним полом, может быть бесполезна для другого. Мужчине с грандиозным нарциссизмом, возможно, придётся учиться переносить социальную боль почти как спортсмен учится терпеть боль физическую. Женщине же — исследовать, почему её самооценка настолько привязана к собственному образу, и можно ли её «отклеить» от этого зеркала.
И последнее, о чём хочется сказать. Когда вы читаете громкие заголовки вроде «Учёные нашли ген нарциссизма» или «Мозг нарцисса отличается от нормального», помните: изучение мозга и генетика — это не окончательные истины. Это науки, которые изучают связи, а не однозначные причины. Исследование на тридцати студентах колледжа не позволяет делать выводы о всём человечестве. А знаменитый «ген переносчика серотонина» объясняет ничтожно малую долю реального поведения.
Наука не любит сенсаций. Наука медленна, поступательна, она движется как ледник. И самые честные учёные всегда добавляют в конце: «Нам нужно больше исследований». Так что будьте внимательны к тем, кто предлагает вам простые решения сложных проблем.
А лучше — просто запомните: мужской и женский нарциссизм реагируют на отвержение по-разному. И тело нарцисса плавает в кортизоле, даже когда его обладатель улыбается с обложки журнала. Иногда за самой громкой бравадой скрывается самый тихий ужас.
Источники (как и обещал, с сохранением ссылок):
Jauk, E., & Grätz, M. — исследование различий между полами в реакции мозга на социальную боль при грандиозном нарциссизме.
Lee, R., et al. (2020) — исследование окислительного стресса при нарциссическом и пограничном расстройствах личности, Чикагский университет.
Митя Бек (2023) — интервью журналу Scientific American, сентябрьский выпуск.
Vernon, P. A. (2008) — обзор наследуемости нарциссизма.
Livesley, W. J., Jang, K. L., Jackson, D. N., & Vernon, P. A. (1993). Genetic and environmental contributions to dimensions of personality disorder. American Journal of Psychiatry, 150.
Bouchard, T. J., Lykken, D. T., McGue, M., Segal, N. L., & Tellegen, A. (1990). Sources of human psychological differences: the Minnesota study of twins reared apart. Science.
Kim, H. N., et al. (2015); Sanchez-Vucci, F., et al. (2018) — исследования генетических маркеров, связанных с общительностью и доброжелательностью.
Crow, R. L., Weiss, B., et al. (2020) — об антагонизме как основе нарциссизма.
Paulhus, D. L., & Williams, K. M. (2002) — о тёмной триаде.
Vaknin, S. (1995) — Malignant Self-love: Narcissism Revisited.
Oxford Handbook of Evolution and Emotions — глава о нарциссизме и его эволюционных корнях.
P.S. И да, о честном обмене, на котором всё держится
Вы, наверное, заметили, что тексты такого объёма и качества редко рождаются из воздуха. За каждым абзацем — чтение десятков исследований, сопоставление данных, перевод сложной терминологии на человеческий язык и, конечно, бессонные ночи в попытках не упростить, но и не перегрузить. Всё это делается не автоматически.
Ответ для меня очевиден, но позвольте его всё же озвучить. Мне искренне интересно. Интересно копаться в нейробиологии, ловить за хвост свежие статьи, спорить с самим собой, пересматривать взгляды (как случилось, например, с различиями между полами при нарциссизме). И чем больше я погружаюсь в эту работу, тем ценнее и точнее становится информация, которую я могу вам предложить. Но здесь есть один механизм, без которого этот двигатель довольно быстро заглохнет. Это обратная связь.
Когда вы нажимаете на кнопку «Поддержать» — ту самую, справа под статьёй, — происходит не просто денежный перевод. Происходит ровно то, что психологи называют «положительным подкреплением». Мой мозг (да-да, и у авторов бывает дофамин) получает сигнал: «То, что ты делаешь, кому-то нужно. Продолжай». И я действительно начинаю с ещё большим азартом искать новые исследования, разбирать их, находить неочевидные связи, чтобы оправдать ваше доверие.
Это, если хотите, совершенно честный обмен пользой. Вы получаете качественный материал, который экономит ваше время и даёт пищу для ума. Я получаю возможность не отвлекаться на случайные заработки и не забивать текст назойливой рекламой, а просто — делать свою работу хорошо. На таком обмене, кстати, по моему глубокому убеждению, вообще держится вся вселенная. Не на принуждении, а на добровольном «я даю вам ценность, вы даёте мне возможность эту ценность создавать дальше».
Так что если вам было интересно, если вы узнали что-то новое или хотя бы на пару минут задумались о том, как работает мозг человека с нарциссизмом, — нажмите ту самую кнопку. Для меня это не просто поддержка. Это сигнал, что ледник науки движется не зря. И что в следующий раз я раскопаю для вас что-нибудь ещё более любопытное.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов