В статье рассматриваются интертекстуальные включения (прецедентные имена и высказывания) в романе «Лавр», которые берут начало в поэзии А. С. Пушкина и А. А. Ахматовой, демонстрируются способы включения прецедентных явлений из круга классического чтения в текст современной массовой литературы, анализируются процессы перехода прецедентных явлений во фразеологические единицы, обусловленные закреплением элементов детского чтения в лексиконе и тезаурусе носителя русского языка.
Названия прецедентов реализуют не только свой собственный коммуникативный потенциал, но и набор компонентов прецедентной ситуации.
Этот роман представляет собой удивительное произведение современной литературы, полное глубоких смыслов и интертекстуальных связей. Интертекстуальность - это один из ключевых элементов литературного анализа, который означает наличие ссылок, отсылок и влияний на другие литературные произведения. В «Лавре» Водолазкин искусно использует интертекстуальные приемы, чтобы обогатить сюжет и образы своего романа. Первым значительным интертекстуальным элементом «Лавра» является отсылка к произведениям классической русской литературы, особенно к произведениям Ф.М. Достоевского и И.А. Бунина. Водолазкин играет с мотивами и сюжетами этих великих писателей, создавая собственную уникальную версию. Пример интертекстуальности можно найти в образе главного героя «Лавра» - монаха Арсения. Его внутренний мир, его моральные и философские размышления напоминают о героях Достоевского, таких как Раскольников из «Преступления и наказания». Водолазкин создает аналогию между духовной борьбой Арсения и внутренними конфликтами героев Достоевского. Еще одним интересным аспектом интертекстуальности является использование религиозных мотивов и символов. В романе «Лавр» присутствует множество отсылок к православной культуре и духовной традиции. Автор внедряет в текст молитвы, обряды и образы святых, что придает произведению глубокую религиозную составляющую. Еще одним интересным аспектом интертекстуальности является использование религиозных мотивов и символов. В романе "Лавр" присутствует множество отсылок к православной культуре и духовной традиции. Автор внедряет в текст молитвы, обряды и образы святых, что придает произведению глубокую религиозную составляющую. Еще одним интересным аспектом интертекстуальности является использование религиозных мотивов и символов. В романе "Лавр" присутствует множество отсылок к православной культуре и духовной традиции. Автор внедряет в текст молитвы, обряды и образы святых, что придает произведению глубокую религиозную составляющую. Интертекстуальность в «Лавре» также проявляется через множество литературных цитат и аллюзий. Водолазкин цитирует и комментирует произведения других писателей, что создает сложные исследовательские слои в тексте.
«Любой текст, - утверждает она, - построен из мозаики цитат; любой текст — это поглощение и трансформация другого» [Кристева, 1964, с.37]. Другое определение дано в «Словаре литературных терминов» Абрахамса М.Х., в котором интертекстуальность предстает как «Отношение между двумя текстами, которое оказывает влияние на способ чтения интертекста» (то есть текста, внутри которого находятся другие тексты или перекликаются с их присутствием) [Абрахамс, 1981, с.56]. Работа посвящена анализу интертекстуальных связей в романе, которые репрезентируют культурный код страны и являются «вечными» темами для изучения языка и языковых трансформаций, которые всегда привлекали исследователей-когнитивистов. Это свидетельствует об актуальности работы.
Связывая прецедентное высказывание с «жизненными ценностями» и добавляя иронический контекст, А. Берсенева воссоздает (пересказывает по узнаваемым компонентам) и элементам весь прецедентный текст: «Ее жизненные ценности всегда очень мало зависели от внешних обстоятельств – возможно, из-за ее самодостаточности и даже эгоизма. Умывайтесь утром и тоже тыкайте пальцем в книгу, независимо от того, что пишут в газетах (А. Берсенева. Эпоха третьей любви).
Передавая основные моральные ценности, многие классические тексты были помещены в идеологический контекст своего времени. В современной художественной литературе идеологический контекст советской детской литературы часто иронически переосмысливается.
Следует заметить, что подзаголовок «Неисторический роман» является констатацией намерения Водолазкина представить свой рассказ о жизни Арсения как-то не хронологически, а точнее внеисторически. Автор достигает этого с помощью языка, который он использует на протяжении всей книги. Он представляет собой смесь стилизованного русского средневековья и современного русского арго, наряду со своеобразно плоским официозом – минимально неэмоциональным языком, наследием советского доклада.
В данной статье мы рассмотрели итертекстуальность романа в религиозном, историческом художественном дискурсе.
Религиозная основа
Роман «Лавр» включён в список «10 главных мировых романов о Боге «При всех своих недостатках и откровенных нравственных уродствах Русь свята в своем сосредоточенном богоцентризме, в ориентации на абсолютные христианские ценности. Показательно, например, что в романе четыре из пяти русских преступников покаялись: разбойник Жила, корабельничий Прокопий, калачник Прохор и мельник Тихон. Лишь дальнейшая судьба убийцы юродивого Kарпа калачника Самсона остается неизвестной. Впрочем, чувствуется, что прилюдно зарезавший юродивого калачник вряд ли останется нераскаянным. Водолазкину, видимо, близка мысль его учителя Д.С. Лихачева: «О каждом народе следует судить по тем нравственным вершинам и по тем идеалам, которыми он живет». Учитывая перечисленных персонажей, стоит добавить, что народ надо оценивать и по глубине его покаяния» [Павлов, 2017].
Покаяние, о котором пишет автор, – это и есть истинный путь. Интересна точка зрения Сунь Тиль, китайской исследовательницы, которая написала, что Лавр – «это идеальное воплощение идей Дао» [Сунь Тиль, 2014, с.102].
Как мы видим, в тексте романа преобладают межтекстовые связи с библейскими текстами. Это объясняется тем, что фрагменты Священного Писания были распространены и знакомы древнерусским людям. Можно сказать, что главный герой романа проходит путь своего духовного развития от врача к святому. Поэтому в романе много отсылок к библейским текстам Ветхого и Нового Завета.
«Он появился на свет в Рукиной слободке при Кириллове монастыре. Это произошло 8 мая 6948 года от Сотворения мира, 1440-го от Рождества Спасителя нашего Иисуса Христа, в день памяти Арсения Великого. Семь дней спустя во имя Арсения он был крещен» [Водолазкин, 2008, с.15].
«В начале сотвори Господь небо и землю. Того ради сотвори, дабы не мнели человеци, яко без начала суть небо и земля. И разлучи Бог межи светом и тьмою. И нарече Бог свет день, а тьму нарече нощь». [Там же, с.124].
«Человек сотворен из праха. И в прах обратится. Но тело, которое ему дано на время жизни, прекрасно. Ты должен знать его как можно лучше, Арсение» [Там же, с.12].
Также Евгений Водолазкин подчёркивает, что церковь очень сочувственн о отнеслась к этому роману. Были отдельные голоса, но не против текста, а против отдельных моментов текста. Например, отмечалось, что Лавр пытается спасти Устину своей духовной и врачебной деятельностью, но при этом он любит прежде всего ее, а не Бога. Е. Водолазкин говорит, что в этом нет противоречия: он любит Бога через любовь к женщине.
Художественное своеобразие
П. Басинский отмечает: «Формально роман напоминает «сказание» или «житие», однако, автор вовсе не ограничивается типом речи, свойственным древнерусской литературе. Сакральный язык прошлого звучит симфонией, проникает в области трансцендентные, но Водолазкин намеренно снижает стиль, сбрасывает читателя с небес на землю, чередуя древнерусский язык с современным, обесцененным и прозаичным» [Басинский, 2019].
Евгений Водолазкин реализует в художественном произведении «национальную идею в терминах культуры. Для него содержание национальной идеи составляет русская культура, и прежде всего, – классическая русская литература, максимального развития достигшая в А.С. Пушкине, аллюзии на которого неоднократно встречаются в «Лавре». Упоминая о романе А. Битова «Пушкинский Дом», Водолазкин замечает: «Название академического учреждения становится в нем обозначением страны, для которой литература – и в первую очередь Пушкин – значит очень и очень много. В определенном смысле Россия действительно является Пушкинским Домом» [Павлов, 2017].
Евгений Водолазкин утверждает, что «Древняя Русь стала его повседневностью, поэтому он до некоторой степени является представителем древнерусской литературы. Е. Водолазкин определяет жанр «Лавра» как неисторический роман, современное житие, созданное в традициях древнерусской литературы и посвященное истории и культуре Древней Руси».
В.Н. Калинин пишет:
«Авторитетный исследователь древнерусской литературы Д.С. Лихачев называл литературу Древней Руси совестью России, подчеркивал, что ее призвание – давать нравственные уроки русскому народу. Потому особое место в романе «Лавр» занимают заимствования из древнерусских источников. Е. Водолазкин упоминает в произведении такие средневековые письменные памятники литературы, как «Житие Арсения Великого», «Житие Арсения Новгородского», «Житие Василия Блаженного», «Александрия», апокриф «О Соломоне и Китоврасе», афоризмы из древнерусского сборника «Пчела»» [Калинин, 2018, 29].
Как мы видим, в тексте романа преобладают межтекстовые связи с библейскими текстами. Это объясняется тем, что фрагменты Священного Писания были распространены и знакомы древнерусским людям. Можно сказать, что главный герой романа проходит путь своего духовного развития от врача к святому. Поэтому в романе много отсылок к библейским текстам Ветхого и Нового Завета.
Отсылки к произведениям европейских классиков и переплетение с библейскими именами и событиями.
«Я не уверен, любезный Фридрих, что ты прав, сказал Амброджо. Есть у меня предчувствие, что в один прекрасный день Трою кто-то отыщет. Возможно, это даже будет человек из твоих краев» (с.580). Лавр беседует с королём Пруссии, но в 17 веке он был паломником, впрочем, проповедующим те же идеи: «Греки не крали Елену, сказал паломник Фридрих. Все это языческие басни» (с. 298). Фридрих в 18 веке объявил в Пруссии полную религиозную веротерпимость, включая терпимость к иудеям, и заявил, что если в его государстве появятся мусульмане и язычники, то в стране будут стоять мечети и молельни.
«Теперь же, попав в чересполосицу воды и камня, он понял, что этого пространства не ощущает. Он был один в странном и прекрасном городе и не знал его языка. Единственный, кто мог ему помочь, спал, утомленный, в неизвестно где стоящем монастыре. И Арсению стало спокойно» (с.546).
Город был прекрасен тем, что здесь мы встречаемся с возлюбленной итальянского писателя Франческо Петрарки – Лаурой, которая молода и прекрасна. Происходит от латинского когномена (личного или родового прозвища) «laurus», что значит «лавр». Кроме этого, у римлян были ещё похожее имена — «Laurinus», или «лавровый», а также «laurianus» — «принадлежащий лавру». От этих трёх когноменов ведут своё происхождение многочисленные формы имён Лавр (Арсений) и Лаура. Концепт «красный» позволяет проследить ретроспективу прошлого и настоящего. В данном случае концептуальная метафора обращена в будущее, которое для нас является прошлым, но в романе не имеет времени. Многие критики говорят о том, что Лаура – это прототип грешницы, пришедшей к Иисусу и получившей спасение. Так как времени в романе нет, то, можно сказать, что это одна и та же девушка, проживавшая в разных эпохах, в которых Иисус, Христофор, Арсений были спасением и сопровождением в прекрасный мир.
Историческая основа
В романе есть ряд отсылок к реальным историческим событиям и реальным историческим персонажам. Так, например, Арсений, описывая своего друга Амброджо, рисует узнаваемые черты Пушкина: «Смугл. Kудряв. Безбород…» В сборнике Анны Ахматовой данная аллюзия представлена в стихотворении «Смуглый отрок бродил по аллеям…», в котором Ахматова вспоминает А.С.Пушкина и называет его смуглым отроком [Ахматова, 1991]. В романе такое описание мы встречаем в образе Амброджо : «Смуглого отрока посещали и другие видения» [Водолазкин, 2018, с.276]. Амброджо является провидцем и на протяжении повествования встречается с историческими деятелями, первооткрывателями. В одном из эпизодов Амброджо беседует с Америго Веспуччи.Провидец обратил внимание мореплавателя на странное сближенье предполагаемых событий 1492 года. По поводу даты 1492 года Водолазкин размышляет и говорит словами Пушкина: «Амброджо обратил внимание Америго Веспуччи на странное сближенье предполагаемых событий 1492 года. С одной стороны – открытие нового континента, с другой – ожидавшийся на Руси конец света. Насколько (недоумение Амброджо) эти события связаны, и если связаны, то – как? Не может ли (догадка Амброджо) открытие нового континента быть началом растянувшегося во времени конца света? И если это так (Амброджо берет Америго за плечи и смотрит ему в глаза), то стоит ли такому континенту давать свое имя?» [Водолазкин, 2018, с. 281]. Так же, подчиняясь склонностью верить в невероятные совпадения, А.С. Пушкин в конце своей заметки о «Графе Нулине» пишет: «Я имею привычку на моих бумагах выставлять год и число». «Граф Нулин» писан 13 и 14 декабря. Бывают странные сближения» [Пушкин, 2019]. Поэма дописана в день восстания декабристов – 14 декабря 1825 года, «речь идет о, казалось бы, никак не связанных событиях, между которыми, по мнению суеверного Пушкина, есть какая-то загадочная связь» [Павлов, 2017].
Может быть, восстановление этих связей и есть главная задача «неисторического» романа? Задача мало выполнимая, но не ею ли были одержимы великие умы русской литературы Толстой и Достоевский? «Восстанавливая в своем романе связи с Богом, Водолазкин продолжает тем самым и традиции русского религиозного романа, который, казалось бы, уже давно почил в бозе. Есть и еще одна причина, по которой действие перенесено в 15-й век. Если уж речь зашла о Боге и об истории, невозможно не упомянуть о конце света, как о логичном ее (истории) завершении. Именно на то время приходится семитысячный год от сотворения мира, в котором, по предсказанию, и должен был состояться конец света. Календарь Майя, которым нас пугали не так давно – просто пустышка, по сравнению с эсхатологической обреченностью древнерусского человека» [Кузоятова, 2018].
Несомненно, «Лавр» произвел большое впечатление на литературоведов из разных стран, специализирующихся на русской литературе, которые приступили к анализу романа. О научном интересе к творчеству Водолазкина свидетельствует тот факт, что в 2018 году его произведениям была посвящена вторая конференция из цикла «Выдающиеся российские писатели современной литературы», которая состоялась в Ягеллонском университете.
Прецедентные явления, мотивированные классическим чтением, имеют разный статус в культурном поле современного прецедентного. В основной массе это “текст в тексте”, то есть цитаты из литературы. Иное качество характеризует воспроизводимые фразы, которые уже приобрели свойства крылатых выражений (winged words): они зафиксированы в словарях и сопровождаются толкованием значение или смыслы, а не просто ссылка на использование в авторском тексте.
Если рассматривать конститутивные свойства крылатых выражений - устойчивость, афористичность, происхождение из определенного источника, то этот список можно дополнить оборотами .
Подводя итоги, отметим, что в романе Е. Водолазкина «Лавр» широко используются заданные межтекстовые связи, к которым относятся цитаты и аллюзии. Они отсылают читателя, главным образом, к библейским текстам, ораторскому красноречию, сюжетной литературе, молитвам, агиографии и другим жанрам словесности русского средневековья, без знания которых понять и верно интерпретировать содержание романа весьма сложно. Также роман отличает отношение ко времени и к вере. Указанные художественные особенности нашли отражение и в концептосфере романа.
ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
1. Водолазкин Е.Г. «Лавр», М., 2019 г., 440с.
2. Журавлёв А.П. – Звук и смысл, М., Просвещение, 1991-160с.
3. Красных В.В. Виртуальная реальность или реальная виртуальность? (Человек, сознание, коммуникация)/ В.В. Красных. – М.: ДиалогМГУ, 1998. – 352 с.
4. Кубрякова Е.С., Краткий словарь когнитивных терминов / Е.С.Кубрякова, В.З. Демьянков, Ю.Г. Панкрац, Л.Г. Лузина / Под общей ред. Е.С.Кубряковой // М.: МГУ, 1996 г., 245 с.
5. Лакофф Дж., Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем/ Лакофф Дж., Джонсон М.// М.: Издательство ЛКИ, 2008 г., 198с.
6. Вести. Интервью. https://www.gtrk-vyatka.ru/proect/vestiinterview/29122-vesti-intervyu-gost-programmy-evgeniy-vodolazkin-pisatel-laureat-premii-bolshaya-kniga-14042016.html, (дата обращения 21.07.2021)].
7. ГРТК «Вятка». Вести. Интервью. Гость программы Евгений Водолазкин (14.04.2016) URL:https://www.gtrk-vyatka.ru/proect/vestiinterview/29122-vesti-intervyu-gost-programmy-evgeniy-vodolazkin-pisatel-laureat-premii-bolshaya-kniga-14042016.html (дата обращения 21.07.2021).