Мир глянца всегда держался на одной большой иллюзии: что власть главного редактора вечна, а хруст свежеотпечатанных страниц — это и есть истинный пульс времени. Но реальность оказалась жестче любого редакционного дедлайна. Когда на экраны вышло продолжение «Дьявол носит Prada», многие увидели в нем лишь закат карьеры Миранды Пристли. Для меня же, как для человека, годами стоявшего у штурвала медийных и модных процессов, этот фильм стал не просто киноновинкой, а точным диагнозом. Великий Runway, как и сотни других бумажных империй, пал под натиском цифры. Алгоритмы заменили интуицию, а лайки — непререкаемый авторитет.
Мир делился на тех, кто читает «Лизу», и тех, кто боялся признаться, что делает это, ожидая приема косметолога. Но в 2005-м признаваться было не в чем — «Лиза» была везде. Это был не просто журнал, это была стихия, еженедельное цунами, которое накрывало киоски «Печати» по всей стране.
Когда я смотрю современное продолжение «Дьявол носит Prada», где Миранда Пристли судорожно цепляется за ускользающее влияние своего Runway, я невольно усмехаюсь. Миранда сражается с пикселями, а мы в свое время сражались с тоннажем. «Лиза» образца 2005–2008 годов — это был глянцевый мастодонт. Еженедельник объемом в 200 страниц! Вы только вдумайтесь в эти цифры. Пока конкуренты пытались вымучить хотя бы один номер в месяц и позорно закрывались после третьего выпуска, не выдержав ритма, мы выдавали по «кирпичу» каждые семь дней. Объем любого журнала зависит от объема собранной рекламы, а двухтысячные годы – годы безудержного рекламного безумия и продажи товаров. Иногда номер находился на финальной стадии сдачи, но рекламный отдел умудрялся продать рекламный модуль в последний момент. И редакции приходилось переверстывать материал, из-за чего журналистская статья теряла смысл, а разворот напоминал лоскутное одеяло – тут треть горизонтальная, там половина вертикальная…