Я вышла на улицу 8 Марта не за покупками и не по делам — я отправилась смотреть город, который никто не замечает в суете. С собой — только телефон и любопытство. Никакого строгого плана, просто иду и смотрю по сторонам.
Малахит, который перестал быть камнем
Сразу у дома 8В меня встретил малахит. Но не тот, что лежит в бажовских шкатулках и хранится в музейных витринах. Этот малахит — на стене. Яркий, геометричный, почти дерзкий. Он не переливается благородной зеленью — он кричит. Художник Данила Шмелёв приехал в Екатеринбург из Москвы на фестиваль «Стенограффия» и создал эту работу в 2019 году. Знаешь, в чём ирония? Он называет свой стиль «пластиковой серией» — до Екатеринбурга такие же работы уже видели в Италии и Бельгии. Уральский камень глазами столичного художника получился не каменным вовсе, а пластиковым. Никаких плавных бажовских завитков. Только линии, углы, срезы. И неожиданный смысл, который, по словам самого Шмелёва, родился сам собой, когда зрители начали говорить об экологии. «Я изначально не связан с этой темой, — рассказывал художник, — но потом понял, что это логично, ведь здесь изображён пластик. Никуда от этого не денешься». Малахит не охраняется, не лежит под стеклом. Он висит на фасаде обычного жилого дома. Под дождём, под солнцем, под случайными объявлениями. И от этого кажется настоящим.
Дом купцов Яковлевых. Время, которое можно потрогать
Иду дальше. Дом 18 на 8 Марта — купцы Яковлевы. Здание, которое помнит императоров, революции и торговлю мукой. Всё началось в 1840–1850-х годах, когда усадьба принадлежала купцу Сергею Яковлеву. А в 1859 году на месте одного из флигелей построили каменную лавку. Но настоящая история случилась на рубеже XIX–XX веков, когда усадьбу купил Александр Ефремович Борчанинов — владелец крупнейшей на Урале мельницы. И вот тут начинается самое интересное. Борчанинов заново отстроил себе особняк, украсил фасад лепниной и скульптурой. И мы знаем точную дату новоселья — 23 января 1906 года. Потому что сохранилась визитная карточка купца: «Клавдия Степановна и Александр Ефремович. По окончании устройства своего дома покорнейше просим пожаловать к нам на новоселье 23 января 1906 года в 7 час. веч.».
Представляешь? Интерьеры тогда были роскошными: вестибюль с мраморной лестницей, дубовый паркет, лепнина под мореный дуб, фаянсовый камин в кабинете хозяина. Стою у фасада. Вглядываюсь в лепнину. И думаю: кто сидел у этих окон? О чём торговались? О чём молчали долгими вечерами? Дом не отвечает. Но он смотрит.
Жёлтый особняк с готической душой
А дальше — дом 20. Особняк второй половины XIX века — тот самый, со стрельчатыми окнами, похожими на церковные витражи, и асимметричной башенкой-пинаклем, которая устремляется в небо. Знаешь, что это вообще такое? Пинакль — архитектурный элемент, острая башенка, характерная для готических соборов. В Екатеринбурге XIX века такая готика была почти космосом. И всё же архитектор решился. В 1880-х годах усадьба принадлежала купеческой вдове Ольге Кирилловне Яринской. Кроме жилого дома здесь были службы, баня и лавки, где торговали мукой-крупчаткой. А теперь внимание: раньше этот особняк был зелёным. Спокойным, фоном. Я проходила мимо сотни раз и не замечала. Но его отреставрировали. И теперь он жёлтый. На солнце этот дом светится, как большой лимон. Сегодня здесь располагается Администрация Ленинского района. Чиновники решают бюджет, а над ними — стрельчатые окна и готическая башенка. Старый дом сменил цвет и начал новую жизнь. Может, у нас всех есть такой шанс?
Фраза на стекле. Самая честная
Потом я свернула в завороток у Гринвича. Туда, куда нормальные люди ходят нечасто. И на стеклянных окнах торгового центра, прямо на фасаде, увидела световую инсталляцию. Крупные белые буквы складываются в фразу: «Иногда получается, иногда нет». Это не случайная надпись, не граффити и не чья-то отчаянная реплика. Это настоящий арт-объект. Его впервые показали на фестивале светового искусства «Не темно» в 2018 году, а потом повторили в 2021-м. И он настолько понравился, что его купили. Основатели кафе здорового питания «Мы есть», которое находится прямо в Гринвиче, приобрели эту инсталляцию и повесили на фасаде торгового центра — со стороны входа в своё заведение. Сумму сделки не разглашают, но сам факт показательный: городской фестивальный арт-объект переехал на стеклянную витрину и стал частью повседневной жизни. И знаешь, в этом есть что-то правильное. После всех этих купеческих особняков — вдруг простая, почти будничная фраза, которая светится в темноте. Без пафоса. Без надрыва. Просто: «Иногда получается, иногда нет». Это и есть самая честная городская философия.
Святой на пятиэтажке
Выхожу к Университетскому переулку, 11. Здесь — мурал с Александром Невским на всю высоту пятиэтажки. Художник Кирилл Ведерников написал князя не иконой — почти плакатом. Суровый, прямой, без нимба. И вот интересная деталь. Знаешь, почему этот мурал висит именно здесь? Потому что изначально его хотели разместить на другом здании, в центре города. Но образ князя не вписался в контекст — слишком монументальный, слишком прямой. А здесь, напротив Александро-Невского собора, он оказался на своём месте. Каменный святой и нарисованный стоят друг напротив друга через дорогу. Смотрят. Молчат. И мне кажется, они понимают друг друга без слов. Ведерников не просто скопировал икону. Он переосмыслил образ. Невский здесь — хранитель духовного пространства нашей культуры, но в современном, понятном каждому обличье. Собор — для тех, кто ищет тишину. Мурал — для тех, кто торопится по Университетскому переулку и поднимает голову на фасады домов. И те и другие получают порцию памяти.
Декабристы. Тишина на троих
Финальная точка — угол улицы Декабристов и 8 Марта. Памятник декабристам. Три трёхметровые гранитные фигуры в кандалах. Головы опущены. Скульптор Валентина Степановна Соколова создала прототип этого памятника ещё в 1983 году. Понимаешь? Она надеялась, что монумент украсит город к 160-летию восстания. Но памятник ждал своего часа целых 17 лет. Восемь из них пришлись на перестройку и распад СССР — было не до скульптур. Открыли его только 14 декабря 2000 года, в день 175-летия восстания на Сенатской площади. Место выбрали не случайно: улица Декабристов раньше называлась Александровским проспектом. Именно по нему везли осуждённых в Сибирь — в кандалах, в кибитках, навстречу уральским морозам. Вот что писал о своём прибытии в Екатеринбург один из декабристов, Матвей Муравьёв-Апостол: «Тут останавливались мы у почтмейстера, принявшего нас с особым радушием. Собралось всё семейство хозяина, и мы, отвыкшие от всех уже удобств жизни и уставшие от томительной дороги, очутились нежданно-негаданно посреди гостеприимных хозяев». На табличке у постамента выгравировано: «Посвящается славным сынам России, чей вклад в экономическое и культурное развитие Урала помнят благодарные потомки». Их трое. Гранит. Кандалы. Тишина на троих. Стою минуту. Здесь не хочется говорить. Потому что слова здесь лишние.
Шесть мест. Одна улица. Полтора часа неспешного шага. Я прошла от малахита до декабристов, от жёлтого особняка до светящейся фразы на стекле. Город оказался странным. Он умеет быть разным: купеческим, помпезным и скорбным, авангардным и смешным, пафосным и вдруг невыносимо честным. «Иногда получается, иногда нет» — светится Гринвич. Сегодня получилось.
Ксения СЕМАШКО