Глава 35. Пропажа лошади и исчезновение госпожи.
Луна, словно серебряный блюдце, повисла над дворцовыми стенами, бросая призрачный свет на тихие аллеи. Поздний вечер окутал Топкапы своей прохладой, но для Разие султан это было лишь начало. В сопровождении Гюльфем хатун, она бесшумно скользила по коридорам, направляясь к месту, где билось сердце дворцовой жизни – к конюшням.
Воздух здесь был густым и насыщенным запахами сена, кожи и теплой шерсти. Гюльфем, придерживая подол своего платья, вела Разие по узкому проходу между стойлами. Свет факелов, мерцающий в полумраке, выхватывал из темноты силуэты могучих животных, их дыхание сливалось в единый, умиротворяющий рокот. Разие шла, вдыхая этот особенный аромат, который всегда пробуждал в ней чувство свободы и силы.
И вот, в одном из дальних стойл, освещенном особенно ярко, она увидела его. Конь Михримах султан. Его шерсть, цвета воронова крыла, отливала в свете факелов, словно полированный обсидиан. Длинная, шелковистая грива ниспадала до самой земли, а стройные ноги обещали стремительный бег. Глаза лошади, большие и темные, смотрели с невозмутимым спокойствием, но в них читалась дикая, необузданная энергия. Разие подошла ближе, ее сердце забилось быстрее. Она провела рукой по гладкой, теплой шее животного, чувствуя под пальцами мощь и грацию.
- Он прекрасен, Гюльфем, – прошептала Разие, ее голос был полон восхищения. - Такой же гордый и непокорный, как ветер.
Она провела ладонью по его боку, ощущая, как под тонкой кожей перекатываются мышцы. В этот момент Разие почувствовала нечто большее, чем просто восхищение. Это было узнавание, родство душ с этим величественным существом.
- Конюх! – позвала она, ее голос, хоть и тихий, звучал властно.
Из тени вышел пожилой мужчина, его лицо было изборождено морщинами, а руки, покрытые мозолями, выдавали долгие годы службы. Он низко поклонился.
- Госпожа Разие, – произнес он, его голос был хриплым от старости.
- Поседлай этого коня, – приказала Разие, указывая на вороного.
Конюх замер, его глаза расширились от удивления. Он взглянул на коня, затем на Разие, и в его взгляде мелькнуло замешательство.
- Но, госпожа… это конь Михримах султан. На нем не дозволено ездить никому, кроме нее самой. Это строгий приказ, – проговорил он, пытаясь скрыть свое волнение.
Разие нахмурилась, ее взгляд стал острым. Она уже собиралась ответить, когда вперед выступила Гюльфем.
- Кто ты такой, чтобы перечить госпоже Разие? – ее голос был холоден и пронзителен, словно лезвие кинжала. - Ты забыл свое место? Или тебе нужно напомнить, кто здесь имеет право отдавать приказы?
Гюльфем подошла к конюху, ее глаза сверкали в полумраке. Она положила руку ему на плечо, и ее прикосновение было не столько поддержкой, сколько угрозой.
- Госпожа Разие – дочь султана. Ее слово – закон. А теперь иди и сделай, что тебе велено. И помни,– Гюльфем наклонилась к его уху, ее голос стал шепотом, но в нем звучала сталь. - Если хоть одно слово об этом просочится за пределы этих стен… ты знаешь, что будет. Головы тебе не сносить.
Конюх, бледный как полотно, кивнул, не смея поднять глаз. Страх, смешанный с благоговением, отражался в его лице. Он быстро отошел к стойлу, его движения стали более уверенными, но все еще нервными. Разие наблюдала за ним, ее взгляд не отрывался от коня. Она чувствовала, как в ней нарастает предвкушение, смешанное с легким трепетом. Этот конь был не просто животным, он был символом силы, свободы, той самой свободы, которой ей так не хватало.
Конюх ловко и быстро начал седлать вороного. Он знал свое дело, и несмотря на страх, выполнял его с профессионализмом. Кожаное седло, украшенное серебряной вышивкой, легло на спину коня, словно вторая кожа. Уздечка, с блестящими пряжками, была надета с такой же тщательностью. Разие подошла ближе, когда конюх закончил. Она провела рукой по гладкой, прохладной коже седла, ощущая его вес и прочность.
- Он готов, госпожа, – доложил конюх, его голос все еще дрожал.
Разие кивнула, ее взгляд был прикован к коню. Она чувствовала его мощь, его готовность к движению. В этот момент она ощутила себя частью чего-то большего, чем просто дворцовая жизнь. Она была частью природы, частью силы, которая дремала в этом животном.
- Ты останешься здесь, Гюльфем, – сказала Разие, ее голос стал более уверенным. - Я ненадолго.
Гюльфем хатун лишь кивнула, ее лицо было непроницаемым. Она знала, что Разие нуждается в этом моменте уединения, в этом коротком побеге от дворцовых интриг и ограничений. Она осталась стоять у входа в конюшню, ее силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба, словно страж.
Разие подошла к коню, ее рука снова легла на его шею. Она почувствовала, как он напрягся, как его дыхание стало более частым. Он чувствовал ее присутствие, ее намерение.
- Ты готов, мой друг? – прошептала она, ее голос был полон нежности. - Покажи мне, что такое настоящая свобода.
С этими словами Разие, с ловкостью, которой от нее никто не ожидал, вскочила в седло. Конь, словно почувствовав ее решимость, издал низкий, протяжный ржач, который эхом разнесся по тишине ночи. Он рванул вперед, его копыта застучали по каменному полу конюшни, а затем вырвались на простор двора. Разие, забыв обо всем, неслась вперед, чувствуя, как ветер треплет ее волосы, как ее тело сливается с движением коня. В этот момент она была не султаншей, а просто девушкой, наслаждающейся свободой, которую ей подарил этот ночной побег.
Ночь окутала долину бархатным покрывалом, но для Разие это было лишь приглашение к танцу. Она неслась на черном коне, словно сама была частью стремительного ветра. Грива лошади развевалась, как черное знамя, а ее собственная, длинная коса, казалось, пыталась догнать звезды. Каждый удар копыт о землю отдавался в груди радостным эхом, сливаясь с шелестом листвы и далеким уханьем совы.
Разие смеялась, запрокинув голову. Ветер трепал ее волосы, щекотал кожу, принося с собой запахи влажной земли и ночных цветов. Это была чистая, ничем не омраченная свобода – ощущение полета, когда мир вокруг превращается в размытые тени, а единственная реальность – это стремительное движение вперед, подгоняемое силой и страстью. Она чувствовала себя единым целым с лошадью, с этой ночью, с самой жизнью. Казалось, ничто не может остановить этот пьянящий полет.
Но ночь таит в себе не только красоту, но и коварство. Впереди, в непроглядной темноте, скрывалось нечто, чего Разие не заметила. Нечто огромное и неподвижное, что нарушило плавный ритм ее скачки. Упавшее дерево, словно гигантская рука, протянулось поперек дороги. Лошадь, чуткая и умная, почувствовала опасность за мгновение до того, как стало слишком поздно. Она попыталась резко свернуть, но было уже некуда. Передние ноги запутались в ветвях, и мощное тело споткнулось. Разие, оторванная от привычной опоры, взлетела в воздух, словно пушинка, подхваченная внезапным порывом. Мгновение невесомости, а затем резкий, болезненный удар о землю. Мир перевернулся, звуки смешались в хаос. Она почувствовала, как ее тело сжалось от боли, а дыхание выбилось из легких.
Лошадь, освободившись от препятствия, пронеслась еще несколько метров, ее тело напряглось от испуга. Затем, с громким фырканьем, она остановилась. В темноте, словно призрачное существо, она стояла, тяжело дыша, ее силуэт едва угадывался. Ее сердце колотилось в груди, отражая тревогу и непонимание того, что произошло. Она чувствовала пустоту рядом с собой, отсутствие привычного веса и голоса своей наездницы.
***
Утро в Топкапы было наполнено привычной суетой, но сегодня в воздухе витало особое предвкушение. Валиде Султан, чьи дни обычно проходили в тихих молитвах и управлении гаремом, сегодня была необычайно оживлена. Она стояла на террасе, вглядываясь в даль, где извилистая дорога вела к воротам дворца. Ее сердце трепетало в предвкушении встречи, которую она ждала долгие месяцы.
- Матушка, вы так взволнованы, – прозвучал мягкий голос ее сына, Султана Сулеймана, подошедшего к ней с легкой улыбкой. Он обнял ее за плечи, чувствуя, как дрожат ее тонкие пальцы.
Валиде Султан повернулась к нему, ее глаза сияли.
- Мой дорогой Сулейман, как я могу не быть взволнована? Скоро прибудет моя Фатьма. Моя дорогая дочь, которую я не видела так долго.
Сулейман кивнул, разделяя ее радость.
- Я тоже очень жду ее, матушка. Она всегда привносила в наш дворец столько света и смеха. И, конечно, Хатидже будет счастлива увидеть свою сестру.
В этот момент дозорный на башне подал сигнал. Послышался звон колоколов, возвещающий о прибытии. Валиде Султан и Сулейман, забыв о дворцовом этикете, бросились к главным воротам.
Уже издалека было видно пышное убранство кареты, окруженной стражей. Когда она остановилась, и из нее вышла молодая женщина, одетая в роскошные, но скромные одежды, Валиде Султан не смогла сдержать возгласа.
- Фатьма! Доченька моя! – воскликнула она, бросаясь навстречу.
Фатьма, чьи глаза были полны слез радости, тоже бросилась в объятия матери.
- Матушка! Я так скучала по вам! Как же рада видеть вас.
Они стояли так, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга. Сулейман подошел, его лицо освещала искренняя улыбка.
- Добро пожаловать в родной домой, сестра. Мы все очень рады твоему приезду.
Фатьма отстранилась от матери и с нежностью посмотрела на брата.
- Мой дорогой брат. Как я рада видеть тебя. Ты стал таким величественным султаном.
- А ты, Фатьма, стала еще прекраснее, – ответил Сулейман, его взгляд был полон братской любви.
В этот момент из дворца вышла Хатидже Султан, ее лицо сияло от счастья. Увидев сестру, она ускорила шаг.
- Фатьма! Сестрица моя! – воскликнула Хатидже, и две сестры обнялись так крепко, словно боялись снова потерять друг друга.
- Хатидже! Моя дорогая Хатидже! – шептала Фатьма, прижимаясь к ней. - Я так мечтала об этой встрече.
- И я, Фатьма, и я! Ты не представляешь, как пусто было без тебя, – ответила Хатидже, ее голос дрожал от эмоций.
Валиде Султан, наблюдая за своими детьми, чувствовала, как ее сердце наполняется теплом и благодарностью.
- Идите же, мои дорогие. Пройдемте во дворец. Вас ждет праздничный обед и множество историй, которые вы сможете рассказать друг другу.
Они шли рядом, три фигуры, объединенные кровными узами и любовью. Внутри дворца царила атмосфера праздника. Слуги снуют туда-сюда, разнося ароматные блюда и напитки, украшая залы цветами и шелками. Валиде Султан, усадив Фатьму рядом с собой на мягкие подушки, не сводила с нее глаз, словно пытаясь восполнить все дни разлуки.
- Расскажи мне, доченька, как прошли твои годы вдали от дома? Ты здорова? Как твоя семья, муж? – спрашивала она, ее голос был полон материнской заботы.
Фатьма улыбнулась, ее глаза блестели.
- Матушка, я в полном здравии. И в моем доме тоже все хорошо. Но, признаюсь, нигде не было так хорошо, как здесь, рядом с вами.- Она перевела взгляд на Сулеймана, который сидел напротив, внимательно слушая. - Сулейман, ты так изменился. Твоя мудрость и сила чувствуются во всем. Я горжусь тобой. А, где Махидевран? Хюррем? Я тоже так давно не видела их. Как мои племянники?
Сулейман склонил голову.
- Твои слова, сестра, дороже мне любых похвал. Я много думал о тебе, и всегда желал тебе счастья. Теперь, когда ты здесь, я знаю, что и мое сердце будет спокойнее. Махидевран и Хюррем в своих покоях, ты сможешь увидеться с ними, тогда, когда сама того пожелаешь. Уверен, они тоже рады твоему прибытию.
Хатидже, взяв сестру за руку, добавила:
- Фатьма, ты не представляешь, как мы тебя ждали. Твой смех, твои истории – все это было так необходимо нам. Теперь мы снова можем проводить вечера вместе, делиться секретами, как в детстве.
- Я тоже этого очень ждала, – ответила Фатьма, ее голос стал тише, но в нем звучала искренность. - Я планирую погостить у вас, как минимум до наступления осени. Надеюсь, никто не против?
Она оглядела роскошный зал, украшенный в честь ее прибытия.
- Вы так постарались, чтобы встретить меня. Это так трогательно.
- Ты наша драгоценность, Фатьма," – мягко сказала Валиде Султан. - Твое счастье – это наше счастье. И теперь, когда ты вернулась, мы будем стараться сделать твою жизнь здесь еще более радостной. И конечно же, ты можешь гостить во дворце, столько сколько сама пожелаешь.
Сулейман кивнул в знак согласия. Фатьма почувствовала, как ее сердце наполняется теплом и покоем. Разлука была долгой, но встреча оказалась еще более желанной. Она знала, что ее возвращение в Топкапы – это не просто возвращение в стены дворца, а возвращение в объятия семьи, где ее всегда любили и ждали. Впереди были новые дни, наполненные общением с родными, но уже сейчас она чувствовала, что ее жизнь обрела новую полноту и смысл.
***
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь резные окна, заливали покои Махидевран султан мягким золотистым светом. День обещал быть спокойным, но в душе таилось легкое предвкушение. Сегодня в столицу приехала Фатьма султан, сестра повелителя, и Махидевран, должна была оказать ей должные почести. Она сидела перед зеркалом, пока ее личная служанка, старательно укладывала ее волосы. Внезапно Махидевран прервала тишину:
- Тара, позови Разие. Нам нужно подготовиться к встрече Фатьмы султан. Нельзя, чтобы наша юная госпожа осталась в стороне от такого важного события.
Тара, привыкшая к приказам своей госпожи, кивнула и поспешила к покоям Разие. Прошло несколько минут, и она вернулась, ее лицо было виноватое.
- Госпожа моя, – начала она, ее голос дрожал, – Я... я не нашла Разие султан в ее покоях.
Махидевран отложила гребень, ее взгляд стал острым.
- Как это не нашла? Где же она может быть?
- Я спрашивала ее личных служанок, госпожа. Но и они не знают, где находится юная госпожа. Говорят, что она вышла из своих покоев еще утром, и с тех пор ее никто не видел.
Сердце Махидевран сжалось. Разие была ее утешением и гордостью. Мысль о том, что ее дочка могла куда-то уйти без присмотра, без ведома, вызвала в ней волну беспокойства.
- Без ведома? Без присмотра? – повторила она, ее голос стал тише, но в нем звучала нарастающая тревога. – Это не похоже на Разие. Она всегда послушна и осторожна. Ты уверена, что ее служанки не скрывают чего-то?
- Клянусь вам, госпожа моя, они выглядят такими же растерянными, как и я. Они говорят, что Разие султан была в хорошем настроении, но вдруг решила прогуляться, вечером. Они думали, что она вернется через час или два. Но ее до сих пор нет.
Махидевран встала, ее движения стали более резкими. Она подошла к окну, вглядываясь в оживленный двор. Где могла быть ее дочь? В этом огромном дворце, полном опасностей и интриг, даже самая невинная прогулка могла обернуться бедой.
- Это недопустимо, – прошептала она, больше себе, чем Таре. – Недопустимо, чтобы юная султанша пропадала без вести. Тара, немедленно отправь людей во все уголки дворца. Ищи ее везде. В садах, в библиотеке, в гареме, на кухне, в бане. Я хочу знать, где моя дочь, немедленно!
В глазах Махидевран горел огонь решимости, но под ним скрывалась глубокая тревога. Прибытие Фатьмы султан, которое должно было стать поводом для торжества, теперь омрачалось этим неожиданным и пугающим отсутствием. Она чувствовала, как холодный страх начинает сковывать ее сердце. Где же ты, моя Разие?
***
В воздухе витал тонкий аромат благовоний, смешивающийся с запахом свежих цветов. Михримах, облаченная в изумрудное платье, сидела напротив своей матери, ее взгляд был спокоен и грациозен. В этот день их ждала встреча с Фатьмой султан, сестрой повелителя, женщиной известной своим острым умом и всегда с приподнятым настроением.
Двери покоев распахнулись, и вошла Фатьма султан, ее появление было наполнено царственным достоинством. Она окинула взглядом покои, а затем ее глаза остановились на Михримах. На ее губах появилась легкая улыбка.
- Михримах, моя дорогая племянница, – произнесла Фатьма, ее голос звучал мелодично, но с ноткой проницательности. – Ты стала настоящей красавицей. Твоя красота затмевает даже самые яркие звезды на небе.
Хюррем султан, наблюдавшая за этим обменом любезностями, почувствовала прилив гордости. Ее дочь, ее драгоценная Михримах, вызывала восхищение даже у такой искушенной особы, как Фатьма.
- Благодарю вас, моя госпожа, – ответила Хюррем, ее голос был полон искренней признательности. – Ваши слова – большая честь для меня, как матери и моей дочери. Она всегда старается быть достойной вашего внимания.
Михримах, услышав похвалу, лишь скромно склонила голову, но в ее глазах мелькнул огонек. Внезапно, она подняла взгляд и обратилась к Фатьме с неожиданным предложением.
- Тетушка – начала Михримах, ее голос звучал живо и немного взволнованно. – Не желаете ли вы прогуляться до наших конюшен? Отец подарил мне недавно великолепного арабского скакуна. Я хотела бы показать вам эту прекрасную лошадь.
Фатьма султан, слегка удивленная таким предложением, но заинтригованная, кивнула.
- С удовольствием, моя дорогая. Я всегда любила лошадей.
И вот, три знатные дамы отправились в конюшню. Хюррем шла впереди, ее поступь была уверенной, Михримах следовала за ней, ее взгляд сиял предвкушением, а Фатьма султан замыкала шествие, ее мысли, казалось, были заняты чем-то своим.
Когда они подошли к конюшне, Михримах с нетерпением отворила дверь, ожидая увидеть своего нового питомца. Но вместо этого их встретила лишь тишина и пустые стойла. Лошади нигде не было.
- Как это возможно? – воскликнула Михримах, ее голос дрогнул от разочарования. – Я была уверена, что он здесь.
Хюррем султан, почувствовав неладное, подозвала ближайшего конюха, молодого парня с испуганными глазами.
- Где арабский скакун моей дочери? – спросила Хюррем султан, ее голос стал более резким. – Почему его нет в стойле?
Конюх, явно нервничая, опустил голову.
- Моя госпожа... я... я ничего не видел. Я не дежурил сегодня ночью, я не видел, чтобы кто-то забирал лошадь. Может быть, это был другой конюх?
- Другой конюх – переспросила Хюррем, ее взгляд стал еще более подозрительным. –Кто именно?
- Я... я не помню его имени, моя госпожа, я только пару дней приступил к работе на конюшне – пробормотал конюх, его голос едва слышно. – Вчера, когда я уходил на конюшне оставался пожилой конюх. Он... он тоже куда-то пропал с утра. Я его не видел еще сегодня.
В воздухе повисла напряженная тишина. Исчезновение дорогого подарка, да еще и в присутствии сестры султана, было не просто неприятностью, а потенциальным скандалом. Хюррем султан и Михримах переглянулись, в их глазах читалось недоумение и зарождающееся беспокойство. Фатьма султан же, казалось, лишь внимательно наблюдала за происходящим, ее лицо оставалось непроницаемым. Хюррем султан сжала губы. Исчезновение лошади, подаренной самим султаном, было не просто досадной случайностью. Это могло быть воспринято как неуважение, как намек на слабость или даже как предвестие чего-то более зловещего. Особенно в присутствии Фатьмы, чьи глаза, казалось, видели больше, чем она показывала.
- Пропал? – повторила Хюррем, ее голос звучал холодно, как сталь. – Как может пропасть лошадь из конюшни, которая находится под охраной? - Она обвела взглядом пустые стойла, затем снова посмотрела на испуганного конюха. - Ты уверен, что не видел ничего подозрительного? Никаких посторонних, никаких необычных звуков?
Конюх, еще более бледный, чем прежде, покачал головой.
- Нет, моя госпожа. Прошлым вечером, я обошел все стойла перед свои уходом, и скакун был на месте. А когда пришел сегодня... его уже не было. И старого конюха тоже еще нет.
Михримах, чье первоначальное разочарование сменилось тревогой, подошла ближе к матери.
- Мама, может быть, его просто перевели в другое место? Для тренировки?– спросила она, пытаясь найти рациональное объяснение.
- Перевели без моего ведома? Без ведома конюха, который должен был его охранять? – Хюррем покачала головой. – Это маловероятно, Михримах. Особенно такой ценный подарок.
Она повернулась к Фатьме, ее взгляд был полон решимости.
- Фатьма султан, это очень странное происшествие. Я не могу оставить это без внимания.
Фатьма султан, которая до этого молча наблюдала за суматохой, наконец, заговорила. Ее голос был ровным, без тени удивления или возмущения.
- Действительно, странно. Подарок от самого повелителя – это не та вещь, которая может просто исчезнуть. - Она окинула взглядом конюха, затем Михримах, и, наконец, Хюррем. - Возможно, стоит расспросить и других слуг? Тех, кто мог видеть что-то, даже если им кажется, что это незначительно.
Михримах почувствовала, как по спине пробежал холодок. Исчезновение конюха и дорогой лошади в один день – это не могло быть совпадением. Она посмотрела на свою мать, затем на тетю. В глазах Фатьмы она увидела не только любопытство, но и реальное беспокойство. И Михримах поняла, что эта неожиданная прогулка до конюшни обернулась чем-то гораздо более сложным и, возможно, опасным. Хюррем султан сжала губы. Исчезновение лошади, подаренной самим султаном, было не просто досадной случайностью. Это могло быть воспринято как неуважение, как намек на слабость или даже как предвестие чего-то более зловещего.
– Возможно, кто-то не просто украл лошадь а хотел, чтобы мы знали, что это было сделано намеренно. И, возможно, чтобы мы поняли, кто за этим стоит. – сказала Фатьма и повернулась к Хюррем, ее улыбка стала чуть шире, но в ней не было тепла - Интересно, кому могла помешать такая прекрасная лошадь? Или, возможно, кому-то помешала сама Михримах, получившая такой щедрый подарок?
Хюррем султан почувствовала, как внутри нее закипает гнев, но она умела его сдерживать. Слова Фатьмы были ядовиты, как змеиный укус, и направлены прямо в самое уязвимое место.
- Моя дочь не имеет врагов, которые осмелились бы на такое, – ответила Хюррем, ее голос был тверд. – Но если кто-то решил бросить вызов моей семье, он скоро об этом пожалеет.
- Разие… - вдруг прошептала Михримах – Разие хотела такую же лошадь, но отец ей не подарил…
Михримах, проговорив эти слова, почувствовала прилив решимости. Она не была наивной девочкой, которая могла лишь плакать над пропавшим подарком. Она была дочерью Хюррем, и если лошадь взяла без спроса именно Разие, она не оставит это так просто.
***
Утренний туман еще не рассеялся, когда Ташлыджалы Яхья, влекомый предвкушением удачной охоты, пробирался верхом на своем верном коне сквозь густой лес. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, рисовали причудливые узоры на влажной земле. Внезапно, вдали, среди зелени, его взгляд зацепился за что-то необычное. Это была лошадь, грациозная и статная, пасущаяся в одиночестве.
Яхья, заинтригованный, направил своего скакуна в ту сторону. По мере приближения, он увидел, что у лошади лежит девушка. Она покоилась на траве, словно уснувшая нимфа. Сердце Яхьи забилось быстрее. Он спрыгнул с седла, оставив своего коня, и осторожно, стараясь не спугнуть, приблизился к незнакомке.
Присев на одно колено, он внимательно осмотрел ее. Дыхание было ровным, слабым, но оно было. Жива. Яхья заметил роскошь ее одеяний – тонкая ткань, искусно вышитая золотом, говорила о знатном происхождении.
- Милая, очнись, – тихо прошептал он, осторожно касаясь ее руки. Девушка что-то невнятно пробормотала, не открывая глаз, словно в глубоком сне. Яхья, не раздумывая, подхватил ее на руки. Она была легкой, как перышко. Аккуратно перевалив ее на своего коня, он вскочил в седло и, придерживая ее, помчался прочь из леса. Арабский черный скакун Разие, словно понимая важность момента, резво трусил следом.
Дом Яхьи показался уже совсем близко, когда из дверей навстречу им вышла его мать. Увидев сына, несущего на руках незнакомую девушку, она замерла от удивления.
- Сынок, что случилось? – воскликнула она, бросаясь к ним.
- Матушка, помоги, – выдохнул Яхья, осторожно опуская девушку на мягкую постель в комнате. - Позови лекаря, скорее!
Мать, не задавая лишних вопросов, кивнула и тут же бросилась выполнять его просьбу. Яхья же, не отходя от постели, с тревогой наблюдал за бледным лицом незнакомки, чья судьба теперь переплелась с его собственной.
Яхья склонился над девушкой, его взгляд скользил по тонким чертам ее лица, по изящной линии шеи, скрытой под складками шелка. Даже в этом состоянии беспомощности она излучала какую-то особую, хрупкую красоту, которая затронула что-то глубоко внутри него. Он осторожно расправил ее волосы, упавшие на подушку, и заметил легкий аромат цветов, исходящий от них. Кто она? Как оказалась одна в лесу, в таком уязвимом положении? Эти вопросы роились в его голове, но сейчас главным было ее спасение.
Мать вернулась, ее лицо было полно беспокойства.
- Лекарь уже в пути, сынок. Он скоро будет здесь.
Она подошла к кровати и с нежностью коснулась руки девушки.
- Бедняжка. Надеюсь, с ней все будет хорошо.
Яхья кивнул, не отрывая взгляда от незнакомки. Он чувствовал ответственность за нее, за эту внезапную встречу, которая нарушила привычный ход его жизни. Он вспомнил, как увидел ее лошадь – такую же благородную и ухоженную, как и сама девушка. Вероятно, она упала с нее, или же лошадь испугалась чего-то и сбросила всадницу. Но почему она была одна? Где ее спутники, ее охрана?
- Матушка, – сказал Яхья, его голос был тихим, но твердым. - Приготовь ей воды и чистое полотенце. И найди что-нибудь легкое для еды, когда она придет в себя. Она, должно быть, очень слаба.
Мать, привыкшая к его решительности и заботе, тут же принялась за дело. Она знала, что когда Яхья берет на себя ответственность, он делает это до конца. Он же остался у постели, его присутствие казалось единственной опорой для этой незнакомой жизни. Он чувствовал, как его собственное сердце бьется в унисон с ее слабым дыханием, и в этой тишине, наполненной тревогой и надеждой, зарождалось что-то новое, что-то, что он еще не мог назвать.