Начало рассказа
📖 Глава 1: "Муж, свекровь и билеты в Сочи".
Лера узнала об измене мужа в тот момент, когда пыталась заказать корм коту. Это было особенно обидно, потому что кота у них не было.
Просто Анна Павловна снова прислала фотографию какого-то "чудесного британца от знакомых", и Лера зачем-то открыла маркетплейс.
Муж говорил, что кот - это "большая ответственность и одни проблемы". При этом видеться с его матерью, которая появлялась в их квартире чаще курьера и знала о Лериной репродуктивной функции больше, чем её гинеколог, "проблемой" почему-то не считалось.
Лера сидела на кухне после работы, ела остывшие макароны прямо из кастрюли и смотрела в стену.
Работа утомила. Люди утомили. Собственная жизнь утомила особенно сильно.
Из комнаты доносился голос Андрея. Он играл во что-то с друзьями и периодически смеялся. У него вообще в последнее время было подозрительно хорошее настроение.
Тогда Лера ещё не знала почему. Телефон мужа лежал рядом на столе экраном вверх. Экран загорелся. Лера машинально бросила взгляд - и всё.
Вот так. Без музыки. Без внутреннего "бах". Без того самого киношного момента, где женщина хватается за сердце и медленно сползает по стене.
Просто сообщение: "Я уже скучаю". И три красных сердечка.
Лера несколько секунд смотрела на экран с каким-то почти научным интересом. Потом открыла переписку.
- Хоть бы пароль для приличия поставил, - тихо усмехнулась она.
В переписке было всё: "Малыш", "Когда ты ей скажешь?"," Ты заслуживаешь быть счастливым!".
Последнее её особенно впечатлило. Потому что последние лет пять ощущение было такое, будто счастливой обязана была быть исключительно Анна Павловна.
Лера листала переписку и чувствовала не боль - раздражение. Даже изменял Андрей как-то... без харизмы.
Никакой роковой женщины. Обычная Света с фотографиями ногтей, ресниц и цитатами про женскую энергию.
В какой-то момент Лера поймала себя на мысли: "Господи, он серьёзно ставит сердечки после каждого сообщения?".
Это почему-то окончательно добило. Из комнаты выглянул Андрей:
- Ты чай будешь?
Боже, какой же у него был обычный голос. Не голос человека, который только что разрушил брак. А голос мужчины, который сейчас спросит: "Хлеб купить?", "Ты будешь смотреть сериал?", "Мусор вынесла?".
Лера медленно положила телефон обратно:
- Буду, - и сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало.
Они ужинали почти в тишине. Он ел котлеты с макаронами и что-то рассказывал про коллегу, который опять напился на корпоративе.
Лера смотрела на него и вдруг очень отчётливо поняла: она давно уже не любит этого человека.
Наверное, это осознание должно было прийти в какой-то красивый трагический момент. Но пришло сейчас. Между котлетами и разговором про пьяного Серёжу из отдела логистики.
- Ты чего такая тихая? - спросил Андрей.
"Потому что ты спишь с женщиной, которая пишет про энергию изобилия", - подумала про себя Лера, но вслух произнесла:
- Устала.
- На работе завал?
- Ага.
Он кивнул и спокойно продолжил есть. Вот что у него всегда получалось идеально - не замечать очевидное. Или замечать, но делать вид, что всё нормально.
Иногда Лере казалось, что если бы у них в квартире загорелся диван, он бы сказал: "Надо будет потом проветрить".
Телефон снова завибрировал. Муж дёрнулся быстрее, чем успел это скрыть. Лера заметила. И он заметил, что она заметила.
На секунду между ними повисло что-то странное. Тонкое. Неприятное. Почти честное.
Но он тут же натянул привычное лицо человека, которому просто пришло уведомление от банка.
- Это по работе, - сказал Андрей слишком быстро.
Лера чуть не рассмеялась. Потому что мужчина, который никогда не отвечал коллегам после семи вечера, внезапно стал очень востребованным специалистом.
- Конечно, - кивнула она.
И в этот момент ей вдруг стало очень спокойно. Страшно спокойно. Как будто всё, что годами гнило внутри, наконец получило возможность выйти наружу.
Свекровь позвонила через пятнадцать минут. Порой Лере казалось, что Анна Павловна чувствует семейные проблемы как акулы чувствуют кровь.
- Лерочка, вы в субботу приедете? - бодро спросила она. - Я уже купила вам домашний творог. Тебе полезно.
"Полезно". Лера прикрыла глаза:
- Посмотрим.
- А что так неуверенно?
- Пока не знаем свои планы.
- Ну какие у вас могут быть планы... - вздохнула Анна Павловна. - Детей нет, дачи нет, живёте для себя.
Лера медленно посмотрела на мужа. Тот старательно делал вид, что ничего не слышит. Вот это бесило сильнее всего. Не измена даже. А вечное ощущение, что она одна в этом браке.
- И к врачу бы тебе всё-таки надо, - продолжала свекровь. - В вашем возрасте уже нельзя так легкомысленно относиться к здоровью.
Лера смотрела в окно. За окном шёл обычный вечер. Люди несли пакеты. Кто-то ругался возле подъезда. Подростки смеялись на лавочке. Мир вообще не заметил, что её жизнь только что треснула.
- Хорошо, Анна Павловна.
- Ты обиделась?
"Нет, просто ваш сын мне изменяет", - пронеслась едкая мысль в голове.
- Нет. Всё нормально.
- А голос такой почему?
"Потому что если я сейчас заговорю честно, кто-то останется без творога и с психологической травмой". Но Лера только сказала:
- Устала.
- Отчего ты устала? Работа обычная, женская. Вот я в твоём возрасте... - завела свою "шарманку" со знанием дела свекровь.
И тут Лера неожиданно поняла, что сейчас либо рассмеётся, либо начнёт крушить кухню. Она выбрала первое. Тихо хмыкнула в кружку. Свекровь насторожилась, прервав свой поучительный рассказ.
- Лера?
- Всё хорошо, Анна Павловна. Я вас слушаю.
Ночью она лежала рядом с мужем и смотрела в потолок. Он спал спокойно. Даже слишком спокойно для человека, который изменяет жене.
Лера слушала его дыхание и вспоминала, как они познакомились. Ей тогда было двадцать два. Он казался надёжным, спокойным, "не таким, как все". Тогда это было плюсом. Теперь - как приговор.
В какой момент надёжность превратилась в бесконечную мягкость? Она не знала.
Андрей никогда не принимал решений. Никогда не защищал её перед матерью. Никогда не спорил. Даже сейчас он, скорее всего, ждал, что всё само собой рассосётся.
Лера осознала страшную вещь: она больше не злится. А когда в браке заканчивается даже злость - это уже конец.
Телефон мужа снова загорелся на тумбочке. Он не проснулся. Лера посмотрела на экран: "Спокойной ночи". И снова три красных сердечка.
"Господи. Тридцать с лишним лет людям. А ощущение такое, будто я попала в подростковый сериал", - думала она про себя, но вслух вырвался лишь тяжелый вздох.
Лера медленно встала с кровати и ушла на кухню. Там было тихо. Холодильник гудел. За окном мигал фонарь.
И вот именно там, в три часа ночи, сидя в старой футболке и глядя на чужие окна, Лера впервые подумала: "А что, если пора что-то поменять в моей жизни?".
Мысль была почти неприличной. Потому что вообще-то в такие моменты женщина должна страдать.
А ей вдруг стало... легче. И от этого хотелось плакать сильнее, чем от измены.
Вике она позвонила в девять утра. Та ответила сразу:
- Если ты сейчас скажешь: "у меня всё хорошо", я тебя заблокирую.
Лера фыркнула. Даже в худшие моменты Вика умудрялась разговаривать так, будто они обе сидят внутри очень дорогого, очень депрессивного стендапа.
- Он мне изменяет, - сказала Лера.
Пауза.
- Наконец-то.
- Что?!
- Не в смысле "молодец". В смысле - хоть какая-то определённость. А то вы последние два года живёте как соседи, которых вместе удерживает только вайфай.
Лера неожиданно засмеялась. И сразу заплакала. Тихо. Зло. Устало.
Вика молчала. Она вообще очень хорошо умела молчать. Не вот это жалостливое: "ну не плачь...", "всё будет хорошо...". А нормальное взрослое молчание, в котором человеку дают развалиться без стыда.
На фоне у Вики что-то пищало. Кто-то говорил про скидки.
- Ты где? - спросила Лера.
- В строительном магазине.
- Зачем?
- Затем, что моя мать решила, что ей срочно нужен новый смеситель, а брат внезапно не может. Как и последние семь лет.
Лера всхлипнула и засмеялась одновременно.
- Господи, Вика...
- Да.
- Мне кажется, моя жизнь рушится.
- Лер, - спокойно ответила Вика. - Твоя жизнь рушится уже давно. Просто сегодня ты наконец это заметила.
Тишина. Потом звук тележки. Потом Вика сказала:
- Я приеду через час.
- Не надо...
- Надо.
И отключилась.
Через сорок минут Вика уже стояла у неё на кухне. Худая. Собранная. В чёрной рубашке и с волосами, которые выглядели так, будто тоже пережили непростую ночь.
Она внимательно посмотрела на Леру.
- Ну... выглядишь сносно.
- Спасибо, поддержала.
- Я стараюсь тебя не обидеть.
Лера поставила чайник. Вика прошлась взглядом по кухне. И тихо сказала:
- Слушай, я сейчас, возможно, скажу страшную вещь.
- Какую?
- Мне кажется, тебе давно пора развестись.
Лера выдохнула. И вместо обиды вдруг почувствовала облегчение. Потому что хоть кто-то наконец сказал это вслух.
Они сидели на кухне почти два часа. Сначала обсуждали мужа. Потом свекровь. Потом опять мужа. Потом мужчин в целом как неудачный биологический эксперимент.
- Самое ужасное, - сказала Лера, - я даже не ревную.
- Конечно не ревнуешь. Ты устала. Вика сказала это так спокойно, что у Леры защипало глаза.
- А знаешь, что ещё противно? - тихо продолжила Лера. - Я ведь давно понимала, что выбрала не того человека.
- Все выбирают не тех. Потом просто кто-то разводится, а кто-то заводит детей. Или дачу.
- У нас даже дачи нет.
- Вообще ничего святого.
Лера рассмеялась. И впервые за сутки почувствовала: она не тонет.
- Поехали в Сочи, - вдруг сказала Вика.
Вот так просто. Как будто предложила заказать роллы.
Лера моргнула:
- Что?
- В Сочи. К морю. Нам обеим надо проветрить голову.
- Вика...
- Лера, мне тридцать шесть лет. Я плачу ипотеку, содержу половину семьи и последний раз отдыхала так давно, что у меня загар ещё доковидный. Я сейчас либо поеду в отпуск, либо укушу кого-нибудь.
Лера смотрела на неё и медленно улыбалась:
- А работа?
- Пошла она. Отпуск возьмём. Или больничный.
- А деньги?
- Кредитка пока жива.
- А если это плохая идея?
Вика задумалась:
- Тогда это хотя бы будет новая плохая идея. Не старая.
И почему-то именно это окончательно добило Леру. Она вдруг начала смеяться. Громко. До слёз. До икоты. Вика тоже не выдержала.
И вот они сидели на кухне: одна - почти разведённая, вторая - хронически уставшая, обе - с разрушенной личной жизнью, и ржали как ненормальные.
- Только давай договоримся сразу, - сказала Лера, вытирая глаза. - Никаких мужчин.
Вика фыркнула:
- Конечно.
Именно с подобной лжи всё обычно и начинается.