Лязг тяжёлой железной двери за спиной заставил Игоря вздрогнуть. Он обернулся — всё, позади тюремные стены, впереди свобода. Три года как один день. И за что?
В девятнадцать лет Игорь просто оказался не в том месте не в то время. Друзья решили ограбить продуктовый магазин, взяли его с собой. Он стоял на улице, когда нагрянула полиция. Остальные разбежались, а Игорь растерялся. Его и задержали. В отделении никого не сдал — решил, что сам разберётся. Так и получил срок.
Отец Виктор Степанович мог помочь — у него было достаточно связей и денег. Но решил иначе: пусть сын поймёт, что такое настоящая жизнь. Только договорился, чтобы срок дали поменьше. Обида была сильная — сын не учился, не работал, только гулял да деньги тратил. Виктор решил: пусть посидит, может, образумится.
Игорь сидел. И обижался на отца — мог же вытащить, но не стал. Принципиальный очень. Все три года не отвечал на письма, от свиданий отказывался. Передачи принимал — без них совсем тяжко было бы. Но видеть отца не хотел.
А сегодня утром начальство вызвало и сообщило: отец умер. Похороны сегодня. Документы оформили быстро, чтобы успел попрощаться.
Рейсовый автобус шёл без задержек. Игорь сидел у окна и думал: впереди никто не ждёт. Отец...
«Папа, папка, я еду!» — шептал он, ожидая на остановке.
Только сейчас понял, как был дорог отец. А он три года лишал себя даже редких встреч. Думал: приеду, упаду у гроба, попрошу прощения. Папа услышит с небес, поймёт — сын его любит и раскаивается. Теперь будет жить честно, отцу не за что будет стыдиться.
Старый автобус подъехал. Игорь забрался на заднее сиденье и стал вспоминать.
Виктор Степанович растил его один с шести лет. Мама умерла от болезни. Маленький Игорёк не сразу понял, что её больше нет. Отец берёг сына — говорил, что мама в командировке, в больнице, занята. Потом мальчик случайно услышал разговор отца с приятелем:
— Как ему сказать, что Лена умерла? Уже почти год вру.
— Скажи, хватит мучиться.
Игорь выскочил в слезах, бил отца кулачками в грудь — он обманщик! Виктор успокаивал как мог.
Со временем всё наладилось. Виктор проводил с сыном всё свободное время — брал на рыбалку, в лес, на работу. Тогда он был простым менеджером. Потом его повысили до управляющего. Через несколько лет стал генеральным директором. Времени на сына совсем не осталось. Игорь остался практически один. Рядом были няни, гувернантки, но не родная душа. Виктор пытался загладить вину деньгами, исполнял все желания. Парень привык, что так и должно быть. Добиваться чего-то сам не хотел.
После школы отец определил его в институт. Именно определил. Игорь думал только о развлечениях. В поисках острых ощущений пошёл на грабёж — из интереса. И вот попал в тюрьму.
Полгода назад отец женился — об этом Игорю написал школьный друг Максим. Обида, которая притихла, вспыхнула с новой силой — значит, отец предал маму. Новая жена была моложе лет на двадцать.
Теперь, направляясь домой, Игорь понимал, что встретит молодую вдову. Ему было всё равно. Лишь бы успеть с отцом проститься.
Быстрым шагом подходил к знакомому особняку, когда у ворот остановился чёрный джип. Игорь замер.
Водитель открыл дверь. Из салона вышла стройная блондинка лет тридцати пяти в чёрном платье. Встретилась взглядом с Игорем.
— Тебе чего? — грубо спросила она, окинув парня презрительным взглядом. — Милостыню не даю, иди отсюда.
— Я не за милостыней, — спокойно ответил Игорь. — Я на похороны отца.
— А, Игорь? — приподняла брови женщина и усмехнулась. — Опоздал. Уже похоронили.
— Как? Где? — вскричал Игорь. — Мне сказали, что в два часа.
— В одиннадцать были, — процедила блондинка. — Перенесли из-за жары. Чтобы тело не портилось. Понятно?
Она резко развернулась и пошла к воротам.
— А поминки? — крикнул Игорь.
— Не было поминок. На кладбище раздала нищим, этого хватит, — бросила через плечо.
Игорь догнал её.
— Каким нищим?
— Бомжам! — она выдержала взгляд и улыбнулась. — Виктор Степанович всё оставил мне. Я единственная наследница. Законно. А ты здесь лишний. В дом не приглашаю.
Игорь был потрясён — не увидел отца, да ещё и жить негде. К ним подошёл водитель.
— Екатерина Сергеевна, проблемы? — басом спросил он, поглядывая на Игоря.
— Нет, думаю, молодой человек всё понял. Проводишь его, — ответила блондинка. — Хотя погоди. Вот.
Достала кошелёк, вытащила тысячную купюру.
— Помяни отца.
Вздохнув напоказ, скрылась за забором. А Игорь стоял, вертя в руках деньги.
— Иди, парень, — миролюбиво сказал водитель. — Проблемы никому не нужны.
— А где прежний водитель? Сергей?
— Полгода как уволился. Я на его месте. В доме вся прислуга сменилась. Соболезную, но служба такая.
— Понял, — пробормотал Игорь.
Он пошёл прочь от родного дома. Теперь он был здесь чужим.
Шёл без мыслей, как во сне. Куда, зачем — ничего не понимал.
Через квартал свернул в небольшой парк, сел на скамейку. Слёзы хлынули — не остановить. Плакал от боли потери, от того, что не успел сказать «прости», от того, что теперь бездомный.
— Что, парень, совсем худо? — услышал хриплый голос.
Поднял голову. Рядом стоял мужчина — явно бездомный. Немытый, заросший, в грязной одежде.
Но Игорь не чувствовал брезгливости. Нужно было выговориться.
— Отец умер, — тихо сказал он. — Давай помянем.
Протянул тысячную купюру. Бомж оживился.
— О, это быстро! — воскликнул и исчез.
Игорь думал, обманет. Но через десять минут бомж вернулся с водкой и закуской.
— Тут нельзя, — подмигнул. — Пойдём к реке.
Спустились по тропинке. Бомж, назвавшийся Степаном, ловко порезал колбасу, разлил водку.
— За батю твоего! — сказал и выпил.
Игорь опрокинул стакан. Боль глушила всё.
Разговорились. Игорь рассказал историю.
— Никчёмный я, — покачал головой. — Единственный родной человек, а я... Как скотина себя вёл. Да и он хорош — молодую нашёл, меня без копейки оставил.
— Что больше волнует? Что без денег остался? — спросил Степан, жуя колбасу.
— И это тоже. Я ведь единственный сын. Но главное — он умер! Не могу поверить.
— Смерть и жизнь рядом ходят, — философски заметил бомж, разливая. — Я когда хирургом был, это понял.
— Ты? Хирургом? Не ври, — оборвал Игорь.
— Не вру, — обиделся Степан. — Правда был. Неплохим, между прочим.
Рассказал, что четыре года назад работал в городской больнице. Из детского отделения принесли ребёнка — еле дышал. Заведующая залечила — неверный диагноз поставила. Когда поняла ошибку, побежала к хирургам. Степан пытался спасти, но было поздно. Ребёнок умер. В смерти обвинили Степана — заведующая была женой главврача. Уволили, судили, дали условный срок. На работу не брали. Стал пить. Жена уехала с детьми, подала на развод. Квартиру продал мошенникам. Остался на улице.
— Но ничего, — грустно кивнул Степан. — Всё наладится, верю! И у тебя тоже. Только не пей, как я.
Игорь кивнул. С непривычки сильно развезло. Хотелось спать.
И тут как током прошибло — что творит! Отца похоронили, а он даже не знает, где могила.
— Пойдём на кладбище! — сказал, качнувшись. — У могилы повинюсь.
Степан согласно кивнул. Направились к городскому кладбищу, прихватив недопитую бутылку.
Но где искать могилу?
У ворот Игорь замер в нерешительности — везде кресты, памятники, свежие захоронения.
— Сейчас узнаем! — ободрил Степан.
Быстро нашёл копачей, хоронивших сегодня Виктора. Те, тоже выпившие, охотно показали могилу. Игорь стоял у свежего холма, уставленного венками, не мог поверить — там отец?
«Папа, а я за три года стал забывать твоё лицо!» — эта мысль обожгла.
Да, с ужасом понял — черты лица отца стёрлись из памяти.
— Нет! Увижу тебя! Попрощаюсь, как положено! — вскричал.
К изумлению Степана и копачей упал на колени, начал руками разрывать могилу, раскидывать венки.
— Ты совсем спятил! — прикрикнул могильщик. — Прекрати!
— Мужики, помогите! — взмолился Игорь. — Три года отца не видел, проститься не дали. Только посмотрю, поцелую в лоб.
— То есть хочешь гроб достать? — удивился Степан.
— Да! Только же похоронили!
Вспомнил о часах на запястье — их отец подарил на восемнадцатилетие. Всегда носил, в тюрьме сдал, сегодня вернули. Протянул мужикам. Копачи почесали затылки — часы явно дорогие.
— А что проблема? — сплюнул один. — Верно парень говорит, хоронили три часа назад.
Остальные согласились.
Вчетвером быстро выкопали гроб.
— Поднимать не будем. В яму спустись, крышка на защёлках. Посмотришь и всё, — решили копачи.
Игорь согласился. Не испытывал страха — от алкоголя или отчаяния. Притащили лестницу, он спустился, с трудом откинул крышку.
Глазам предстало ужасное зрелище!
— Почему он так лежит? — вскричал.
Все свесили головы вниз. Замерли в ужасе.
Покойник не лежал как положено — на спине, со скрещенными руками. Виктор скрючился на боку в неестественной позе, связанные запястья обхватили голову. Обшивка в гробу сбита. Будто метался и рвался из плена.
— Живого похоронили! — прошептал Степан.
Все протрезвели, переглянулись в нерешительности. А Игорь залез в гроб, тряс отца.
— Папа! Очнись! — плакал.
Припадал к груди, слушал сердце, снова тряс. Вдруг схватил за руку.
На секунду не поверил — может, пальцы дрожат? Но нет! Жилка на запястье слабо дёрнулась!
— Пульс! — закричал что есть силы. — Есть пульс!
Мужики попрыгали в могилу, быстро вытащили Виктора. Кто-то побежал звонить в скорую и полицию. Степан принялся осматривать. Точно жив! Без сознания, в тяжелейшем состоянии, но жив! Вспомнил навыки, начал реанимацию.
Игорь стоял рядом, молил Бога разрешить увидеться с отцом на этом свете. Поговорить. Может, помириться. А если не помирятся — ничего! Пусть только живёт! Единственный родной человек! Пусть отдал всё молодой жене. Только бы дышал.
Степан знал дело — видимо, правда был хорошим врачом. Вскоре Виктор закашлялся и открыл глаза!
— Игорёк! — прошептал, увидев сына. — Ты как тут?
— Папка, сам не знаю! — вскричал от радости Игорь, кинулся на грудь.
— Тише, мне тяжело. Ты что, пил?
— Пил, батя, — признался. — С горя. Думал, не увижу больше тебя.
— Не ругайте его, — улыбнулся Степан. — Если бы не его пьяная выходка, лежать вам там.
Скоро на кладбище стало людно. Скорая, полиция. Виктора погрузили, с ним поехал Игорь. В суматохе даже не успел поблагодарить Степана. Бомж стоял у ограды, довольно улыбаясь — помог! Неизвестно, дотянул бы Виктор до медиков без него.
Значит, не зря живёт на свете!
По дороге Виктор рассказал следователю, что случилось. Неделю назад переписал имущество на молодую жену — убедила. А сын, решил, пропащий. Без денег оставлять не собирался — дал бы, когда выйдет. Но позавчера застукал Екатерину с любовником. Главврачом больницы. Оказалось, встречались год. Виктор сказал, что разводится и завещание аннулирует. Екатерина умоляла простить, согласилась. Потом предложила чаю. После него и стало плохо.
Виктор помнил — всё слышал, но не мог пошевелиться. В ужасе был, когда Екатерина обзванивала знакомых, говорила, что он умер. Потом приехал врач с гробом. Сделал бумаги, якобы вскрыли, установили сердечный приступ. Укол всадили. Врач сказал, что теперь проблем на похоронах не будет. Виктор провалился в сон. В гробу очнулся! Было поздно. Думал — конец. Потом вдруг вонючий бородач и сын. Игорь! Думал, умер, пока сын на грудь не кинулся — больно стало, понял, обошла смерть!
Следователь записал. Когда приехали, с оперативниками отправился к главврачу.
— Дмитрий Андреевич, вы задержаны по обвинению в покушении на убийство Виктора Степановича.
Главврач побелел. Как узнали? Всё было продумано!
— Это Екатерина! — закричал в истерике. — Она заставила!
Вскоре задержали и Екатерину. Теперь она валила на любовника — он заставил подсыпать в чай, угрожал.
Обоих задержали.
Вскрылось: главврач Дмитрий Андреевич — тот самый из больницы, где четыре года назад умер ребёнок! Тогда нашёл нужных людей, подключил связи, жену сделали свидетелем. Во всём обвинили хирурга. Дмитрий Андреевич вскоре развёлся — зачем проблемная жена, когда появилась Екатерина. Молодая, красивая. Замужем, правда, но поправимо! Придумали, как избавиться от Виктора. Если бы не пьяная выходка Игоря, всё сошло бы с рук.
Виктор лежал в больнице два месяца. Каждый день к нему приходил Игорь. После событий понял главное: выход всегда есть! Иногда даже из гроба! Взялся за ум. Восстановился в институте, сейчас оканчивает.
Игорь нашёл Степана, помог восстановить доброе имя. Квартиру смогли вернуть! Степан перестал пить, вышел на работу. К нему вернулась жена с детьми. Всё хорошо!
Виктор после больницы стал больше времени проводить с сыном, наверстывая потерянные годы. Как в детстве, ездят на рыбалку, бывают на охоте. Недавно ездили на Урал сплавляться. Отец и сын.
Теперь точно друг друга не потеряют. Роднее никого нет!