- Мама, мы с Глебом решили, что будем жить вместе! - Даша выпалила это с порога, даже не сняв кроссовки. Глаза сияли тем самым лихорадочным блеском, который бывает только в двадцать лет, когда кажется, что мир вращается исключительно вокруг твоей персоны.
Ольга, медленно помешивая зажарку для супа, замерла. Обычный вечер вторника вдруг перестал быть томным.
- Радость-то какая, - спокойно ответила Ольга, хотя в груди кольнуло. - И где же Глеб планирует вить ваше семейное гнездо? Присмотрел уютную студию поближе к институту?
Даша замялась, начала развязывать шнурки, пряча взгляд.
- Ну... понимаешь, мамуль, снимать сейчас - это такие деньги! Впустую отдавать чужому дяде тридцать тысяч? Глеб считает, что это нерационально. Мы поживем здесь, в моей комнате. Она же большая, нам места хватит.
Ольга выключила плиту. Тишина на кухне стала густой, почти осязаемой.
- Здесь? В двушке, где я наконец-то приучила себя ходить в халате и пить кофе в тишине? Дашенька, а «мы» - это на какие средства? Коммуналка вырастет, продукты нынче стоят как крыло самолета.
- Мама, он подрабатывает! - вскинулась дочь. - И вообще, это любовь всей моей жизни. Ты просто не понимаешь, у нас всё серьезно. Я буду сама за ним ухаживать, честно! Буду готовить, стирать, убирать... Ты его даже не заметишь!
Ольга вздохнула. Она знала этот тон. Спорить сейчас - значит стать врагом номер один. Она посмотрела в окно и приняла решение.
- Хорошо. Но на моих условиях. Раз вы взрослые и строите семью - бюджет раздельный. Глеб вносит половину за свет и воду, покупает продукты на двоих. Ты, как «хранительница очага», берешь на себя всё его обслуживание. Мои продукты остаются моими. Согласна?
- Конечно! - Даша бросилась матери на шею. - Вот увидишь, Глеб золотой, он тебе еще и по дому помогать будет!
***
Предыстория этой «великой любви» была банальной до зуда в зубах. Глеб появился в жизни Даши полгода назад. Высокий, кудрявый, с гитарой и вечным туманом в глазах - классический типаж «непризнанного гения» из провинции. Он приехал из небольшого поселка, поступил на бюджет и как-то сразу решил, что столичная жизнь должна сама упасть к его ногам. Ольга видела его пару раз: парень вежливый, но какой-то... рыхлый внутри. Нет в нем того стержня, который делает мужчину опорой. Но Даша, отличница и мамина дочка, влюбилась до беспамятства. Ей хотелось заботиться, кормить и вдохновлять.
Переезд состоялся в субботу. Глеб притащил два огромных чемодана и системный блок - «для учебы и работы».
- Здрасте, Ольга Николаевна, - бодро кивнул он, проходя в комнату в не самых чистых носках. - Вы не переживайте, я человек неприхотливый.
Уже вечером выяснилось, что «неприхотливость» имеет свои границы. Ольга случайно услышала разговор в комнате дочери.
- Даш, а что, салатика нет? И мяса бы хоть немного к макаронам... Я же мужчина, мне энергия нужна.
- Глебчик, потерпи, я завтра получу стипендию, куплю курочку. Пока вот, макароны с маслом.
- Ладно, - милостиво согласился «добытчик». - Кстати, я с той подработки ушел. Начальник - самодур, заставлял отчеты писать в личное время. Найду что-нибудь посолиднее.
Ольга, стоя в коридоре, только хмыкнула - ну что ж детки, учитесь жить самостоятельно..
***
Утро понедельника началось с неприятного открытия. Ольга привыкла завтракать плотно: пара бутербродов с дорогой сырокопченой колбасой и твердым сыром, которые она покупала специально для себя. Открыв холодильник, она увидела пустую полку. Точнее, почти пустую - там сиротливо лежал хвостик от батона.
- Даша! - позвала она, стараясь сохранять спокойствие.
Из комнаты выплыл сонный Глеб в одних трусах.
- Ой, Ольга Николаевна, доброе утро. А что, колбаса кончилась? Я ночью засиделся за компом, ну и перекусил немного. Вы ж не обидитесь? В большой семье, как говорится...
Ольга медленно повернулась к нему. Глеб стоял, почесывая живот, и искренне не понимал, в чем проблема.
- В большой семье, Глеб, каждый знает, на чьи деньги куплена колбаса. Это был мой завтрак. Даша! - Ольга посмотрела на вышедшую из комнаты дочь. - Я предупреждала?
- Мам, ну чего ты из-за пары кусочков колбасы скандал устраиваешь? - Даша терла заспанные глаза. - Человеку есть хотелось!
- Значит, человек должен пойти в магазин и купить. Раз вы решили жить взрослой жизнью - кормите себя сами. С этого момента я не покупаю продукты вообще. Каждый питается автономно.
Глеб фыркнул и ушел в ванную. Вода там шумела сорок минут. Ольга стояла у кухонного окна и видела, как в небе собираются тучи. Это была только первая гроза.
***
Вечером Ольга не стала готовить. Она заказала себе суши - ровно один сет. Когда курьер ушел, на кухню прибежал Глеб, привлеченный яркой упаковкой пакета.
- О, роллы! Класс, я как раз проголодался. Дашка собиралась гречку готовить, а я это не очень...
Он потянулся к коробке, но Ольга мягко, но решительно накрыла её рукой.
- Это мой ужин, Глеб. Я заказала его на одну персону. За свои деньги.
- Вам жалко, что ли? - парень искренне возмутился.
- Мне не жалко. Ты - взрослый мужчина. Если ты решил жить семейной жизнью, то должен подумать о том, где брать средства к существованию. Пока ты смог заработать только на гречку. Вот и идите есть гречку.
***
Следующую неделю «молодые» перебивались дешевыми полуфабрикатами. Даша выглядела осунувшейся. Она пыталась совмещать учебу в институте и подработку в колл-центре по вечерам, чтобы хоть как-то наполнить холодильник. Глеб же «искал себя». Его поиски обычно ограничивались просмотром вакансий на диване и многочасовыми сессиями в онлайн-играх.
К концу месяца принесли квитанции за квартиру. Сумма была внушительной: Глеб обожал плескаться в ванной по часу, свет в их комнате горел круглосуточно, а системный блок гудел, как маленький заводик.
Ольга выложила бумажки на стол.
- Пять тысяч с вас, - сказала она коротко.
- Сколько?! - Глеб чуть не подавился дешевым печеньем. - Ольга Николаевна, вы с ума сошли? Мы и так впроголодь живем! У Дашки зарплату задерживают, я пока только на стажировке... Откуда у нас такие деньги?
- Глеб, ты принимаешь ванну дважды в день. Ты играешь в игры, которые жрут электричество. Почему я должна оплачивать твой комфорт?
- Ну, вы же хозяйка... Вы же мать! - Глеб начал закипать. - Неужели вам жалко для детей?
- Ты мне не сын, Глеб. Ты - сожитель моей дочери, который пришел на мою территорию. Либо платишь, либо...
- Либо что? Выставите нас на улицу? - Глеб дерзко усмехнулся, уверенный, что мать не пойдет против дочери.
Ольга ничего не ответила. Она оплатила счета за коммунальные услуги, а за интернет платить не стала. Вечером Глеб ворвался к ней в комнату, когда она спокойно читала книгу при свете настольной лампы.
- У меня интернет пропал! Мне курсовую писать надо, дедлайны горят! Вы что, за связь не заплатили?
- Не заплатила, - Ольга перевернула страницу. - Мне интернета хватает на работе, а дома я предпочитаю телевизор или книги. Если тебе нужен интернет для учебы или работы - пойди и оплати. Роутер в коридоре, пароль ты знаешь.
- Да это... Это издевательство! - Глеб сорвался на крик. - Как так можно? Вы же взрослая женщина! У вас же совесть должна быть!
- Совесть, Глебушка, - это когда ты не садишься на шею женщине, которая старше тебя в два раза. У тебя есть ноги, руки и самомнение выше Останкинской башни. Иди и заработай.
***
Через пару дней зазвонил телефон. Ольга увидела незнакомый номер, но ответила.
- Алло, Ольга? Это Раиса Ивановна, мама Глеба, - голос в трубке был приторно-сладким, как переслащенный чай. - Ой, ну как там наши молодые? Обустроились?
- Здравствуйте, Раиса Ивановна. Обустроились. Глеб ест, спит и очень много моется.
- Ой, ну что вы так сразу... - голос на том конце мгновенно стал обиженным. - Им же тяжело сейчас, они только начинают! Им толчок нужен, поддержка родительская. Вы же понимаете, Москва - город дорогой. Мы вот тут в поселке из последних сил выживаем... У меня еще две дочки, их поднимать надо, замуж выдавать. А вы, Дашенька говорила, женщина обеспеченная, работа у вас хорошая...
Ольга почувствовала, как внутри закипает холодная ярость.
- Раиса Ивановна, давайте проясним. Я обеспечиваю себя. Вашего сына я кормить и содержать не подписывалась. Если вы считаете, что ему нужен «толчок» - переведите ему денег на продукты и интернет. А я уже помогла - крышу над головой предоставила. Бесплатно, заметьте.
- Ну и скупая же вы женщина! - сорвалась на фальцет мать Глеба. - Своего ребенка не жалеете, и чужого гнобите! Да как вам только спится-то спокойно в своей квартире, когда дети голодают?
Экран смартфона мигнул и погас - Раиса Ивановна в сердцах нажала на «отбой». Ольга положила телефон на стол. Руки слегка дрожали, но на душе было странно легко. Она поняла, откуда у Глеба эта непоколебимая уверенность, что ему все должны. Яблоко от яблони, как говорится, недалеко падает.
***
Через полтора месяца после начала этого «семейного эксперимента», Глеб понял, что Ольга - кремень, а Даша больше не может выжимать из себя последние крохи на его содержание и начал стремительно терять интерес к «любви всей жизни».
Однажды вечером Ольга вернулась домой и застала Дашу в слезах на кухне. Комната дочери была подозрительно тихой.
- Ушел? - спросила Ольга, ставя сумку на стул.
Даша кивнула, всхлипывая.
- Сказал, что я «бытовухой его задушила». Что у нас дома «токсичная атмосфера» и он не может творить, когда его попрекают каждым куском хлеба. Собрал вещи и уехал к какому-то другу. Сказал, найдет тех, кто его ценить будет...
Ольга подошла к дочери и обняла её за плечи. Та сначала напряглась, а потом прижалась к матери, давая волю слезам.
- Мам, прости меня... Я такая дура. Я думала, это правда любовь, а он... Он даже за интернет не предложил заплатить, когда у меня последние деньги на лекарства ему ушли, помнишь, когда он «простыл»?
- Помню, зайка. Всё я помню. - Ольга погладила дочь по волосам. - Ты не дура. Ты просто добрая. А такие, как Глеб, чуют доброту, как акулы кровь. Знаешь, в чем главный урок? Нормальный мужчина, если он действительно любит и хочет быть вместе, никогда не побежит в комнату к маме своей девушки. Он будет землю рыть, вагоны разгружать, но снимет хотя бы комнату в коммуналке, чтобы быть хозяином в своем доме. А Глеб... он просто искал удобную гавань с бесплатным питанием.
Даша подняла голову, вытирая слезы.
- Знаешь, что он сказал напоследок? Что ты «сломала ему психику» своей меркантильностью.
Ольга рассмеялась - искренне и громко.
- Ну, если нежелание кормить здорового лба колбасой ломает его психику, то боюсь представить, что с ним сделает реальная жизнь за пределами этих стен.
На кухне снова пахло вкусным ужином - Ольга запекла курицу с картошкой, и теперь они ели вдвоем, без напряжения и оглядки на «голодные глаза» в коридоре.
- Мам, - тихо сказала Даша, ковыряя вилкой в тарелке. - Я, наверное, пока с отношениями повременю. Поучусь. И, может, на курсы английского запишусь, которые давно хотела.
- Вот это правильные мысли, - улыбнулась Ольга. - Инвестируй в себя, дочка. Самый надежный вклад. А «принцы»... они придут. Главное, чтобы на конях были, а не на маминой шее.
Жизнь вернулась в привычное русло. Тишина, халат, утренний кофе с колбасой и сыром. Ольга знала: она всё сделала правильно. Иногда любовь матери заключается не в том, чтобы подстелить соломку, а в том, чтобы вовремя убрать подушку, дав ребенку почувствовать твердость пола под ногами. Только так вырастают взрослые люди.