Правила сосуществования человека и ИИ в новой экономике задают в Китае

Правила сосуществования человека и ИИ в новой экономике задают в Китае

Китайский суд фактически задал один из главных вопросов ближайших 5–7 лет: если искусственный интеллект начинает работать дешевле человека, кто несёт социальную ответственность за последствия?

История с сотрудником финтех-компании Чжоу стала не просто трудовым спором, а первым серьёзным сигналом того, как государства начинают выстраивать правила сосуществования человека и ИИ в новой экономике.

35-летний специалист занимался проверкой корректности ответов искусственного интеллекта. После внедрения автоматизации процессов компания предложила ему фактически двукратное снижение зарплаты, с 25 до 15 тысяч юаней. Он отказался и был уволен, а в суде работодатель прямо заявил, что функции работника теперь способен выполнять ИИ, поэтому сотрудник не нужен.

Суд встал на сторону сотрудника и обязал компанию выплатить компенсацию более 260 тысяч юаней, что равняется примерно 3 млн.рублей.

И здесь важен сам принцип решения.

Китай не запретил искусственный интеллект. Не запретил автоматизацию. Не запретил сокращения. Но суд фактически обозначил правила для компании. Если компания внедряет ИИ ради экономии, она не может просто переложить последствия своего технологического решения на работника и оставить его без работы.

И это крайне важный сигнал для всего мирового рынка труда.

По оценке Всемирного экономического форума, к 2030 году изменения затронут 22% всех рабочих мест в мире. Около 92 миллионов позиций могут быть вытеснены автоматизацией, при этом появится порядка 170 миллионов новых ролей.

МВФ оценивает, что ИИ уже сегодня влияет почти на 40% мировой занятости, а в развитых экономиках до 60% рабочих мест.

McKinsey прогнозирует, что к 2030 году до 27% рабочих часов в Европе и около 30% в США могут быть автоматизированы.

Это уже не футуристические сценарии времен Замятина, а наша новая экономическая реальность.

И самое важное, что ИИ начинает вытеснять не только физический труд, как это происходило раньше, при внедрении автоматизации, а когнитивный труд. Под ударом оказывается именно средний класс интеллектуальной экономики: операторы, аналитики, junior-специалисты, сотрудники служб поддержки, рекрутеры, копирайтеры, контент-менеджеры, специалисты по документообороту, часть юридического и финансового сопровождения.

То есть люди, которые получали образование, строили карьеру, создавали городскую экономику и считались «стабильным офисным классом».

Для России это особенно чувствительно, так как с одной стороны мы сталкивается с дефицитом кадров, с другой с ускоренной автоматизацией. Бизнесу не хватает сотрудников, но одновременно бизнес ищет способы сократить издержки за счёт нейросетей.

И здесь возникают социальные риски, при которых человек понимает, что его профессию можно заменить алгоритмом за несколько месяцев, и неминуемо растет его уровень тревожности, а это отражается на всем. На потребительском поведение, готовности создавать семьи, брать ипотеку и вообще планировать будущее.

Фактически вопрос ИИ постепенно становится вопросом народосбережения.

Именно поэтому наша российская модель внедрения и замены человеческого труда искусственным интеллектом, должна быть чётко регламентирована правово-законодательной базой.

Возможно внедрение на уровне Правительства критериев «гуманного внедрения» искусственного интеллекта компаниями.

Потому что главный конфликт XXI века уже не между капитализмом и социализмом, а между скоростью технологической эффективности и способностью общества быстро реагировать и перестраиваться, сохраняя человеческую незаменимую ценность.

Всем добра!