Глава 3. Блошиный король
Ипподром построили еще в 80-х — для скачек, которых никто не помнил. После войны его захватили байкеры, потом торговцы, потом Красные Волки. Крис вырезал всех, кто отказывался смеяться над его шутками.
Сейчас ипподром выглядел как цирк-шапито из ада.
Бетонные трибуны разрисованы кривыми улыбками и черепами. На крыше — ржавая карусель с повешенными мутантами, которые качаются на ветру. У входа — ворота из сваренных автомобилей, а над ними лозунг: «КТО СМЕЕТСЯ ПОСЛЕДНИМ — ТОТ ЖИВЕТ ДОЛЬШЕ».
Иван оставил «скорлупу» в двух километрах, в овраге за бывшим рынком. Легионеры залегли в развалинах универмага — ждали сигнала. Сам он пошел на торжище — блошиный рынок, приютившийся в соседних ангарах.
Здесь торговали всем. Часами без циферблатов, патронами, просроченными лекарствами, человеческими почками, информацией. Запах на рынке стоял соответствующий — гниль, пот, дешевый спирт и надежда.
Ивана узнали сразу.
— Здорово, Ларин! — окликнул его однорукий торговец по кличке Жмых. — Опять на север? Или в этот раз продавать собрался?
— Ищу кое-что, — Иван присел на корточки перед его лотком, где лежали ржавые детали и несколько ампул с неизвестным содержимым. — Мне нужен контакт с «Красными Волками». Крупная покупка.
Жмых замялся, покосился по сторонам.
— Ты с ума сошел? Они людей на мясо режут.
— Я знаю. Поэтому иду с деньгами. — Иван выложил на прилавок мешочек с патронами. Семьдесят штук — половина его сбережений. — И с этим.
Рядом упал кристалл Апалий — маленький, размером с фалангу пальца, слабо светился зеленым. Остаточная радиация делала его безопасным для людей, но смертельным для техники, если перегреть.
Жмых присвистнул.
— Уважаю. Дай подумать...
Через час у Ивана была встреча. Посредник Криса, сутулый мужик в кожаном плаще, с татуировкой горящего черепа на щеке, назначил точку — под трибунами, ровно в полночь.
— Шут любит гостей, — сказал посредник, облизнув потрескавшиеся губы. — Особенно тех, кто приносит блестящие игрушки.
— Передай, — ответил Иван, — что я пришел за «особым товаром». Скажи: «Фобос». Он поймет.
Посредник поморщил нос, но кивнул.
В полночь Иван вошел под трибуны.
Там пахло мочой, озоном и кровью. Стены были завешаны лозунгами, написанными человеческой кровью: «СМЕХ — ОРУЖИЕ БОГОВ», «СМП — ШУТКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ». Где-то играла музыка — древний шансон, прерываемый помехами.
В конце коридора горел свет. Там, в бывшем тире, где раньше тренировались стрелки, сидел он.
Крис Маккейн.
Глава 4. Улыбка за кеглей
Крис полулежал в кресле, собранном из трех разных автомобильных сидений, и точил нож — длинный, изогнутый, похожий на мясницкий. Нож назывался «Весельчак». Крис называл по именам всё свое оружие.
— О, смотрите, — сказал он, не поднимая головы. — К нам пришел почтальон Печкин. Принес посылку? — Он поднял глаза. Желтые белки, зрачки расширены во тьме. На нем была жилетка розового цвета сделанная из пиджака с оторванными рукавами, порванные джинсы на коленях. Тело в татуировках — языки пламени, скалящиеся рты. Лицо стянуто шрамами от радиационного некроза, похоже на маску из воска, которую расплавили и застыли в гримасе. — А, Сашин братишка?
Иван внутренне похолодел. Он не представлялся.
— Ты удивлен? — Крис отложил нож, встал, прошелся. Рост под метр девяносто, жилистый, опасный. Движения дерганые, но выверенные. — Я знаю всех, кто хоть что-то значит. И ты, Ларин-младший, имеешь значение только потому, что твой братец из СМП. Остальное — ты никто. Курьер, возящий дерьмо между кусками дерьма.
— Я пришел по делу, — спокойно ответил Иван. — Владимир хочет вернуть свой товар. Он дает цену.
— Какую?
— Десять килограммов чистой воды. И два кристалла апалий высшего уровня.
Крис рассмеялся. Смех был нервный, лающий, переходящий в кашель.
— Дурачье! — выкрикнул он, обернувшись к своим людям. В тени стояли еще четверо — с автоматами, с арбалетами. — Слышите? Им кажется, что я — базарная торговка! Пришел, поменял, ушел! — Он снова повернулся к Ивану. — А ты знаешь, что у меня в руках, почтальон?
— Знаю. Фобос.
— Он самый! Бактерия, которая делает воду ядом. Отсроченным, красивым — через месяц люди начинают сходить с ума и жрать друг друга прямо на улицах. — Крис подошел вплотную. Запах от него шел смешанный — горелый порох, дешевый алкоголь, чужая кровь. — И ты думаешь, я отдам эту прелесть за воду и камушки?
— А что ты хочешь?
— Смеха, — просто ответил Крис. — Громкого, долгого смеха. Представь: «Ворота Севера-4». Пятьсот тысяч человек пьют воду с Фобосом. И никто не знает. Месяц спокойствия. А потом… — он щелкнул пальцами, — бах! Город сходит с ума. И все думают, что это «Черный Череп» виноват. Потому что я оставлю их символику на трупах. А Владимир будет орать, что он не при делах, а ему никто не поверит. СМП сожрет его заживо. И пока они будут драться, я заберу то, что мне нужно.
— Что именно?
— Власть, — Крис улыбнулся. Оскал обнажил желтые зубы с черными корнями. — Кому достанется пепел, когда дотлеют последние угли? Тому, кто умеет смеяться.
Он отошел к дальней стене, где стояла старая кегельбанная дорожка. В конце — десять кеглей, собранных из костей и обрезков труб.
Крис достал из кармана куртки ампулу — стеклянную, с коричневой жидкостью внутри. Апалий? Нет, Фобос.
— Смотри, что я сделал с твоим артефактом, — сказал Крис.
И аккуратно поставил ампулу в центральную кеглю. Та была выдолблена изнутри, и ампула вошла в гнездо, как яйцо в лунку.
— Один удар шара — и кегля падает, ампула разбивается, — пояснил Крис. — Но нет, я не просто так это сделал. Видишь нитку?
Иван увидел. Тонкая леска тянулась от кегли к пульту в углу.
— Когда упадет эта кегля, включится запись, — мечтательно протянул Крис. — Мой голос. Я скажу: «СМП, сосни хуйца! Фобос в воде!» Красиво? Пятьдесят тысяч человек услышат это по громкоговорителям станции.
— Ты псих, — сказал Иван.
— Я гений, — поправил Крис. — А теперь убирайся отсюда, почтальон. Передай Владимиру — пусть готовит глотку. Скоро я приду к нему в гости. Со смехом.
Он махнул рукой. Люди с автоматами шагнули вперед.
Иван не двинулся с места.
— Ты думаешь, я пришел один? — спросил он.
Крис замер. Улыбка сползла.
— За стенами твоего ипподрома — тридцать легионеров, — соврал Иван. — С тяжелым вооружением. Умрешь ты, Крис, со своим смехом. Умрешь первым.
Крис секунду смотрел на него. Потом расхохотался — взаправду, звонко, запрокинув голову.
— Врешь, курьер. Но врешь красиво. — Он подошел к Ивану, хлопнул его по плечу. — Ладно. Уважаю за яйца. У тебя есть неделя. Принесешь выкуп — сто кило воды — тогда поговорим. Нет — Фобос поедет на станцию. Ха-ха!
Иван стиснул зубы.
Неделя.
Семь дней до того, как пятьсот тысяч человек умрут долгой
смертью.
Он развернулся и пошел к выходу.
В спину ему летел нервный смех Криса Маккейна.
Конец второй части.