В свои тридцать шесть лет я привык ничему не удивляться. Жизнь кидает людей из стороны в сторону, и каждый выкручивается как умеет.
Я всегда думал, что большие деньги меняют самого человека. Делают его жадным, наглым или высокомерным. Но оказалось, что деньги чаще меняют отношение окружающих к тебе. И иногда, чтобы выжить и не сойти с ума, приходится идти на очень странные шаги.
В прошлый четверг я припарковал машину возле метро и пошел пешком через дворы забрать заказ. Мест для парковки там отродясь не было, машины стоят впритирку.
Я шел, когда заметил знакомую машину. Это был мой друг Никита.
Полгода назад он пошел на хорошее повышение. Стал заместителем директора на крупной оптовой базе, начал отлично зарабатывать и почти сразу взял себе новый кроссовер из салона. До этого ездил на убитой малолитражке.
Я подошел вплотную к машине и уже хотел постучать по окну, но вовремя притормозил.
Свет в салоне горел, и мне было отлично видно всё внутри. Никита вел себя так, словно скрывался от кого-то. Я наблюдал, как он расстегнул ремешок электронных часов, снял их с запястья и спрятал в бардачок.
Затем он достал из кармана свой телефон, положил его туда же, а взамен вытащил старый кнопочный аппарат с треснувшим экраном.
Никита вышел из машины. Наткнулся на меня и вздрогнул.
– Никита, ты чего тут? – спросил я. – К любовнице приехал и шифруешься?
– Напугал, – он огляделся по сторонам. – Нет у меня любовниц. К родителям я иду. У мамы сегодня день рождения.
Он тут же снял свое пальто, бросил его на заднее сиденье. Достал из багажника выцветшую куртку.
– А маскарад зачем?
Никита тяжело вздохнул.
– Давай лучше встретимся в баре на выходных, – сказал он. – Я тебе всё объясню. А сейчас мне бежать надо, я и так маме написал, что задержусь на складе. На ветру стоять не хочу.
Свои и чужие
В субботу мы встретились в баре.
– Ты, наверное, подумал, что я умом тронулся? – спросил он.
– Я подумал, что ты от коллекторов прячешься, – честно ответил я. – Слушай, я понимаю, когда мужики от жен премии прячут. Но переодеваться перед родной матерью? Зачем?
– Затем, что я хочу сохранить свои нервы, – жестко ответил друг. – Я уже год скрываю от них свои реальные доходы. И про повышение они ничего не знают. Для мамы и для старшего брата я до сих пор сижу в простых менеджерах и еле свожу концы с концами.
Я смотрел на него с недоумением. Никита сделал глоток и начал рассказывать.
– Понимаешь, у моих родителей в голове сидит один гвоздь. Они всю жизнь отпахали на заводе за копейки. И они свято верят в то, что нормальные деньги нельзя заработать честным путем. Если ты богат – значит, ты воруешь, обманываешь людей или идешь по головам.
– Но они же знают, где ты работаешь! Это обычная оптовая база.
– Это не играет роли, – Никита махнул рукой. – В нашей семье почетно быть бедным и несчастным. Если ты пришел с работы, упал на диван и жалуешься на маленькую зарплату – значит, ты молодец. Ты "свой". Тебя надо жалеть, кормить пирожками и сочувствовать.
Официант принес тарелку с гренками. Никита взял одну, повертел в пальцах, но есть не стал.
– Мой старший брат Димон – это гордость нашей мамы, – продолжил он с кривой усмешкой. – Ему сорок лет. Он перебивается случайными заработками на стройках, постоянно берет микрозаймы и вечно ноет. И мама в нем души не чает! Она постоянно говорит: "Ох, бедный наш Димочка, как же ему не везет по жизни".
– Неужели нельзя просто сесть за стол и сказать правду? – спросил я. – Ты добился всего сам, без блата. Зачем этого стыдиться?
– Потому что я уже пробовал сказать правду, – голос Никиты стал мрачным. – Мне хватило этого урока на всю жизнь.
Он отодвинул кружку.
– Помнишь, когда я учился на четвертом курсе? Я тогда нашел хорошую шабашку, закрыл крупный заказ и получил на руки приличную сумму. Я был так горд собой! Поехал в магазин и купил родителям огромный телевизор. Они тогда старый ящик смотрели, по которому всё рябило.
– Помню, ты рассказывал. Они разве не обрадовались подарку?
– Обрадовались? – Никита усмехнулся. – Мама расплакалась. Но не от радости, а от страха. Она начала кричать: "Сынок, откуда у тебя такие деньжищи? Ты в криминал влез? Тебя же в тюрьму посадят!". Я ей полчаса показывал договор подряда и доказывал, что это честный заработок. Она успокоилась, но осадок остался. Она потом неделю у меня спрашивала, не ищут ли меня.
Никита замолчал на секунду, словно заново переживая тот вечер.
– А потом об этом узнал брат, – тихо сказал он. – И начался настоящий цирк. Димон пришел ко мне на следующий день. Говорит: "Раз у тебя теперь бабки водятся, дай мне в долг. Я хочу их в одно дело вложить". Я начал спрашивать подробности. Он обиделся. Сказал, что я ему не доверяю и зажал деньги для брата.
– Ты в итоге ему дал эти деньги или нет?
– Дал. Родной брат всё-таки. Эти деньги испарились через месяц. А когда я через полгода аккуратно заикнулся о возврате долга, он устроил скандал. Мама звонила мне каждый день и плакала в трубку: "Как тебе не стыдно с родного брата копейки требовать? У него же трудная ситуация! Ты совсем зазнался, деньги тебя испортили".
Никита устало потер лоб.
– На брате дело не остановилось. Через два месяца позвонила тетя из соседней области. Сказала, что ее сыну нужен ноутбук для учебы, а денег у них нет. Прямым текстом заявила: "Купи брату компьютер, тебе что, жалко?". Я отказал. У меня банально закончились свободные средства. Знаешь, кем я стал для всей нашей родни после этого отказа?
– Жадной сволочью? – предположил я.
– В точку. Оказалось, что стоит тебе один раз показать свой финансовый успех, как ты моментально становишься всем должен. Тогда я четко усвоил: быть успешным в моей семье нельзя. Тебя просто разорвут на куски от зависти и бесконечных требований.
Цена покоя
В этот момент на столе зажужжал телефон Никиты. Тот самый аппарат с битым экраном. Никита посмотрел на дисплей.
– Вот, Димон звонит, – он горько улыбнулся. – Смотри и учись, как нужно общаться с любящими родственниками.
Он откашлялся, снял трубку, и его голос зазвучал жалобно, с легкой хрипотцой.
– Алло, Дим. Да, иду от метро. Ветер жуткий, замерз весь. Да на складе опять задержали, директор просто зверь, придирается к каждой мелочи. Грозится штрафами. Премию? Какую премию, хорошо если голый оклад заплатят в этом месяце. Что? Одолжить пятерку до понедельника? Дим, у меня у самого две тысячи на карте осталось до аванса. Ну извини, братуха, правда в карманах пусто. Давай, увидимся скоро.
Он сбросил вызов и бросил телефон на стол. Его лицо снова стало нормальным.
– Видишь? – спросил он. – Если бы я приехал туда на новой машине и сказал, что мне подняли зарплату в два раза, этот звонок закончился бы матом. Димон начал бы требовать деньги, обвинять меня в жадности, вспоминать детские обиды. А так – я просто его бедный младший брат, с которого нечего взять. Мы с ним на равных. Он даже чувствует себя увереннее, потому что у него-то жена работает, а я вообще один копейки считаю.
– И тебе не противно каждый раз ломать эту комедию? – я смотрел на него с сочувствием. – Прикидываться неудачником, выслушивать мамины вздохи, врать про злого начальника?
– Мне противно, – честно признался Никита. – Но это единственный рабочий способ сохранить мир. Я захожу в квартиру, вешаю эту старую куртку на крючок. Жалуюсь на тяжелую жизнь. И мама тут же расцветает! Она бежит на кухню, наливает мне горячий суп, гладит по плечу. Причитает: "Ох, сыночек, как же тебя там мучают на этой работе. Ну ничего, все так живут".
Он допил свое пиво.
– В эти моменты она меня искренне любит. А брат снисходительно хлопает по спине и говорит, чтобы я не унывал. Все счастливы! В семье царит покой и взаимопонимание.
Я сидел и переваривал услышанное. Передо мной сидел состоявшийся мужик. Человек, который руководит процессами, принимает сложные решения, несет ответственность за склад. И этот самый человек вынужден переодеваться в подворотне, просто чтобы собственная мать не начала считать его вором, а старший брат не возненавидел за отказ проспонсировать очередную глупость.
Мы расплатились по счету и вышли из бара на улицу.
– Они у меня дома никогда не бывают, – сказал он напоследок. – Мама считает, что мой район слишком далеко, ей ехать тяжело. А брату лень от дивана оторваться. Все праздники отмечаем на их территории. Так что мой секрет в безопасности. Ладно, пойду я.
Он пожал мне руку и пошел в сторону метро. Я смотрел ему вслед и думал о том, в какую жуткую ситуацию он угодил.
Он добился всего, о чем мечтал. У него есть деньги, хорошая должность, свобода. Но он не может разделить свою радость с близкими. Потому что вместо гордости он получит только страх, упреки и бесконечные списки того, кому он теперь обязан помогать до конца своих дней.
А как бы вы поступили на его месте? Продолжали бы играть роль бедного родственника ради сохранения семейных уз? Или заявили бы о своем успехе прямо и послали бы подальше всех, кто видит в вас только дойную корову?