Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
COOLТУРНЫЙ ШОК

САМАЯ ЗНАМЕНИТАЯ МИСТИФИКАЦИЯ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА

🔥 Эта литературная мистификация произошла в начале XX века. Ее разоблачение стоило одному гению зуба, а другому — чуть ли не жизни. Если вы любите истории про роковых женщин, дуэли и мистику — эта история для вас. В сентябре 1909 года в редакцию журнала «Аполлон» приходит письмо. В конверте — стихи. От них веет тонким парфюмом, тоской, инфернальным холодом и такой красотой, что у видавшего виды редактора перехватывает дыхание. Автор — загадочная Черубина де Габриак. Кто она? Испанская аристократка? Католическая монахиня? Или может быть, дьяволица, явившаяся погубить поэтическую богему? Стихи «испанской инфанты» (так окрестили незнакомку) публикуют сразу — они совершенны. В редакции начинается столпотворение. Цвет русской поэзии — Маковский, Гумилев, даже сам Блок — влюбляются в нее заочно, посвящают ей строфы, шлют страстные письма и цветы на почтамт до востребования. Но есть одно правило: она никому не показывается. Тайна питает страсть. Черубина становится культом, призраком, ради
Оглавление

🔥 Эта литературная мистификация произошла в начале XX века. Ее разоблачение стоило одному гению зуба, а другому — чуть ли не жизни. Если вы любите истории про роковых женщин, дуэли и мистику — эта история для вас.

ИСПАНСКАЯ ИНФАНТА

-2

В сентябре 1909 года в редакцию журнала «Аполлон» приходит письмо. В конверте — стихи. От них веет тонким парфюмом, тоской, инфернальным холодом и такой красотой, что у видавшего виды редактора перехватывает дыхание.

Автор — загадочная Черубина де Габриак. Кто она? Испанская аристократка? Католическая монахиня? Или может быть, дьяволица, явившаяся погубить поэтическую богему?

Стихи «испанской инфанты» (так окрестили незнакомку) публикуют сразу — они совершенны. В редакции начинается столпотворение. Цвет русской поэзии — Маковский, Гумилев, даже сам Блок — влюбляются в нее заочно, посвящают ей строфы, шлют страстные письма и цветы на почтамт до востребования.

Но есть одно правило: она никому не показывается.

Тайна питает страсть. Черубина становится культом, призраком, ради которого мужчины готовы на все.

😱И тут случается катастрофа…

ЗАНАВЕС ПОДНИМАЕТСЯ

-3

Все началось со скандала. Однажды на глазах у всех аполлоновцев Макс Волошин — этот добродушный увалень — подошел к Николаю Гумилеву, закатил ему пощечину и вызвал на дуэль.

Виновницей скандала оказалось Елизавета Дмитриева — скромная учительница истории, с легкой хромотой и внешностью «дурнушки». У Гумилева с ней был короткий роман, но она предпочла ему Волошина. Уязвленный Гумилев начал выслеживать Дмитриеву и выяснил, что она и есть… таинственная испанка.

Все дело в том, что скромная некрасивая учительница писала гениальные стихи. Но их никто не хотел печатать из-за ее «непоэтичной» внешности. Тогда Волошин, известный шутник мастер розыгрышей, предложил: «Давай создадим тебе гламурную маску!».

Так родилась Черубина — красавица, католичка, роковая женщина, получившая строгое воспитание в монастыре. За каждым ее шагом день и ночь следят строгий отец и ее духовник, монах-иезуит, поэтому она не может общаться напрямую, а только через переписку.

Гумилев при всех сорвал маску с «испанской инфанты», публично высмеяв ее внешность. Волошин, как джентльмен, вступился за честь дамы. Итог — дуэль на Черной речке (да-да, там же, где стрелялся Пушкин с Дантесом!).

«МЫ РОДИЛИ ЧЕРУБИНУ, А УБИЛИ ЕЛИЗАВЕТУ»

-4

Гумилев стрелял, но промахнулся. Пистолет Волошина дал осечку... дважды! В итоге Гумилев, разозлившись, крикнул: «Убейте меня!», но Волошин, будучи человеком миролюбивым, просто плюнул в него и ушел.

Конфликт исчерпали... но осадочек остался. А зуб? Это метафора: Волошин ходил и грыз ногти от злости, но в народ пошла легенда, что на дуэли он выбил Гумилеву зуб. На самом деле все обошлось кровью только на словах.

Черубина исчезла из Петербурга навсегда. Как только тайна раскрылась, публика потеряла к стихам интерес. Елизавета Дмитриева пережила страшную травму, почти перестала писать и навсегда осталась в тени своего же призрака.

Алексей Толстой называл ее «одной из самых фантастических и печальных фигур русской литературы». А Волошин грустно шутил: «Мы родили Черубину, а убили — Елизавету».