Она перла, как танк на поле боя, была настроена воинственно и не видела перед собой преград. Сухонькая женщина с нелепым платочком на голове, отворившая ей дверь не представляла никакой угрозы - ни физической, ни моральной. Плечи хозяйки квартиры были опущены и казалось, что ее тело завязано узлом на впалой груди. Росточка она была невысокого и, по сравнению с незваной гостьей на высоких каблуках, выглядела усохшим подростком.
– Вы кто? – спросила женщина, сурово сдвинув брови.
– Я-то? А ты как думаешь? – бросив через плечо, ухмыльнулась Ангелина Витальевна.
– Я почем знаю? Из ЖЭКа что-ли? – скрипнула ей в спину хозяйка.
– Не угадала, милочка! Я законная жена Григория Сергеевича! – победно кинув на нее взгляд, известила гостья. – Помнишь такого?
Женщина как-то сжалась под испепеляющим взглядом наглой дамочки, но тут же выпрямилась.
– Чего надо? – хмуро спросила она.
– А, помнишь! – обрадовалась Ангелина. – Ты - Наталья? Ну та, которой он ребеночка сделал и свалил в столицу. Не до пустяков ему было! А тут ты еще со своим пузом! Не на того напала, милая! Гриша мой муж, а твое место вот в этом клоповнике! Так что, сиди и не высовывайся! Понятно?!
Наталья мгновенно вспомнила события своей юности, когда она была наивна, как новорожденная овечка и верила всему, что говорил ей красавец Гриша. Он приехал в их захудалый городишко на лето - отдохнуть, порыбачить и отвлечься от столичной жизни. Наташа подвернулась ему на третий день его отдыха…
– Привет, красавица! – крикнул он, едва девушка пересекла ему дорогу.
Она шла в библиотеку, прижимая стопку книг к тонкой фигурке. В голове у нее крутилась одна мысль - не уронить свою драгоценную ношу. Наташка с детства читала запоем. Мать частенько отбирала у нее очередной роман, выключая ночник - уж очень много нагорело электроэнергии за последние два месяца.
– Привет… – неуверенно ответила она крепкому парню.
Наташа не видела таких в своем районе - он был одет совсем не так, как ребята из ее двора. Яркое поло цвета морской волны было натянуто на его груди, под короткими рукавами играли налитые свинцом мышцы. Потертые джинсы облегали сильные ноги, заканчиваясь кроссовками с тремя полосками.
“Фига себе… – подумала Наталья, изучая его лицо. – Что за чувак? Вообще не из наших…”
– Как зовут тебя, синеглазка? – спросил парень, расплывшись в улыбке.
“Даже все зубы на месте… – рассуждала Наталья, стараясь быть серьезной. – Ни одного выбитого…”
Ребята из ее двора вечно дрались и поэтому не у всех были зубы в целости и сохранности. Еще и гнилые торчали. Зубного врача боялись все…
– Так скажешь или нет? – продолжал веселиться парень.
Наталья шумно вздохнула. Она не знала, надо ли называть себя незнакомому парню. Однако, он не собирался отступать. Сделав к ней шаг, он протянул широкую ладонь:
– Я Григорий! А ты?
Наталья с опаской заглянула в ладонь, словно боялась увидеть там жабу. Но ничего такого там не было.
– Я Наташа… – тихо ответила она, спрятав на всякий случай одну руку за спину, а второй покрепче прижав книги к себе.
Стопка вышла из под контроля и поехала набок. Если бы Григорий не подхватил издания в потертом переплете, то пришлось бы собирать книжки с земли.
– Ой! – растерянно покраснела Наташа, когда парень отобрал у нее всю стопку.
– Пойдем, провожу! – уверенно сказал он. – Где живешь, “дюймовочка”?
– Я в библиотеку иду… – промямлила девушка, – мне вон в ту сторону…
Она неопределенно махнула цыплячьей лапкой направо и покосилась на Григория. Ей почему-то показалось, что на вора он точно не похож. Да и на хулигана тоже не смахивал…
– Ну, пошли тогда! – парень решительно шагнул вверх по тропинке.
Пока они топали к зданию библиотеки, Наташа узнала много интересного о своем новом знакомом. Рот у него не закрывался. Было ощущение, что он решил рассказать ей всю свою короткую жизнь, а заодно приукрасить ее захватывающими историями. Наташа слушала, не перебивая. Ей рассказывать о себе было особо нечего. К своим семнадцати годам ничего выдающегося она не сделала - только помогала матери с младшими братьями, подрабатывала в местной столовой посудомойкой, и читала, когда никто не дергал…
– А еще, когда мы с родителями летали на Мальту, – сыпал Гриша иностранными названиями, – я напоролся на морского ежа! Это было незабываемое приключение! Ты бы видела, что с моей ногой стало - жуть жуткая! И акула еще подплывала к берегу, пока мы ныряли с аквалангами!
– Разве там акулы водятся? – наконец решилась вставить слово Наташа. – Я читала про огненных червей, что опасно без обуви ходить…
Гриша на секунду запнулся, прокашлялся и продолжил, как ни в чем не бывало:
– Может не там, я не помню… Мы все время где-то отдыхаем! Уже все перепуталось в моей голове!
Он беззаботно рассмеялся, прижимая книги к своему торсу крепкими руками. Наталья смотрела на него, как завороженная. Сейчас он казался ей каким-то инопланетянином, случайно заброшенным в их городок из другой Галактики.
– Мы пришли… – облизнув пересохшие губы, тихо сказала она, кивнув на вход в библиотеку.
– О! Какое здание доисторическое! – удивленно заметил Гриша, уставившись на лепнину фасада здания.
– Да, еще до Революции строили… – пояснила девушка, – всех нас переживет… Давай книги! Спасибо, что помог…
– Я с тобой! – заявил Гриша. – Я вообще никогда в библиотеке не был! У нас своя дома… Правда, мне лень читать, но “мутер” заставляет – опять поступать в институт придется!
Наташа удивленно приподняла брови.
– Почему опять? – спросила она.
– Потому, что я уже из двух вылетел! – рассмеялся Григорий. – А ей неймется - мечтает увидеть меня крупным ученым!
– Так ты уже учился в институте? – обомлела она от его беззаботности.
– Ага! Матушка заставила!
– Ничего себе.., – покачала головой девушка, – я бы с ума сошла…
– Отчего? – удивился парень, с любопытством рассматривая ее лицо.
Оно было нежным, как едва распустившийся цветок. Ни грамма косметики, только легкий румянец пробивался сквозь кожу, чуть тронутую летним загаром.
– Ну, как же - поступить в институт и вылететь! – искренне удивилась Наташа.
У нее в голове не укладывалось, что можно так легкомысленно относиться к своему будущему.
– А что такого? – ухмыльнулся он. – Не по мне все эти учения! Мое призвание путешествия, приключения и вольный ветер! Что толку сидеть в пыльных аудиториях и грызть гранит науки? Только зубы сотрешь и состаришься раньше времени! Жизнь надо на вкус пробовать, а не прозябать, влача жалкое существование!
Наташе его речи показались почти крамольными - пределом ее мечтаний было поступить хоть в какой-нибудь ВУЗ, чтобы вырваться из той жизни, что ее окружала. А тут такое!
– Ты не понимаешь, о чем говоришь! – упрямо нахмурившись, прервала она Гришу. – Это такое счастье - учиться!
Парень расхохотался, запрокинув голову. Наташа смотрела на него и что-то теплое разливалось в ее едва сформировавшейся груди, непонятное до сих пор. Сейчас ей казалось, что ничего красивее этого парня она в жизни не видела…
– Эй, Натаха! Ты чего тут прилипла? – услышала она знакомый голос.
Серега, парень из ее подъезда, стоял в метре от них и, сплевывая в сторону сквозь зубы, придирчиво рассматривая Григория. Она испуганно отшатнулась. Серега все время не давал ей проходу, объявив всем, что она скоро станет его женой. Как только восемнадцать исполнится.
– А тебе-то что? – мигом став серьезным, спросил Гриша.
– А то - это моя девка! – сжав кулаки, рявкнул Серега. – А ты что за хрен с горы?!
– Это правда? – повернувшись к Наташе, уточнил новый знакомый.
Девушка, зажмурившись от страха, отрицательно покачала головой. Она знала, что сейчас произойдет - Серега был не из тех, что быстро сдаются.
– На! – размахнулся он с такой дурью, что Наташа услышала свист в воздухе.
Она испуганно приоткрыла глаза и увидела клуб пыли. Ей стало нехорошо. Однако, спустя несколько секунд перед ней возник Гриша - живой и здоровый.
– Черт! Только книги уронил! – с досадой произнес парень и посмотрел на Наташу.
Как только пыль рассеялась, девушка увидела скорчившегося на тропинке Серегу. Он постанывал от боли, прижимая к себе правую руку.
– Ты что?! – ужаснулась она, глядя на Гришу. – Он теперь убьет тебя!
– Пусть сначала встанет! – усмехнулся он. – И на дороге мне больше не попадается, жених недоделанный! Пошли в библиотеку…
Он решительно взял Наташу за руку и, не оборачиваясь на пострадавшего, потащил ее по ступенькам здания.
Наталья послушно шла за ним и молила бога, чтобы Серега не догнал их. А еще она хотела только одного - чтобы Гриша не выпускал ее руку. Никогда…
А потом они целовались. Вечером в парке, на самой дальней лавочке. Наташина голова кружилась от близости крепкого мужского тела, она ощущала его силу своим нутром и ничего прекраснее на тот момент не было. Девушка была влюблена - окончательно и бесповоротно. Ей было так хорошо, как никогда еще в жизни не было. Что будет потом, думать не хотелось. Было и так понятно, что Гриша исчезнет и больше она его никогда не увидит. Но, думать об этом, когда его крепкие руки нежно гладили ее тело, было выше ее сил…
– Ты дура, что-ли?! – орала на нее мать спустя три недели.
Она заметила, что Наташка ходит бледная, как тень. Не жрет ничего, а только украдкой плачет, закрывшись в ванной. Женщина она была опытная и сразу поняла, что дела у дочки хуже некуда.
– Ты вот книжки свои читаешь, а ума нет! – кричала Нина Семеновна. – Ты чего растопырилась то перед этим заезжим?! Теперь на аборт пойдешь, дура! Вся жизнь под откос!
– Не пойду! – упрямо вытерев слезы, буркнула Наташка. – Я люблю его и рожать буду!
– Чего?! – охнула мать, хватаясь за сердце. – Опозорить нас хочешь на весь город?! Да я тебя за волосы оттащу и не уйду, пока тебя не вычистят! Будет она тут мне тут язык свой протягивать! Сопли свои подбери и иди сумку собирай!
– Только тронь меня - уйду из дома! – скрипнув зубами, прошипела Наташка. – Никогда меня больше не увидишь!
Мать побледнела еще больше, присела и завыла, как раненая волчица. Она так хотела для Наташки лучшей жизни, не такой как у нее, а теперь все надежды рухнули в одно мгновение. Однако, Нина понимала, что слезами горю не поможешь и надо действовать. Чем быстрее, тем лучше…
– Сереженька! Что это ты к нам не заходишь? – на следующий день разливалась она соловьем перед Наташкиным ухажером. – Девочка моя все глаза проглядела, все тебя ждет! А ты и нос воротишь! Жениться вроде хотел на ней? Так ей восемнадцать на той неделе будет… Смотри, уведут девку, с носом останешься! Такой хорошей жены тебе не найти - работящая, хозяйственная, а с малышами как справляется! У меня и голова не болит, чтобы на нее пацанов оставить!
Серега, вытаращив глаза смотрел на свою потенциальную тещу и не знал, что сказать. Наташка уже полмесяца не появлялась во дворе, словно растворилась в недрах своей хрущевки. Его обидчик тоже куда-то исчез после той драки, рука побаливала, но душа болела хуже. Он любил Наташку давно и ничего поделать с этим не мог...
– Ты заходи вечерком, прогуляетесь! – ласково похлопав его по плечу, продолжала Нина Семеновна. – А то Наташенька моя совсем захерела дома-то одна сидеть! Тебе точно рада будет! Никого у нее нет, кроме тебя, надежного…
Свадьбу сыграли через два месяца. В конце февраля Серега забирал Наташу из роддома с новорожденной дочкой. Она была копией молодой матери - такая же маленькая с голубыми глазенками…
Серега на удивление стал хорошим отцом для малышки, заботливым мужем для Натальи и примерным зятем для Нины Семеновны. Правда, когда напивался поколачивал молодую жену, приговаривая, что она его пузом в ЗАГС затолкала, но в остальном их супружеская жизнь ничем не отличалась от той, что была у всех остальных горожан - текла спокойно и размеренно, согласно трудовым доходам.
Все бы ничего, но Григорий изредка наведывался в этот богом забытый городок. Он не мешал семейной жизни Наташи, не беспокоил ее своим присутствием. Только издалека наблюдал, как она гуляет с девочкой в том самом парке, где они целовались. Наташа словно чувствовала его кожей - она пугливо озиралась по сторонам, надеясь увидеть знакомую фигуру. Ее интуиция не врала - Гриша был где-то рядом. Как это объяснить самой себе, она не знала. Только молча ждала его очередного появления.
Так продолжалось много лет. Когда Анечке исполнилось семнадцать, Григорий снова объявился. Только в этот раз он вошел в квартиру ее мужа так, словно имел на это право. Серега был в гаражах - была пятница и он по традиции бухал с мужиками.
– Ты?! – испуганно прикрыв ладошкой рот, отшатнулась Наташа.
Ее сердце остановилось на секунду, потом рухнуло вниз живота и пулей вернулось обратно, забившись в диком испуге. Она не верила своим глазам, не могла понять зачем он здесь и что ему надо.
– Я! – улыбнулся Григорий. – Не пугайся, я ненадолго… Нам надо поговорить! Насчет дочки…
Наташа услышала с каким теплом он произнес последнее слово и отступила назад, пропуская Гришу в квартиру. У нее не было обиды на него, ненависти, злобы - она все еще любила этого человека. Не смогла забыть то, что чувствовала тогда рядом с ним. Это никуда не ушло, просто поселилось в ее душе навечно. Сначала она пыталась вытравить это чувство внутри себя, но потом сдалась, понимая, что лучше любить, чем ненавидеть. Возможно именно это помогало Наташе выживать рядом с человеком, которого она она никогда не любила. Была благодарность, ощущение опоры, но в любовь это так и не превратилось…
– Ты меня послушай спокойно, – попросил Григорий, пройдя на кухню. – Анне пора подумать о будущем. И ты, и я мы оба хотим, чтобы оно у нее было. Надеюсь, ты понимаешь, что находясь здесь, это невозможно…
Наталья, как завороженная смотрела на призрак из своей юности - ей каждую секунду казалось, что она спит и вот сейчас проснется, и Гриша исчезнет. Она боялась даже моргнуть. Дышала тихо, слушая как гулко стучит ее сердце.
– Так вот - Аня поедет со мной в столицу! – твердо произнес Григорий. – Там я ее устрою в университет, сниму квартиру и буду присматривать за ней. Можешь быть спокойна - дочь ни в чем не будет нуждаться. Я даю тебе слово!
Наташа постаралась проглотить ком, вставший у нее в глотке. Ей хотелось отчаянно закричать, просить его не отнимать у нее дочь, но она молчала. Голос разума твердил, что Гриша прав - дочери пора было вылетать из гнезда. И это должна быть лучшая жизнь, а не та, которую прожила она, Наташа.
– И что мы ей скажем? – тихо спросила она.
– Правду! – уверенно ответил Григорий. – Сколько можно скрывать?
Наталья покачала головой. Так же, как тогда, много лет назад - уверенно, но испуганно. Ей было страшно разрушить иллюзию обмана, которую она поддерживала много лет, играя в счастливую семью.
– Я понимаю, что ты боишься… – протянул Григорий, – мне тоже страшно… Я много лет боялся посмотреть правде в глаза, назвать себя подлецом и сволочью. Но жить с этим становится невыносимо с каждым днем… Может я поумнел и повзрослел, не знаю… Но, чем дальше я думаю, что поступи я тогда иначе, убеждаюсь, что все сложилось бы совершенно по другому. Я не знал, что ты вышла замуж и родила, вернее, не хотел знать какое-то время… А потом понял, что люблю тебя и не могу забыть. Но, было слишком поздно, а рушить твою жизнь и свою у меня не хватило духу. Да и никто не дал бы это сделать - меня срочно женили на деньгах… Двое мальчишек родились один за другим и пошло, поехало… Мне оставалось издалека наблюдать за вами, как преступнику, который всегда возвращается на место преступления… Только получается, что я сам себя обокрал - дочь видел урывками, тебе на глаза боялся показаться… Все время думал, что ты ненавидишь меня. Боли, что ли боялся?
Наташа слушала, не перебивая. Все, что он говорил, она давно пережила, отпустила, но не забыла.
– Я знаю… – тихо сказала она, – я все время тебя чувствовала… Непонятно все это, но оно есть… Никуда не уходит, как бы мы не старались…
Они стояли напротив друг друга, чувствуя как воздух между ними становится плотным, почти вязким, способным притянуть их тела. Еще секунда и они ничего не смогли бы с собой поделать, но хлопнула входная дверь.
– Мам, я дома! – бодрый девичий голос мгновенно разрушил момент.
Наталья дернулась, собравшись в комок.
– Здрасьте! – вкатилась копия Натальи на старенькую кухню.
Григорий смотрел и не мог поверить своим глазам - перед ним стояла та самая Наташка, которую он никак не мог забыть долгих семнадцать лет. Те же глаза, как два василька сияли на детском личике, те же волосы цвета пшеницы. Только улыбка с белоснежными зубами была другая. Ее он видел каждый день в собственном зеркале.
– Здравствуй, Аня! – сказал Григорий Сергеевич. – Будем знакомы - я твой отец!
Девушка попятилась, подозрительно скривившись. Она переводила взгляд с матери на незнакомого мужчину и обратно.
– Мам.., а что происходит?
– Ты не пугайся, дочка! – шагнув к ней решительно, сказал Григорий. – Сейчас мы тебе с мамой все расскажем…
Наталья тяжело вздохнула за его спиной. Она подозревала, что рано или поздно придет время открыть дочери правду, но не ожидала, что это сделать надо будет прямо сейчас.
– Сядь, – протянула она руку к дочери, – выслушай, а потом реши, что для тебя правильно…
Анечка с опаской обошла крупную фигуру незнакомца и послушно уселась на табурет. Она сложила руки на коленях как маленькая девочка, но сведенные на переносице брови выдавали ее бойцовский характер.
“Вся в меня! – промелькнула гордость у Григория. – Моя порода!”
Он одобрительно крякнул, глянул на Наталью и неспешно изложил всю историю появления Ани на свет. Она молчала, изредка поглядывая на мать. Было ощущение, что до нее не доходит вся серьезность ситуации - скорее это напоминало плохой розыгрыш.
– Вот Григорий Сергеевич предлагает тебе поехать в столицу, поступить в университет, – подала голос Наталья, когда Гриша закончил свой рассказ. – Что скажешь, Анют?
Девушка переводила взгляд то на мать, то на новоиспеченного родителя, пытаясь осознать, что все это не шутка.
– Напугана? – деловито поинтересовался Григорий.
Аня пожала плечами.
– Тогда что?
– Я поеду с ним! – выдала она после секундного раздумья. – Такой шанс раз в жизни выпадает!
Наташа не поверила своим ушам - она ожидала чего угодно: бурной истерики, гадких обвинений, слез разочарования, но не голого расчета.
– Моя дочь! – довольно расхохотался Григорий Сергеевич и потер руки. – Гены пальцем не раздавишь!
Наталья почувствовала себя маленьким винтиком в чужом механизме. До сегодняшнего дня она была уверена, что Анечка полная ее копия - мягкая, нежная, послушная. Сейчас она увидела совсем другое - девочка знает чего хочет и не собирается это упускать. Хотя когда-то Наташа именно так поступила с Серегой…
Они уехали через пару дней. Провожая их на вокзале, Наталья словно прощалась с дочерью навсегда - материнское сердце разрывалось на части от боли, ей казалось, что Аня вряд ли когда-то вернется домой. Она ехала в лучшую жизнь с материнского благословения…
– Что - сбагрила Аньку? – пьяно ухмыляясь, бубнил Серега каждый вечер.
С тех пор, как дочка уехала в столицу, он пил каждый божий день. Его самолюбие требовало алкоголя. Было невыносимо осознавать тот факт, что все решили без его участия. Наташка так и не смогла рассказать мужу с кем на самом деле уехала Аня. Ей было страшно оставаться с ним один на один, узнай он правду рождения дочери. С возрастом Сергей стал неуправляемым, особенно когда был “под мухой”.
– Правильно! Зачем бате знать, где его кровиночка хвостом метет? – вонял он перегаром прямо в нос Наталье.
Она отворачивалась, пытаясь не видеть его пьяную рожу. Головой Наташка понимала, что сама виновата во всем, что сейчас происходит в ее жизни, но в ее душе плакала маленькая девочка, которой было очень обидно. Почему-то ей казалось, что с ней случилась вселенская несправедливость, когда она полюбила одного человека, а жизнь прожила совсем с другим. Она винила свою мать, которая заставила ее выйти замуж за Серегу, боясь позора на весь город. Винила себя, что испугалась тогда, что не сможет в одиночку поднять ребенка. Проклинала свой захудалый городишко с его сплетнями и убогой жизнью. Она давно вытравила из себя наивные детские фантазии о том, что хороших людей больше чем плохих. Ее жизнь каждый день доказывала обратное…
– Чего ты пьешь, Сереж? – однажды спросила она мужа.
Его пьяная рожа моталась перед ее лицом, брызгая слюной и вращая мутными глазами. Наташа поймала себя на мысли, что теперь, когда Анечка уехала, это зрелище навсегда станет неотъемлемой частью ее жизни и ничего сделать с этим она не сможет.
– А то и пью, что устал я от тебя! – промычал муж, отвернувшись от Наташи.
Он качнулся в сторону стола, нашарил бутылку нетвердой рукой и плеснул себе остатки водки в стакан. Поморщившись, Сергей опрокинул в себя пойло, крякнул и сказал:
– Видеть тебя не могу, заразу! Всю жизнь ты мне испоганила, тварь!
Наташа шумно вздохнула. Она понимала, что надо просто подождать, когда он все выскажет и поползет в комнату на свой диван. Единственным плюсом в отъезде Ани было то, что теперь у Наташи появилось собственное место для сна - кровать в комнате дочери. Теперь не надо было ютиться рядом с мужем, слушая его пьяный храп и нудное бормотание во сне у себя под ухом. Закрывшись в комнате дочери, Наташа тихо плакала по ночам, представляя, что у Анечки все хорошо. Что она рядом с отцом, что он заботится о ней, что ее жизнь будет совсем другой - не такой ужасной, как у ее матери. Ради этого Наташа была готова терпеть все, что угодно…
– Мамуль, привет! – звонок Ани раздавался строго по средам.
– Привет, доченька! – стараясь быть бодрой, неизменно отвечала Наташа. – Как ты там? Здорова? Чем питаешься?
– Все нормально, мам! Я учусь, работаю у Григория Сергеевича! – звонко докладывала Аня. – Он все время меня опекает! Подружки у меня хорошие… Мы иногда собираемся компанией, ходим в кафе, сплетничаем… Вы то как там?
Аня упрямо не называла Григория отцом. Язык у нее не поворачивался. Наташа не настаивала, считала, что все само придет со временем.
– Все хорошо у нас! – отвечала она дочери. – Папа тебе привет передает…
– Пьет? – осторожно спрашивала Аня.
– Бывает…
– Мам, тебе надо уезжать оттуда! Ты там совсем загнешься!
– Ну куда я поеду, Анют? – всхлипывала Наташа в сторонку, чтобы не расстраивать дочь. – На кого я отца брошу? Он без меня тут пропадет…
– Это ты с ним пропадешь! Подумай, на что ты себя обрекаешь? Света белого не видишь рядом с ним… Это не жизнь, мам!
Наташа молча кивала головой, понимая, что скажи она хоть слово, то разрыдается прямо в трубку. От усталости, бессилия и собственной нерешительности.
– Я встану на ноги и заберу тебя оттуда! Ты потерпи еще чуть-чуть! Обнимаю, мамуль! Пока!
Последние пять лет Наташка слушала уверенный голос дочки и ей казалось, что выход есть. Вот еще немного и она выскочит из этого лабиринта под названием “Серая жизнь Наташи”, очутится в совершенно другой реальности, где не нужно терпеть, а можно просто жить и радоваться каждому дню. Без чувства вины, без чужого мнения, без опостылевших будней, которые крутились в ее жизни, как заезженная пластинка со старыми мелодиями. Наташе очень хотелось сменить репертуар своей жизни, но как это сделать она не знала…
Пока в квартире не раздался настойчивый звонок. Она смотрела, как моложавая женщина примерно ее возраста нахально ворвалась в ее жизнь, расхаживает по ее дому, уверенная в своем праве на это.
– Что вам нужно? – тихо спросила Наташа еще раз.
Ангелина Витальевна, жена Григория, резко обернулась к ней.
– А что не понятно? Я пришла посмотреть откуда эта выскочка взялась! Теперь вижу, что девочка хотела вырваться из нищеты, ухватившись за подвернувшуюся возможность!
Лицо Ангелины походило на брезгливую гримасу - тонкие губы были поджаты, нос напоминал орлиный клюв, а глаза застыли, как у кобры перед броском. Наташе показалось, что еще секунда и она начнет плеваться ядом.
– Вы бы гонор свой умерили, – спокойно сказала она, – все-таки вы у меня в доме.
– В халупе я, а не в доме! – ядовито усмехнувшись, прошипела дамочка. – Ты домов, видимо, приличных не видела!
– Последний раз спрашиваю - что нужно? – с нажимом повторила Наташа.
Ангелина удивленно приподняла идеальной формы бровь. Она никак не ожидала сопротивления от этой убогой дряни.
– Мой муженек, мало того, что приволок незаконнорожденную дочь в столицу, пристроил ее на учебу, снял квартиру этой пигалице, так еще и в компанию свою взял! А теперь он еще на нее акции переписал! На минуточку, это наше семейное предприятие и всяким там приживалкам в нем не место! Передай своей выскочке, что если она не откажется от этого, то будет иметь дело с моими адвокатами! Пусть исчезнет, чтобы глаза мои ее не видели, а иначе я вас в порошок сотру!
Ангелина выкрикивала угрозы, стараясь не сорваться в истерику. Ее раздражал вид женщины, стоявшей напротив нее - хрупкое телосложение, тусклый взгляд, опущенные уголки губ и странный платочек на голове. Все это буквально кричало, что зря она потратила свое время, чтобы приехать сюда. Эта карлица не стоила ее внимания. Ангелина Витальевна пыталась убедить себя, что проблему, возникшую с появлением внебрачной дочери в жизни ее мужа, легко могли решить адвокаты без ее вмешательства.
– Не лень было ехать? – услышала она смешок в голосе хозяйки квартиры. – Теперь жалеешь?
Эта дрянь нагло рассматривала ее лицо и видела, как оно стало бледным.
– Теперь меня послушай, – чеканя каждое слово, сказала Наталья. – Видимо не очень ты можешь на мужа влиять, что сюда приперлась. Так вот - если Гриша так решил, что Анечка будет его наследницей, то ни я, ни ты, ни дочь моя ничего с этим не сможем поделать. Плохо ты знаешь своего мужа, раз до сих пор не поняла, что Гриша живет так, как он хочет. Ему никто не указ! Он такой с молоду был, а сейчас и вовсе заматерел - деньги свои, бизнес, детей трое… Неужели ты думаешь, что он не найдет способ, чтобы сделать так, как он задумал? Глупая ты баба, хоть и при деньгах!
Наташа говорила это, смело глядя в глаза своей обидчице. Внутри нее с каждым словом просыпалась какая-то сила, словно заставляя уничтожать то, что сидело в ее теле много лет.
– Ты говори, да не заговаривайся! – выкрикнула Ангелина, отступив на шаг.
Она смотрела, как хрупкая женщина медленно стаскивает с головы цветастый платок, словно это был морок, прилипший к ней целую вечность назад.
– Пошла вон! – твердо отрезала Наталья, бросив косынку на пол. – Еще раз появишься - пеняй на себя! Я свою дочь никому в обиду не дам!
Она шагнула к визитерше, ткнула ее сухим кулаком в грудь и победно рассмеялась, когда та охнула от неожиданности.
– Я посажу тебя и твою пигалицу! – взвизгнула Ангелина Витальевна, пытаясь схватит Наталью за волосы.
В следующую секунду она взвыла от боли, когда ногти Натальи разодрали кожу на ее холеной щеке.
– В следующий раз глаза выцарапаю! – услышала она леденящий душу шепот.
Паника заставила Ангелину сгруппироваться, вырваться из цепких пальцев разъяренной карлицы и опрометью броситься вон из квартиры. В дверях она столкнулась с мужчиной, воняющего жутким перегаром.
– Черт! – матюкнулся он и шарахнулся в сторону.
Войдя в прихожую, Серега остановился в недоумении - прямо перед ним стояла Наталья, раздувая ноздри и прерывисто дыша.
– Ты чего? – изумился он.
Такой он ее никогда не видел, во всяком случае последние двадцать пять лет.
– А ничего! Достало все! – рявкнула ему в нос жена. – Ты достал! Пьянки твои достали! Жизнь эта задолбала в край! Завтра уезжаю к дочери, а тут пей, пока не захлебнешься! Все живут, как хотят! Значит и мне можно! Задрало все!
Серега поперхнулся, округлив глаза - такой Наташку он не мог себе представить.
– Мать, ты че?! Это что за баба сейчас тут была?! Ты ей морду раскроила? У тебя крыша что-ли поехала? Случилось-то что?!
Вопросы сыпались из него, как горох из худого пакета, пока он наблюдал, как Наташка, разложив стремянку, лезет на антресоль, достает оттуда огромный чемодан и швыряет его на пол, чуть не прибив его, Серегу.
– Натуль, ты бы не порола горячку… – неуверенно произнес он, когда она спрыгнула на пол. – Куда тебя черти несут?! Да ответь ты наконец, когда я тебя спрашиваю!
– Да пошел ты! – гаркнула она что есть мочи. – Сил моих больше нет смотреть на твою пьяную рожу! Всю жизнь я терпела, думала, что люди скажут, как посмотрят да чего напридумывают обо мне! Хватит, кончилось ваше время, теперь мое будет! Жить буду, как хочу!
– А в глаз? – неуверенно изрек Серега.
Обычно это помогало, по его мнению, держать жену в ежовых рукавицах. Он даже слегка протрезвел, наблюдая, как Наташка мечется по квартире, собирая свои вещи. Она зачем-то понеслась на кухню, дернула на себя средний ящик стола, вооружилась скалкой и налетела на мужа:
– Только попробуй - мозги вышибу!
Серега отшатнулся в испуге. Нет, он мог бы легко скрутить эту фурию в бараний рог, даже связать одной левой, но то, что он увидел в ее безумных глазах, отрезвило его окончательно.
“Кукушка у бабы поехала! – мелькнула шальная мысль в его голове. – Надо в “скорую” звонить!”
Наташа в одну секунду считала его мысли и в ней еще больше разгорелся огонь праведного мщения. За то, что она много лет врала самой себе, дочери, Сереге, своей матери, делая вид, что у нее все нормально. Та благодарность мужу, которую она тщательно взращивала в себе, пытаясь загладит вину перед ним, таяла на глазах прямо сейчас. Наташка четко осознала, что если сейчас она не сделает то, что должна была сделать много лет назад, то уже никогда не решится на это.
– Я в парикмахерскую! – отпихнув ногой раскрытую пасть чемодана, выкрикнула она.
Муж с размаху шлепнулся на пуфик в прихожей. Наташка в парикмахерскую ходила два раза в год - перед майскими праздниками и на Новый год. Сейчас на дворе стоял июнь.
Серега же не знал, что жене стало очень стыдно, когда она сравнила себя и Ангелину Витальевну. Они были почти ровесницами, а Наташка выглядела лет на десять старше жены Гриши. Она понимала, что надо привести себя в божеский вид, чтобы появиться у дочери и хоть немного соответствовать той жизни, в которой оказалась ее девочка. Нутром она чувствовала, что именно сейчас Ане нужна она, ее мать. Остановить Наташку могло только землетрясение.
Вылетев из подъезда, она услышала голос матери из окна второго этажа:
-Наташка! Стоять! Ты чего задумала?! Серега позвонил, сказал, что ты умом тронулась!
Наталья остановилась, как вкопанная, повернулась на голос и ей показалось, что не было этих лет - она вся та же маленькая Наташа, мать которой знает, как ей надо жить.
-Домой пошла! - из другого окна высунулась рожа мужа.
Наташа покосилась на него, перевела взгляд снова на мать, горько усмехнулась, покачала головой, выпрямила спину, расправила плечи и громко, на весь двор сказала:
-Да идите вы!
Она шла в сторону парикмахерской, улыбаясь сама себе, мурлыкая под нос какую-то только ей знакомую мелодию,.
И первый раз за много лет Наташа совершенно не чувствовала угрызений совести...
- PS: Все имена, события и персонажи вымышлены. Любые совпадения считать случайными.
Спасибо за внимание.
Благодарю за лайки, подписки и комментарии.
На канале есть истории, которые отзовутся в вашем сердце: