Вы совершенно точно живёте в антиутопии. Вы живёте в мире, где почти вся информация, которую вы потребляете как некритичный пользователь, контролируется, и безопасного места больше нет. Вам нравятся научно-популярные видео и возможность узнавать что-то важное и полезное? Фондам прямых инвестиций это тоже очень нравится.
Канал Veritasium – один из самых известных англоязычных научпоп-каналов на YouTube – принадлежит Electrify, британскому фонду прямых инвестиций. Этой же компании принадлежит Fireship – популярный канал о программировании и IT. Именно там начали выходить ролики о том, почему вам точно не стоит переходить с Windows на Linux, и почему Claude AI якобы переоценён после того, как разработчики отказались позволить правительству США шпионить за пользователями.
Точно так же Simple History – анимационный YouTube-канал, который рассказывает об истории в упрощённой и зрелищной форме, – тоже был куплен Electrify. После этого этот «исторический» канал стал заявлять, что Leopard 2 – лучший танк в мире, что российская армия состоит из осуждённых преступников, а Голодомор – это холокост.
Есть ещё Improvement Pill – канал о саморазвитии, который в целом строится на мысли, что все ваши проблемы – это ваши же проблемы. И, конечно, Fern – документальный канал о политике, международных конфликтах и мировой экономике, который объясняет вам, насколько важно убийство иранского лидера и почему самые злые компании и самые злые люди почему-то оказываются китайскими и северокорейскими.
Всё это принадлежит Electrify. И это лишь часть их активов, потому что они вложили более 4 миллиардов долларов, а перечисленное выше – только известные сделки.
Компания Recurrent, при поддержке фонда BlackRock, купила Task & Purpose, Popular Science и Donut.
Task & Purpose – это медиа о военной тематике.
Popular Science – старое и известное американское издание о науке и технологиях.
Donut – медиа для автолюбителей.
Лично мне нравился Task & Purpose, хотя я и не всегда с ним соглашался. Очевидно, у нас была общая страсть к определённым военным темам. В 2025 году ведущий канала ушёл именно по этой причине.
Вот что он сказал:
Как только Task & Purpose стал собственностью фонда прямых инвестиций, это уже был не тот дерзкий маленький стартап, в котором мне так нравилось экспериментировать. Когда ты работаешь на инвестиционный фонд, становится гораздо труднее рисковать и делать материалы на новые темы, если они не гарантируют большой успех, а тебе всё ещё нужно выполнять их показатели... После покупки мне всё меньше и меньше казалось, что всё это по-прежнему связано вот с этим [обучением].
Крис Кэппи, при уходе в 2025 году.
Так зачем фонды прямых инвестиций скупают все эти образовательные YouTube-каналы? Потому что люди не доверяют государству. Люди не доверяют традиционным медиа и так называемым журналистам, которые перестали задавать вопросы и вместо этого начали объяснять вам, во что вы должны верить.
Фонды прямых инвестиций покупают каналы не потому, что те сами по себе очень прибыльны, а потому, что эти каналы пользуются доверием у множества людей, которые не доверяют традиционным источникам информации. Зачем им это нужно? Разве фондам не нужны только деньги? Да, нужны. И способ получить деньги – влиять на политику, получать субсидии от правительства США и воздействовать на регулирование так, чтобы их крупнейшие вложения приносили прибыль. Четыре миллиарда долларов, вложенные в YouTube, – это лишь малая часть маркетингового бюджета для некоторых таких компаний, а работает это куда эффективнее телевизионной рекламы.
Но это ещё не всё. Вы прямо сейчас сидите на Quora – платформе вопросов и ответов, где, возможно, вы один из немногих, кому вообще покажут мой ответ. Но как это работает? Люди принимают как данность, что количество плюсов под ответом равно числу просмотров или распространений. Но я по опыту знаю, что это не так. Внешние переходы, то есть когда посты распространяются за пределами Quora, – мой главный источник просмотров.
Более того, одну мою статью просто перепечатали вне Quora. Здесь она набрала примерно 5 тысяч просмотров, а за пределами сайта – около 90 тысяч. И интересно посмотреть, кто у Quora в партнёрах. Помимо нескольких фондов прямых инвестиций, там есть и сооснователь Palantir Питер Тиль. Palantir – это американская компания, тесно связанная с разведкой, военными и анализом данных.
Уже одно упоминание этих слов вполне может отправить этот ответ в самый низ по распространению. И тут невольно задаёшься вопросом: как именно человек, работающий на американские военные и разведывательные структуры, использует свой встроенный доступ к Quora?
Во многих случаях нет законов, которые обязывали бы компании раскрывать своих инвесторов, объяснять, как именно они влияют на редакционные решения, или показывать, по каким принципам Quora и другие соцсети – X, YouTube, Instagram и так далее – поднимают один контент и занижают другой.
Эпоха, когда Интернет можно было считать альтернативой корпоративным новостям, определённо закончилась. Война была, и хорошие парни проиграли. Palantir следит за вами, а фонды из Великобритании и США решают, какой англоязычный контент вы вообще сможете увидеть.
Значит ли это, что теперь каждое видео на Veritasium – ложь? Нет. В этом и заключается самая коварная часть. По большей части все эти выкупленные каналы могут и дальше делать то, что делали раньше. Девяносто пять процентов их контента могут быть правдой и оставаться примерно такими же, как прежде. В этом и смысл.
Эти 95 процентов контента фондам по большому счёту не важны – они просто создают доверие. А затем в оставшиеся 5 процентов подмешивается пропаганда по действительно важным темам – чтобы вы боялись всего, что может им угрожать, и спокойно принимали то, что делают они сами.
Вы больше никогда не сможете доверять информации, которую не в состоянии проверить самостоятельно. А у большинства людей на это просто нет времени. Восприятие реальности у широкой публики, вероятно, ещё никогда не было настолько контролируемым, и само общество ещё никогда не было настолько покорным и настолько готовым мириться с корпоративной властью, как сейчас.
Разве это не антиутопия?
Карл Гамильтон, Дания, военный эксперт