Около десяти тысяч сброшенных авиабомб, более ста ночных боевых вылетов, два ордена - "Красного Знамени" и "Отечественной войны" II степени. «Ночные ведьмы» - так называли девушек-бойцов 46-й гвардейского бомбардировочного авиационного полка, в составе которого воевала штурман Глафира Каширина. До войны она жила в Перове, на Кусковской улице, училась в школе № 3 на Советской, сегодня это улица Лазо.
Она погибла в ночь на 1 августа 1943 года на Таманском полуострове - самолет сбили немецкие зенитчики. Память о героической выпускнице хранят в школе № 2126.
Глафира-Ира
Имя Глафира ей не нравилось – казалось, что оно звучит как-то старорежимно – и она, отбросив первую половину, представлялась Ирой. Сверстники чаще звали ее Иркой, а мама, соседи, учителя - Граней.
- Каширины приехали в Перово – тогда это было Подмосковье - в середине 1930-х из Орловской области, - рассказали авторы исследовательского проекта школы № 2126. - Отца в живых уже не было, мама работала.
Где именно на Кусковской улице стоял домик Кашириных, сегодня определить трудно – мама Глафиры умерла в войну. А деревянную школу напротив парка и Знаменской церкви люди старшего поколения помнят. Ее снесли в 1964 году, через несколько лет на этом месте появилось здание АТС.
Приписала пять лет
Глафира училась хорошо, много читала, писала стихи. Одновременно занималась в аэроклубе – чуть ли не через день ездила в Мытищи, прыгала с парашютом, изучала самолет, летала с инструктором, мечтала стать летчиком.
Окончание школы совпало с началом войны. Но жизнь продолжалась. Девушка поступила в медицинское училище, начала работать в больнице.
- А когда выпускников аэроклубов по призыву ЦК ВЛКСМ начали призывать в действующую армию, прибавила себе пять лет - написала в заявлении, что родилась в 1920 – и стала курсантом Энгельской военной авиационной школы пилотов в Саратовской области.
Дунькин полк
Еще через полгода, в мае 1942, Каширина была направлена в только что сформированный 588 ночной легкобомбардировочный авиаполк.
Иногда его называли «Дунькин полк», но это звучало необидно. Во-первых, он действительно был абсолютно женским, численность 115 человек, возраст от 17 до 28 лет, во-вторых, командовала им старший лейтенант Евдокия Бершанская.
- В мемуарах, написанных после войны, летчицы вспоминали, что, когда привезли обмундирование, выяснилось, что сапог меньше 40 размера нет, а шинели и брюки волочатся по полу и такие широкие, что в них вполне могут поместиться по две-три девушки.
Личный состав взялся за ножницы и иголки с нитками - там подрезать, здесь ушить, переставить пуговицы. На фотографиях пилоты и штурманы 588-го выглядят красиво, нарядно и кокетливо.
Проще пареной репы
Летали девушки на самолете «У-2». Сегодня трудно представить, что на такой машине можно не то что воевать, а даже подняться в воздух.
- Буква «У» в названии самолета – значит, учебный. Эти машины начали выпускать с 1927 года для обучения пилотов и штурманов. Сама конструкция деревянная, обшивка крыльев, руля, хвостовой части фюзеляжа – из полотна. Кабины открытые, мотор в 100 лошадиных сил, скорость полета 120-140 километров в час. Никто и не думал на такой машине воевать.
Но началась война. Снизу к «У-2» приделали бомбодержатели, сиденья покрыли легкой броней. Прицелы, как вспоминала начальник штаба Ирина Ракобольская, девушки сделали сами и называли их ППР – проще пареной репы.
В первые годы войны огневой защиты у летчиц не было, место для пулемета оборудуют на борту только в конце 1943-го. У Глафиры Кашириной, и у напарниц, с которыми она летала, был только штатный «ТТ».
Бомба на коленях
Днем «У-2» не летали, деревянный тихоход был слишком уязвим. Но с наступлением темноты легкость и «маломощность» становилась достоинством.
- Самолет с одним мотором движется очень тихо, почти бесшумно, это позволяло «У-2» подлетать к цели незамеченным. А благодаря небольшому весу «У-2» мог зависать невысоко над землей - 100, 80, 50 метров - точность попадания при этом рекордно точная.
Как вспоминали летчицы, перед каждым полетом под днище самолета прикрепляли по 150-200 кг бомб. Долетели до вражеских позиций, сбросили бомбы - и надо возвращаться на аэродром за следующей порцией смертельного груза.
Летом за ночь летчицы делали 7-9 вылетов, зимой, когда ночи длиннее – больше.
Иной раз, чтобы увеличить грузоподъемность, девушки выкладывали парашюты и брали с собой 15-20 «лишних» килограммов бомб. Штурман держала их на коленях, и, оказавшись над целью, перегибалась через борт и бросала вниз.
Запчастей не дождались
Первое серьезное испытание Глафира прошла не в воздухе, а на земле. Сначала ее определили в механики на аэродроме: готовить самолеты к полету, ремонтировать те, что попали под обстрел.
Однажды в августе 1942-го немцы прорвали оборону и приближались к аэродрому. Все самолеты снялись и улетели, но один оставался на земле из-за неисправности.
- Глафира вместе со старшим инженером полка Софьей Озерковой до последнего ждала грузовик с запчастями. Он пришел слишком поздно – на другом краю поля уже показались немецкие мотоциклисты. Девушки успели выполнить то, что необходимо в таких случаях: поджечь самолет, чтобы он не достался врагу.
Но выехать из окружения они не смогли. Пришлось бросить машину и пробираться на юг, к своим.
- Дорога шла через горы. К Моздоку, в расположение советских войск, они добрались только через три недели. Софья через коменданта города связалась с полком – их уже считали пропавшими без вести. А Глафира лежала чуть живая – тиф.
Две рукоятки
Когда Каширина вернулась в полк после госпиталя, ее зачислили в штурманскую группу.
- Управление на «У-2» было сдвоенным. Пилот и штурман сидели друг за другом, перед штурманским креслом была вторая приборная доска и рукоятка управления. Но трогать рукоятку штурманам было запрещено - одно неправильное движение, и самолет может потерять управление. Некоторые пилоты, в частности, подруга и наставница Глафиры - заместитель командира эскадрильи Евдокия Носаль, призывала вообще заблокировать вторую рукоять в задней кабине - даже возможности взяться за рукоятку у штурмана быть не должно…
Первый полет
Судьба распорядилась так, что последний, 354-й боевой вылет Евдокии Носарь стал первым вылетом штурмана Глафиры Кашириной.
- В ночь с 22 на 23 апреля 1943 года экипаж «Носарь-Каширина» отбомбился и возвращался на базу за Новороссийской бухтой. На подлете к берегу их атаковали «Мессершмитты». Евдокия была убита.
Глафира попыталась вести самолет со своего пульта, но почувствовала, что машина «скачет» - тело погибшей подруги давило на педали. Штурман быстро перебралась в переднюю кабину, одной рукой подхватила Евдокию, подтянула ее повыше, а другой - взялась за скачущую рукоять.
Глафире удалось не только дотянуть до аэродрома, но и благополучно посадить машину. За проявленное мужество и спасение самолета она была награждена орденом Боевого Красного знамени.
«Голубая лента»
Весной и летом 1943 года женский авиаполк принимал участие в прорыве «Голубой линии» на Таманском полуострове. Это было третье по мощи и протяженности оборонительное укрепление немцев - после линий Мажино во Франции и Маннергейма в Финляндии. 87 километров проволочных заграждений, почти 40 километров минных полей, 577 укреплений, левый фланг упирается в болота у Азовского моря, правый – в Черное.
- Сначала «небесные тихоходы» помогали десантным группам в рыбацких поселках - доставляли боеприпасы и медикаменты. Самолет подлетает к крошечной площадке, снижается до 30 метров и спускает груз. Девушки даже успевали крикнуть в темноту: «Полундра! Патроны привезли!»
Три груши и два яблока
Потом началось бомбометание по наземным целям фашистов. Враг сопротивлялся, укрепил зенитные батареи, увеличил количество истребителей.
Вечером 31 июля 1943 года, как вспоминали однополчанки, Ира Каширина попросила взять на ужине и оставить у неё на кровати три груши и два яблока: «Прилечу – съем».
Но в ту ночь самолет №7 пилот Валентина Полунина и штурман Глафира Каширина – с задания не вернулся. Их сбила немецкие зенитки. В сентябре 1943 года гвардии младший лейтенант, начальник связи авиаэскадрильи Глафира Каширина была посмертно награждена Орденом Отечественной войны Второй степени.
«… Очень спешу, мало времени осталось»
После войны учительница школы №3 Екатерина Ивановна Мартышина, разбирая письма учеников, нашла письмо Иры Кашириной, полученное летом 1943 года.
«Война изменила меня, вы бы просто не узнали вашей маленькой тихой девочки. Но вы не думайте, что я огрубела. Совсем нет. По-прежнему я иногда пишу стихи, люблю песни и даже, в такой обстановке, читаю. Если нам не придется встретиться, а на войне бывает всякое, вспоминайте свою ученицу, в сердце которой вы заложили любовь ко всему родному, светлому. И неугасимую ненависть к врагу. Простите за небрежность. Но очень спешу, мало времени осталось. Скоро в бой! Ваша Граня".
https://newsvostok.ru/wp-content/uploads/2021/04/Vostok_16_2021.pdf?ysclid=mp24ubtnjk667822489