Он зашёл на кухню и присел на табуретку.
- Как будем дальше жить, Боря? - спросила Наталья, медленно помешивая гороховый суп.
- Сейчас за пару дней приду в себя и пойду искать работу, - икая, ответил мужчина.
- А ты, сыночек, не торопись с поиском работы, отдохни месяц-другой, пусть твоя жена теперь тебя кормит! - заявила свекровь, которая пришла за пять минут до сына и теперь сидела за кухонным столом.
- Лариса Александровна, вы глупая женщина, я вообще-то в декрете и на седьмом месяце беременности, - прошипела Наташа.
- Ты работаешь удалённо, я знаю, и неплохо так зарабатываешь, - фыркнула свекровь.
- Это вас не касается, - Наталья выключила газ и развернулась лицом к столу, где сидела свекровь и её сыночек.
Лариса Александровна театрально прижала руку к груди, изображая оскорблённую невинность:
- Как это не касается? Я о благополучии своего сына беспокоюсь! Ему сейчас нужен отдых, восстановление. Посмотри на него - он же измученный, выжатый как лимон! А ты - «не касается»!
- Мам, ну перестань, - попытался вклиниться Борис, но язык у него заплетался. - Наташ, она просто переживает...
- О чём, Борь? - Наталья скрестила руки на груди. - О чём она переживает? Что её взрослый сын, муж и почти отец, вдруг станет искать работу? Какой ужас!
Свекровь поджала губы и переглянулась с сыном, будто ища у него поддержки. Борис тупо уставился в стол, изучая рисунок на линолеуме.
- Между прочим, Боренька пятнадцать лет на своём заводе пахал, - процедила Лариса Александровна. - Здоровье там оставил. А тебе лишь бы его побыстрее куда-нибудь сплавить, чтоб опять деньги в дом тащил. Где твоя женская мудрость, Наташенька?
- Мудрость? - Наталья нервно усмехнулась. - Знаете, я вам сейчас скажу, где моя мудрость. Моя мудрость - это удалённая работа на двух проектах в декрете на седьмом месяце. Знаете, почему?
- Потому что мы кредит взяли, - буркнул Борис. - Я же объяснял...
- Мы взяли кредит на машину для тебя! - отрезала Наталья. - Я тебя отговаривала, помнишь? «Наташ, ну надо, я же мужик, мне без машины никак». И вот - пожалуйста. Машина в гараже стоит, а мужик без работы сидит и икает.
Лариса Александровна хлопнула ладонью по столу так, что ложка подпрыгнула.
- Ты ему этими попрёками всю душу вынешь! Он не виноват, что его выгнали! Что он, по-твоему, должен был - в ноги начальству упасть? Гордость у человека есть!
- При чём тут гордость? - Наталья начинала закипать. - Я не говорю, чтобы он прямо завтра бежал. Но вы-то, вы что предлагаете? Отдохнуть месяц-другой? На что жить? Вы нам будете продукты покупать? Кредит платить?
- Не передёргивай. Ты прекрасно знаешь, что твоей зарплаты на всё хватит, - холодно сказала свекровь, и в её голосе прозвучала сталь. - Я интересовалась, между прочим. Ты в месяц получаешь больше, чем Боря на заводе зарабатывал. Так что не надо тут голодранцами прикидываться. Ничего с вашим бюджетом не случится, если мой сын пару месяцев отдохнёт.
В кухне повисла звенящая тишина. Наталья вдруг почувствовала, как малыш в животе беспокойно зашевелился - то ли от маминого волнения, то ли просто не вовремя.
- То есть вы, - она говорила теперь медленно, чеканя каждое слово, - всерьёз считаете, что я, беременная, на седьмом месяце, работающая с утра до ночи, должна ещё и содержать взрослого здорового мужика? Дайте-ка угадаю - и суп ему варить, и носки стирать, да?
Борис поднял на неё мутные глаза:
- Наташ, я ж не собираюсь на тебе ездить. Ну отдохну недельку... ну две...
- Недельку! - взорвалась Наталья. - А свекровь моя драгоценная говорит «месяц-другой»! Вы уж определитесь между собой! И вообще - почему этот вопрос вообще обсуждается без меня?! Почему ты пришёл с мамой и она тут за тебя решает, сколько ты будешь отдыхать?!
- Потому что мама обо мне заботится! - вдруг взвился Борис, и это был тот редкий момент, когда хмель добавил ему храбрости. - В отличие от тебя! Я только за порог, а ты уже: «Как жить будем, Боря?» Ни «как ты себя чувствуешь», ни «ничего, справимся»! Только деньги, деньги, деньги!
- Боренька, тише, не трать нервы, - Лариса Александровна ласково погладила сына по руке, но на сноху смотрела как удав на кролика. - Видишь, как она к тебе относится. Я же тебе говорила, помнишь? Ещё когда вы только расписывались, я тебе говорила - эгоистка она. Ей главное - чтобы кошелёк был полный, а на человека ей плевать.
- Ах так?! - Наталья схватилась за спинку стула, потому что колени вдруг предательски задрожали. - Ну давайте тогда начистоту! Лариса Александровна, с первого дня нашего брака вы меня считаете исчадием ада, которое покусилось на вашего драгоценного мальчика. Вы каждые выходные к нам ходите, вы в наш холодильник нос суёте, вы наш бюджет уже на калькуляторе посчитали! Что вы вообще тут делаете?! Зачем вы сегодня пришли?!
- Я пришла сына поддержать! - взвизгнула свекровь. - Потому что знала - ты его вместо поддержки пилить начнёшь! И оказалась права!
- Поддержать? - Наталья горько рассмеялась. - А с работой его тоже вы поддерживать будете? Может, вы ему ещё и резюме напишете? И на собеседование вместо него сходите? В розовой кофточке и с ридикюлем?
- Не смей хамить! - Лариса Александровна вскочила со стула. - Я старше тебя, я мать твоего мужа! Где твоё воспитание?!
- А где ваше уважение к чужой семье?! - Наталья тоже повысила голос, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. - Я его жена, понимаете? Же-на! Не вы! Мы с ним живём, мы с ним кредиты платим, мы с ним ребёнка ждём! И когда мы остаёмся вдвоём, Борис - нормальный мужик! Но стоит вам появиться, он превращается в ваш хвостик и кивает на каждое ваше слово!
Борис сидел красный как рак и переводил взгляд с матери на жену. В его голове шумело, и он уже плохо понимал, кто прав, кто виноват.
- Наташ, ну зачем ты так... - промямлил он. - Мама же добра нам желает...
- Добра? - Наталья резко повернулась к мужу. - Борь, очнись! Какое добро? Она предлагает тебе сесть мне на шею! А ты и рад стараться! Ты хоть понимаешь, что будет через три месяца? Я рожу! И работать в том же темпе уже не смогу! И если ты сейчас не найдёшь работу, мы просто не выплывем! Это математика, Боря! Простая математика! При чём тут добро?
- Ничего, справитесь, - фыркнула свекровь, поправляя причёску. - Не такие у вас доходы, чтоб бедствовать. Я-то знаю, сколько ты получаешь. И между прочим, неплохо так получаешь для простой удалёнщицы. Может, Бореньке вообще стоит дома сидеть, когда ребёнок родится? Раз ты у нас такая добытчица?
Эти слова стали последней каплей. Наталья вдруг побелела, схватилась за поясницу и медленно опустилась на табуретку. В глазах у неё стояли слёзы, но голос был убийственно спокойным:
- Значит, так. Я скажу один раз. Вы, Лариса Александровна, сейчас возьмёте и уйдёте. Потому что это мой дом. Не ваш - мой и Бориса. И все решения здесь принимаем мы вдвоём, а не вы за нас. А ты, - она повернулась к мужу, - ты сейчас протрезвеешь, и завтра мы серьёзно поговорим. И если ты, Боря, решишь, что мама права и тебе надо отдыхать за мой счёт, - воля твоя. Но тогда без меня. Потому что я не для того за тебя замуж выходила, чтобы быть ослицей, на которой едут двое.
Свекровь хотела что-то возразить, но Наталья подняла руку:
- Я беременна, мне нервничать вредно. И если с моим ребёнком что-то случится из-за этого балагана, клянусь, я этого не прощу ни вам, ни ему. А теперь - до свидания, Лариса Александровна.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как на плите остывает гороховый суп. Борис, протрезвев от такого поворота, поднял голову и впервые за вечер посмотрел на жену осмысленно. Он увидел её бледное лицо, огромный живот, дрожащие губы. И вдруг что-то в его мутной голове щёлкнуло.
- Мам, иди, - тихо сказал он. - Я сам разберусь.
- Боренька!.. - ахнула Лариса Александровна.
- Иди, мам. Правда. Так надо.
Свекровь поджала губы, схватила сумку и, бросив на сноху уничтожающий взгляд, вылетела из кухни. Хлопнула входная дверь. И в наступившей тишине Борис вдруг тяжело, по-мужицки вздохнул и, не зная куда девать руки, произнёс:
- Прости меня, Наташ. Я дурак. Завтра же... завтра же пойду. Честное слово.
Наталья ничего не ответила. Она сидела, закрыв лицо руками, и плечи её вздрагивали. А за окном шумел ветер, принося откуда-то запах весны, перемен и, может быть, новой, взрослой жизни, в которой им обоим предстояло заново учиться быть семьёй.
Лариса Александровна выскочила из подъезда на улицу. Она задыхалась от гнева и обиды. Женщина бросила последний взгляд на окно кухни, где сидели два с половиной человека, и быстро зашагала в сторону метро.