Чистотою нравов Забайкалье не может похвалиться: хотя гласных проституток очень мало, но в городах почти вся женская прислуга промышляет развратом, скрываясь от наблюдения полиции и делалась таким образом гораздо опаснее*).
Гибельнее всего действуют на нравы и поощряют развитие проституции золотые промыслы; в бойкое время, т. е. в Сентябре и Октябре, когда рабочие выходят с приисков, проституцией занимается всё женское население сборных пунктов и деревень, лежащих на пути золотопромышленников: мужья сводничают жен, отцы дочерей, и трудно поверить, не видавши, до чего может дойти разврат в этих местах.
Беспрестанно проходящие на Амур и с Амура солдатские партии также немало способствуют порче нравов.
Не меньше проституции развито пьянство, причиной чему те же прииски, на которые ни один мало-мальски порядочный человек не отпустит без крайней необходимости своего сына, зная, что он с вольной каторги (как здесь называют прииски), ничего хорошего не вынесет; но молодежь прельщается по видимому легким заработком и идет толпами на промыслы, распространяя пьянство, сифилис и т. п.
Заработки на приисках действительно хороши, в особенности в местностях, где много подъёмного т. е. самородкового золота, за которое положена особая плата**); но довольно раз посмотреть, что такое приисковая работа и невольно согласишься, что сибиряк необыкновенно метко называет её каторгой: по колено в грязи, в воде, под проливным дождем или жгучим солнцем, несчастные принуждены работать 17 часов в сутки, имея только два дня в месяц отдыху; кто решается обвинить их за дикий разгул по выходе из тайги, где они лишены возможности даже напиться пьяным, во первых, потому что продажа водки на приисках строго запрещена, а во вторых, за прогульные дни, разумеется, положен громадный штраф, далеко непокрываемый дневным заработком.
Если и удается как-нибудь протащить полштоф вина, то за него надо заплатить значительные деньги и, в случае поимки, поплатиться собственной шкурой, потому что в тайге существуют свои законы и свой самосуд. Впрочем, нам рассказывали люди, заслуживающие доверия, что на прииске одного господина (фамилию которого, к сожалению, мы не имеем права назвать) почти гласно, от управляющего продается рабочим водка, по золотнику золота за бутылку...
Винокуренных заводов в области 4, выкуривающих до 308 т. ведер вина***) в год; оптовых складов, (представляющих, по затруднительности надзора, те же кабаки) 165, питейных домов 1210. Если годовой оборот каждого кабака предположить минимум в 190 ведер, то получим, что в области по мелочам ежегодно выпивается до 230 т. ведер, т. е. более ведра на человека; кроме хлебной водки, оплачиваемой акцизом, инородцами выделывается из молока особый хмельной напиток арака, достигающий крепости до 15% по Траллесу, и разрешенный законом; но некоторые рискуют гнать запрещенную двойную араку, не уступающую в крепости обыкновенной кабацкой водке; хотя положительных сведений о выделке араки нет, но смело можно предположить, что ежегодное потребление её доходит до 40 т. ведер.
О торговле ренсковых погребов, а также о ввозе и вывозе вина сведений собрать не было возможности, по совершенному отсутствию данных. Значительное количество спирта идет на прииски, по сколько именно — определить нельзя.
Из преступлений чаще всего встречается бродяжество, против которого ничего не могут сделать, никакие усилия местных властей****); усилия эти останутся тщетными до тех пор, пока сами жители не перестанут укрывать беглых и безпаспортных, приносящих им, в настоящее время, положительную выгоду: бродяга из каторжных или поселенцев работает целое лето на пустынных заимках (хуторах) за самое ничтожное вознаграждение, которого он в добавок часто не получает, довольствуясь тем, что целое лето был сыт и свободен; случается что челдон обворует своего хозяина, или и сам хозяин снимет с работника последнюю рубашку, и отпустит на все четыре ветра помирать с голоду и холоду, но подобные вещи случаются очень редко и как исключение, а в большинстве случаев дело оканчивается мирно и честно, конечно, не во имя каких нибудь гуманных или нравственных принципов, но просто из за коммерческого расчета, который не допускает ссор между варнаками и их хозяевами.
Упоминаемая же в некоторых сочинениях охота жителей на беглых есть частию "преданье старины глубокой", которой не помнят и старожилы, а частию, плод досужей фантазии, способной из болтовни ямщика создать целую драму.
Конечно, случается, что охотник убьет бродягу, но не как красного зверя, а потому же, почему он убьет и всякого другого человека; бродяги же вовсе не так беззащитны, как о них думают, и в случае надобности, сумеют постоять за себя не хуже другого. Разумеется, челдона можно убить и об этом никто никогда не узнает, но, во первых, забайкальцы вовсе не так кровожадны, чтобы из за грошевой одёженки беглого, убивать человека, и во вторых, таежный самосуд шутить не станет, и за убитого рано или поздно отомстят товарищи, если не самому убийце, то целому селению; и тут коммерческий расчет заставляет крестьян жить в мире с бродягами.
О других преступлениях, как ничем особенно не выдающихся, говорить много нечего; скажем несколько слов только о растлении и изнасиловании, точной цифры которых определить нельзя, но встречающихся довольно часто, благодаря легкости взгляда на эти вещи; в большинстве случаев, преступник заплатит родителям жертвы 10, 15 — много 25 руб. и дело кончается; девушка, не достигшая даже полного физического развития, уже развращается и, понятно, достигши совершенных лет, не видит ничего постыдного в занятии проституцией, доставляющей ей легкую прибыль, и она начинает промышлять развратом, уже по убеждению.
В Чите был случай, что 17-летний мещанин растлил 12-летнюю девочку, причем сводней была сестра последней, девушка 16 лет, любовница преступника, который только по причине бедности, не позволившей ему заплатить матери обольщенной требуемого гонорара, был предан суду и сослан. Немало случаев изнасилования бывает летом, во время полевых работ, когда бабы остаются одне и на них натолкнется какой нибудь ловелас из бродяг; но в этих случаях не бывает даже судебного преследования, а просто челдону, по местному выражению, "наворочают на 100 лет" сами же крестьяне, и отпустят с миром, не заводя по пусту дела. Если же бабе не кого позвать на помощь во время изнасилования — она никому и не скажет об этом, потому — "из за дряни хлопотать не стоит".
*) В 1867 году в Верхнеудинске всего было больных 807 человек, из них: тифом 418, сифилисом 45, цингой 45. Если принять в расчет, что в то время в городе свирепствовала тифозная горячка эпидемически, то окажется, что сифилитиков было по меньшей мере 10%.
**) На казенных приисках 1 руб. 50 коп., а на частных обыкновенно 2 руб.
***) 40% крепости.
****) В 1868 г. всего поймано 475 бродяг, из которых 10 женщин.
Контактное лицо:
Кориков Алексей
✅ Telegram https://t.me/rodoslovnaya14
✅ MAX https://max.ru/join/ZY4Slk4_X7qFry-JixE2_CPIVDpPwjMTb1nNtwGTE2A
✅ VK https://vk.com/id440133312
✅ Boosty https://boosty.to/gensled.ru
✅ Контактный телефон: 8-914-067-68-97
✅ Электронная почта: korikov.aleksey@yandex.ru
✅ Сайт: https://gensled.ru/